— Вероятно. Хотя я пока не знаю, кто именно внушил им эту мысль. Клара не требовала ничего, кроме возможности остаться в пансионе. Я собираюсь признать её своей племянницей. Официально, перед семьёй и теми, кто должен знать правду, — он произнёс это без прежней осторожности.

— Клара знает? — спросила она.

— Я хотел поговорить с ней сегодня.

— Не говорите за неё. Она должна сама решить, готова ли услышать всё, что вы собираетесь объявить.

— Я не стану заставлять её присутствовать при семейном разговоре.

Александр попрощался и уехал. Элеонор вернулась к письму попечителей, но сосредоточиться на цифрах оказалось непросто. Судьба пансиона наконец зависела не только от старых долгов и чужих решений. Теперь у неё появился шанс доказать, что школа может жить дальше. И она не собиралась упускать его.

Клара встретилась с Александром в библиотеке пансиона.

Элеонор не присутствовала при разговоре, хотя девочка сама попросила её остаться неподалёку. Она устроилась за письменным столом в соседней комнате, оставив дверь приоткрытой. Разговор слышался не полностью, но этого было достаточно, чтобы понять: простым он не будет.

— Я хотел бы рассказать тебе о твоей матери, — начал Александр.

— Вы её знали?

— Нет. Я видел только её письма и фотографию. Но знаю, что она любила твоего отца и хотела, чтобы ты росла свободной от давления нашей семьи.

— А мой отец?

— Томас был человеком, который не умел соглашаться с тем, что считал неправильным. Иногда он поступал опрометчиво, но не отказался от тебя. Он собирался признать тебя перед всеми, однако погиб прежде, чем успел это сделать.

— Почему никто не сказал мне раньше?

Александр не стал искать оправданий.

— Потому что взрослые решили, будто так будет проще. Они боялись скандала, осуждения и перемен. Но это не оправдывает того, что тебя лишили правды.

— Вы тоже ничего не знали.

— Да. И мне жаль, что я не узнал раньше.

— Вы хотите, чтобы я теперь жила с вами?

— Нет. Я хочу, чтобы ты знала: у тебя есть родственник, который признаёт тебя и не собирается отказываться от тебя из-за мнения других людей. Ты можешь остаться в пансионе, если здесь тебе хорошо. Можешь не называть меня дядей. Можешь вообще не решать сейчас.

Клара долго молчала.

— А ваша мать?

— Она не хочет признавать тебя.

— Значит, я ей не нужна.

— Это её решение, и оно говорит о ней, а не о тебе.

— Но она ваша мать.

— Да. И я не перестану быть её сыном только потому, что мы не согласны. Однако это не означает, что я обязан поддерживать её во всём.

Клара опустила глаза.

— Я всю жизнь думала, что меня оставили потому, что я была плохой.

— В письмах нет ничего подобного. Томас писал о тебе как о человеке, за которого готов бороться. Он передавал деньги на твоё содержание и пытался найти способ признать тебя. Я не могу вернуть тебе годы, которые у тебя отняли, но могу не позволить другим снова решать, кем ты должна быть.

Он задержался у двери.

— Завтра я выступлю с официальным заявлением. Даже если ты не захочешь присутствовать.

Вечером Александр приехал в поместье Уитморов.

В гостиной собрались его мать, два кузена и дядя, лорд Уитмор. Последний занимался семейными делами после смерти отца Александра и привык считать, что его мнение имеет решающее значение.

На столе лежали копии писем Томаса.

— Я прочитал всё, что вы прислали, — начал лорд Уитмор. — И надеюсь, ты понимаешь, что эти бумаги не могут служить основанием для публичного заявления.

— Они подтверждают, что Томас был отцом девочки и намеревался признать её.

— Намерения не равны законному признанию, — вмешалась мать Александра. — Ты собираешься устроить скандал из-за старых писем. Ты не думаешь о последствиях для семьи.

— Я думаю о девочке, которую наша семья заставила жить под чужим именем.

Леди Уитмор сжала руки на подлокотниках.

— Я не собираюсь принимать её в этот дом.

— Никто не требует от вас приглашать её сюда.

— Тогда чего ты добиваешься?

— Чтобы никто больше не называл её посторонней. Она дочь моего брата. Следовательно, моя племянница.

Лорд Уитмор покачал головой.

— Ты не можешь объявить родство только потому, что тебе стало стыдно за прежнее молчание. Если ты намерен добиваться официального признания, придётся обращаться к поверенным, проверять свидетельства и готовиться к разбирательству.

— Я уже этим занимаюсь.

— Тогда не удивляйся, если некоторые члены семьи откажутся поддерживать тебя в других вопросах.

Александр понял, что речь идёт не только о деньгах. Семья предупреждала его о разрыве отношений, о возможной потере влияния и о том, что в будущем его перестанут приглашать к обсуждению общих дел.

Леди Уитмор поднялась.

— Получается нам больше не о чем говорить, — и она вышла из комнаты. Александр забрал письма и покинул поместье.

На следующий день Александр направил письмо попечителям и нескольким влиятельным семьям округа. В нём он сообщил, что Клара является дочерью его покойного брата Томаса Уитмора, и подтвердил, что готов отвечать за её защиту и дальнейшее благополучие.

Когда Элеонор рассказала ей о случившемся, девочка долго сидела у окна.

— Теперь все будут знать?

— Те, кому необходимо знать, получат официальное сообщение. Но ты не обязана рассказывать свою историю каждому, кто задаст вопрос.

— А если кто-нибудь станет говорить обо мне плохо?

— Тогда мы решим, как ответить. Ты не должна защищаться одна.

Клара повернулась к ней.

— Я всё ещё хочу жить здесь. И не хочу переезжать к нему. Пока.

— Александр это знает.

Девочка немного помолчала.

— Но я хотела бы увидеть письма отца ещё раз. Не сегодня. Когда-нибудь.

— Они будут сохранены. Ты сможешь прочитать их столько раз, сколько захочешь.

Встреча попечителей состоялась через три дня. Она не пыталась представить пансион процветающим заведением, каким он был много лет назад. Наоборот, отдельно указала, что первые месяцы потребуют строгого контроля расходов, а часть прибыли придётся направлять на ремонт и пополнение запасов.

Мистер Уилмот внимательно изучил расчёты.

— Вы рассчитываете принять ещё четырёх воспитанниц?

— Да. Две семьи уже внесли предварительную плату, ещё две получили условия обучения и обещали дать ответ в течение недели.

— Вы уверены, что сможете самостоятельно управлять учреждением?

Вопрос прозвучал без враждебности, но Элеонор почувствовала, что именно он определит исход встречи.

— Да. Я не утверждаю, что знаю всё. Но ежедневное управление школой останется за мной. Я готова регулярно предоставлять попечителям отчёты о доходах и расходах.

Один из попечителей перелистнул план.

— Вы хотите получить не просто временное разрешение, а полноценное управление.

— Да, всё так.

В комнате стало тихо. Элеонор вспомнила, как начинала работу в пансионе: пустые кладовые, холодные комнаты, учителя, которым не платили месяцами, и семь девочек, смотревших на неё с недоверием. Тогда она ещё не знала, сумеет ли продержаться хотя бы до конца месяца. Теперь перед ней лежали документы, которые подтверждали, что школа может работать дальше.

— Попечители приняли решение, — произнёс он. — Пансион продолжит работу на следующий год. Вам предоставляется право самостоятельно управлять учреждением при условии ежеквартальной отчётности и соблюдения утверждённого бюджета. Продажа здания приостанавливается до завершения разбирательства с бывшим управляющим. Если финансовые показатели останутся в пределах согласованного плана, ваше управление будет подтверждено на постоянной основе.

— Благодарю. Я принимаю эти условия.

Уилмот протянул ей документ. Элеонор подписала его, внимательно проверив каждую строку. Ей хотелось поскорее вернуться к девочкам, но она не позволила себе торопиться. На этот раз подпись должна была означать не очередное обещание, а право самой определять будущее пансиона.