Анна кивнула. Она уже поняла, что здесь никто не собирается облегчать ей задачу только потому, что она решила взяться за дело.

— Миссис Хадсон, завтра мне понадобятся все документы, которые остались после Пембертона. Даже те, что кажутся неважными. Особенно квитанции и письма поставщиков.

— Я поищу.

— И ещё. Мне нужно знать, кто из родителей забрал своих дочерей и по какой причине. Возможно, некоторые из них готовы вернуться, если увидят, что ситуация меняется.

— Не думаю, что они поверят вам на слово. Когда миссис Хадсон ушла, Анна снова открыла книгу расходов. На последней странице обнаружилась запись о переводе крупной суммы некоему господину Пембертону. Рядом стояла подпись Элеонор Блейк.

Анна долго рассматривала её. Подпись выглядела аккуратной, уверенной. Но дата перевода не совпадала с датой на приложенной квитанции.

Она достала письмо попечителей и ещё раз перечитала условия проверки. Если документы окажутся поддельными, ответственность может лечь не только на бывшего управляющего, но и на нынешнюю владелицу.

На столе лежали доказательства того, что пансион разоряли не случайные ошибки. Кто-то методично выводил деньги, пока учителя оставались без жалованья, а воспитанницы — без нормального питания и тепла. И теперь все последствия достались ей.

Анна закрыла книгу и посмотрела на список из семи имён, который составила днём.

Она не знала, сможет ли вернуться домой. Не понимала, почему оказалась именно здесь и почему судьба выбрала для неё жизнь женщины, которую никто не уважал. Но у неё было шесть недель, чтобы спасти пансион.

И начинать придётся с правды, какой бы неприятной она ни оказалась.

К утру Анна поняла, что в пансионе её боятся не меньше, чем предстоящего закрытия.

За завтраком девочки почти не разговаривали. Маргарет следила, чтобы младшие не тянулись за последним куском хлеба, Беатрис демонстративно читала книгу, а Клара сидела с опущенной головой и не притрагивалась к каше. Только младшая Агнес, появившаяся в столовой позже остальных, беззастенчиво рассматривала новую хозяйку.

— Вы сегодня опять будете сердиться? — спросила она.

Маргарет едва заметно толкнула девочку локтем.

— Агнес, не приставай к мисс Блейк.

— Я не пристаю. Я спрашиваю.

Анна отложила ложку.

— А я часто сержусь?

— Раньше вы сердились, когда мы шумели, — ответила Агнес. — А ещё когда просили добавку.

Миссис Хадсон, разливавшая чай, замерла возле буфета.

Анна не стала оправдываться. Она уже поняла, что прежняя Элеонор оставила после себя не только долги и испорченную репутацию. Девочки привыкли ждать от неё неприятностей, и одного обещания всё изменить было недостаточно.

— Сегодня я не собираюсь сердиться, — сказала она. — Но хочу, чтобы после завтрака вы показали мне, как проходят ваши занятия и где вы живёте. Мне нужно понять, что здесь действительно необходимо исправить.

— Вы хотите проверить, хорошо ли мы себя ведём? — настороженно уточнила Маргарет.

— Нет. Я хочу проверить, хорошо ли устроен сам пансион.

Беатрис перевернула страницу книги.

— Тогда начните с крыши. Вчера во время дождя вода капала прямо на кровать Агнес.

— И с окон в спальне, — добавила Маргарет. — Там очень холодно.

— А в классной комнате плохо видно доску, — тихо сказала Клара.

Анна достала блокнот.

— Хорошо. Покажете мне всё после завтрака.

Девочки переглянулись. Они явно ожидали другого ответа.

— Вы правда собираетесь что-то чинить? — спросила Беатрис.

— Если узнаю, сколько это стоит и где взять деньги, обязательно.

— Значит, не собираетесь, — заключила девочка.

— Значит, пока не знаю. Это разные вещи.

Анна поднялась из-за стола. Она не собиралась завоёвывать расположение воспитанниц дешёвыми обещаниями. Им и без того слишком часто говорили то, что хотелось услышать.

Но прежде чем заниматься крышей, следовало выяснить, почему семеро девочек до сих пор оставались здесь и что ждало каждую из них, если пансион закроют.

Первой Анна осмотрела спальню младших воспитанниц. Она находилась в восточном крыле, где окна выходили на внутренний двор. В комнате стояли четыре узкие кровати, два небольших комода и шкаф, дверца которого держалась на одной петле. На подоконнике лежали сложенные полотенца, которыми девочки затыкали щель между рамой и стеной.

— Здесь живут Агнес, Эмма и Люси, — объяснила Маргарет. — Остальные спят в соседней комнате.

— Почему вы не перенесли кровати в гостиную? Там теплее.

— Миссис Хадсон не разрешает. Говорит, что нельзя устраивать спальню там, где принимают гостей.

Анна посмотрела на неё.

— А гости часто бывают?

— Последний раз приезжали попечители весной.

— Тогда, возможно, правила стоит пересмотреть.

Маргарет не стала отвечать. Она явно не хотела поддерживать идею, которая могла исчезнуть вместе с настроением хозяйки.

В соседней комнате было ненамного лучше. Кровати стояли слишком близко друг к другу, на стене темнело пятно от сырости. Анна попросила Маргарет показать, где протекает крыша, и та вывела её на чердак.

Под скатами было холодно и пахло мокрым деревом. В одном месте на балке виднелись свежие следы воды, а возле трубы лежала старая тряпка, которой кто-то пытался остановить течь.

— Когда это началось?

— Ещё прошлой зимой.

— И никто не вызывал мастера?

— Мистер Пембертон говорил, что ремонт уже оплачен.

Анна присела возле балки. Дерево потемнело, но пока не прогнило насквозь. Проблема была серьёзной, однако не безнадёжной.

— Вы знаете, кто должен был ремонтировать крышу?

— Кажется, мистер Уилкинс. Он приезжал осенью, но потом больше не появлялся.

Анна записала имя.

— Вы помните, сколько ему заплатили?

Маргарет удивлённо посмотрела на неё.

— Нет, мисс. Я не занимаюсь счетами.

— Разумеется. Просто если кто-то помнит, что видел рабочих или материалы, мне пригодится любая информация.

Девочка помолчала.

— Я видела телегу с досками. Но её привезли к заднему входу, а потом увезли почти всё обратно.

Анна подняла голову.

— Когда?

— В начале ноября. Мистер Пембертон сказал, что привезли не тот размер.

Это уже было интересно. В ведомости значилась оплата ремонта крыши в ноябре. Если материалы действительно увезли обратно, следовало выяснить, кто получил деньги.

— Спасибо, Маргарет. Это важно.

— Вы не будете ругать меня за то, что я раньше не сказала?

— За что? Ты ничего плохого не сделала.

Маргарет отвела глаза. Анна заметила, что девочка привыкла отвечать за младших и, вероятно, давно перестала рассчитывать на взрослых.

После осмотра комнат они спустились в классную.

Там уже сидели остальные воспитанницы. Софи, двенадцатилетняя девочка с аккуратно заплетёнными косами, решала задачу на доске. Люси, которой было десять, пыталась прочитать через плечо соседки, что та написала в тетради. Эмма, одиннадцати лет, держалась возле окна и теребила край рукава.

Клара устроилась за последней партой. Она не поднимала головы, но Анна заметила, что девочка следит за каждым её словом.

— Мистер Прайс сегодня будет? — спросила Анна.

— Он проверяет счета, — ответила Маргарет. — Сказал, что занятия проведёт после обеда.

— А мисс Мортон?

— У неё урок музыки с младшими.

Анна оглядела класс. Учебники были старые, некоторые страницы отсутствовали. На столе преподавателя лежала стопка тетрадей, а возле доски стоял сломанный стул.

— Чем вы занимались вчера?

— Историей, — ответила Софи. — Но я закончила раньше и попросила мистера Прайса дать мне дополнительные задачи.

— Она хочет поступить в университет, — сообщила Люси.

Софи покраснела.

— Я ещё не решила.

— Решила, — возразила Беатрис. — Ты только боишься сказать об этом вслух.