— Да. Обнаружены выплаты преподавателям, которых они не получали, и расходы на уголь, не соответствующие доставкам.

— Вы обвиняете прежнего управляющего?

— Я пока проверяю документы.

— Разумная осторожность. Особенно учитывая, что некоторые бумаги подписаны вашей предшественницей.

— Я знаю.

— И всё же решили начать с обвинений в адрес человека, который больше не работает здесь?

— Я начала с проверки. Обвинения появятся, когда будут доказательства.

Уитмор изучал её несколько секунд. Элеонор не отвела взгляда. Она не собиралась оправдываться за то, что пыталась разобраться в собственном наследстве.

— Вы понимаете, что на решение попечителей осталось шесть недель? — спросил он.

— Мне сообщили.

— Тогда должны понимать и другое. Если за это время пансион не докажет, что способен содержать себя, здание выставят на продажу.

— А вы хотите его купить.

— Я рассматриваю такую возможность.

— Для чего?

— Для частной резиденции. Поместью не хватает отдельного дома для моей матери, и это здание подходит по расположению.

— Семь девочек вам не мешают?

— Они не являются частью недвижимости, мисс Блейк.

Ответ прозвучал холодно, но не жестоко. Скорее, он напомнил ей о неприятном факте: для попечительского совета девочки были воспитанницами учреждения, которое могло прекратить существование. Для неё же они уже становились людьми, за которых она отвечала.

— У них нет другого места, куда можно отправиться, — сказала Элеонор.

— Это печально, но не меняет финансового положения школы.

— А продажа здания изменит положение девочек?

— Их придётся распределить по другим учреждениям или вернуть родственникам.

— Вы называете это решением?

— Я называю это тем, что происходит, когда учреждение больше не может выполнять свои обязательства.

Элеонор почувствовала, как раздражение поднимается к горлу, но удержалась от резкого ответа. Уитмор не обязан был разделять её взгляды. Ему нужны были цифры, а не обещания.

— Вы когда-нибудь бывали в классах? — спросила она.

— Несколько раз.

— Тогда знаете, что здесь учатся не только дочери обеспеченных семей. Некоторые из них находятся на полном содержании пансиона.

— Знаю.

— И если школа закроется, им будет некуда возвращаться.

— Я не предлагаю оставить их на улице. Попечители обязаны рассмотреть дальнейшее устройство воспитанниц.

— Рассмотреть — не значит обеспечить.

Он немного наклонился вперёд.

— Вы хотите, чтобы я принял решение, основываясь на жалости?

— Нет. Я хочу, чтобы вы приняли его, учитывая не только стоимость земли.

— Стоимость земли — единственное, что останется, если вы не сможете покрывать расходы.

Элеонор поняла, что спорить с ним на уровне убеждений бесполезно.

— Хорошо. Тогда поговорим о расходах. Вы знаете, сколько пансион должен преподавателям?

— Примерно.

— А сколько фактически потрачено на уголь за последние три месяца?

— Я не занимаюсь ежедневной бухгалтерией.

— Но вы входите в попечительский совет.

— Это не делает меня казначеем.

— Зато даёт право требовать отчёт.

Уитмор впервые за разговор едва заметно улыбнулся.

— Вы быстро освоились с обязанностями наследницы.

— У меня не было выбора.

— Вы могли продать здание.

— Могла. Но не собираюсь.

— Тогда вам придётся убедить людей, которые не обязаны разделять вашу решимость.

— Я это понимаю.

К разговору присоединился мистер Прайс. Элеонор попросила его принести расчёт задолженности перед преподавателями, чтобы не обсуждать суммы по памяти.

Уитмор просмотрел лист и остановился на итоговой цифре.

— Четыре месяца?

— У меня нет привычки работать бесплатно, — ответил Прайс. — Если вас удивляет сумма, можете представить, каково мне было ждать её.

— Я не удивлён. Я хочу понять, почему задолженность не была отражена в отчёте попечителям.

— Возможно, потому что в отчёте указано, будто мне всё выплатили.

— Вы подписывали расписки?

— Нет.

— А мисс Мортон?

Прайс посмотрел на Элеонор.

— Не знаю. Мы не обсуждаем чужие расчёты.

Элеонор заметила, что Уитмор не стал настаивать.

— Вы утверждаете, что средства на жалованье были выделены, но не дошли до сотрудников?

— Именно так.

— Кто контролировал выплаты?

— Пембертон.

— А кто подписывал итоговые ведомости?

— Насколько я видел, прежняя хозяйка.

Уитмор отложил лист.

— Значит, пока вы не можете доказать, что она не знала о происходящем.

— Пока нет, — согласилась Элеонор. — Но я собираюсь выяснить, кто подделывал подписи и почему расходы не совпадают с поставками.

— Если документы окажутся настоящими, ответственность ляжет на наследницу.

— Я понимаю.

— И вы всё равно готовы продолжать?

— Да.

Уитмор посмотрел на неё с новым интересом. Элеонор не знала, что именно он пытался определить: её упрямство, степень наивности или способность отвечать за собственные решения.

— Мисс Блейк, я не хочу, чтобы вы приняли мою позицию за личную неприязнь. Я видел, как закрывались учреждения, которые пытались существовать исключительно благодаря добрым намерениям владельцев. Вначале они задерживали выплаты, затем сокращали преподавателей, потом начинали экономить на питании и отоплении. В конце концов страдали те, ради кого всё создавалось.

— Именно поэтому я не собираюсь строить план на добрых намерениях.

— Тогда покажите расчёт.

— Через несколько дней.

— У вас есть три дня, чтобы представить хотя бы предварительный бюджет. После этого я должен доложить попечителям, что именно вы собираетесь делать.

— Вы не можете дать мне больше времени?

— Могу. Но не вижу смысла откладывать неизбежное.

Элеонор поняла, что он не собирается становиться её союзником. По крайней мере, пока.

Когда Уитмор попросил показать ему здание, Элеонор повела его через коридор к учебным комнатам.

В классе младших девочек Софи пыталась объяснить Агнес, почему нельзя считать яблоки по весу, если задача спрашивает их количество. Люси вмешивалась с собственными поправками, а Эмма аккуратно переписывала упражнение в тетрадь.

Увидев гостя, девочки замолчали.

— Продолжайте, — сказала Элеонор. — Мистер Уитмор не проверяет ваши уроки.

— Вы хотите купить здание? — спросила Беатрис.

Элеонор почувствовала, как внутри всё напряглось. Она не успела рассказать воспитанницам о намерениях Уитмора, но, судя по всему, новости уже дошли до них.

— Беатрис, вернись к уроку.

— Мы всё равно узнаем, мисс Блейк.

— Да. Но сейчас у тебя есть занятие, которое нужно закончить.

Девочка бросила на Уитмора последний вызывающий взгляд и ушла.

— У вас непростые воспитанницы, — заметил он.

— Они не обязаны быть удобными.

— С этим я не спорю.

Они прошли в старший класс. На стене висела карта Европы, а на подоконнике лежали несколько книг по естественной истории. Уитмор остановился возле одной из парт, на которой были аккуратно разложены тетради.

— Здесь занимаются все семь?

— Да. Мы разделяем занятия по уровню подготовки. Пока это единственный способ сохранить расписание.

— А преподавателей хватает?

— Пока да. Но если мистер Прайс уйдёт, придётся искать замену.

— На какие средства?

— Это один из вопросов, который я решаю.

— Вы отвечаете на каждый мой вопрос одинаково.

— Потому что вы задаёте их так, словно я обязана уже иметь готовое решение.

Уитмор посмотрел на неё.

— А разве не обязаны?

Элеонор не нашлась с ответом сразу. Он был прав: она приняла наследство вместе с обязательствами. Но это не означало, что за несколько дней можно исправить последствия чужих решений.

— Я обязана искать решение, — сказала она наконец. — И буду это делать.

Они вышли в коридор. Там их встретила миссис Хадсон с корзиной белья.