Берия подтвердил это вечером, когда заехал к Меркулову и по пути заглянул к Вере. Разговор шёл о её работе, о беременности, о врачах, потом Лаврентий Павлович как бы между прочим сообщил, что Алексей скоро вернётся. Вера сразу спросила дату, и Берия вместо обычной уклончивости сказал, что вопрос уже согласован со Сталиным и Василевским, осталось передать дела японской стороне. Она посмотрела на него внимательнее, и Берия добавил, что Москва накопила для Штурмина достаточно работы, чтобы ещё месяц держать его в Токио стало просто расточительством.

После его ухода Вера долго сидела в гостиной, потом пошла в спальню, открыла шкаф и проверила парадный китель мужа, хотя никакой видимой необходимости в этом не было. Форма висела чистая, ордена лежали отдельно, Мария Петровна давно всё привела в порядок, но всё равно Вера всё проверила, ещё раз, и только переложив его вещи буквально по одной, как–то успокоилась.

В Генеральном штабе готовились по–своему. На стол Штурмина складывали материалы по Японии, Германии, промышленным закупкам, иностранным банкам и будущим международным переговорам. Ильичёв держал отдельную папку по американским финансовым кругам, Молотов хотел показать ему проект устройства новой международной организации. Микоян собирал список того, что можно выторговать у западных промышленников в обмен на новые ресурсные сведения. Сталин тоже ждал разговора, причём главным вопросом для него становилось уже не то, что Штурмин думает о Японии, а что он найдёт плохого в проекте ООН, который всем остальным пока очень нравился.

Совершенно секретно

Из доклада начальника Секретной разведывательной службы Стюарта Мензиса премьер-министру Уинстону Черчиллю.

Лондон, июль 1944 года.

'За истекшие два месяца Службе не удалось выяснить происхождение геологических данных, передаваемых генерал-майором Штурминым представителям финансовых домов Морганов и Ротшильдов.

Проверка показала, что сведения о месторождениях поступили к указанным лицам задолго до начала разведочных работ. Последующие изыскания подтвердили не только наличие полезных ископаемых, но и сообщённые Штурминым характеристики залежей, включая качество руды и предполагаемые объёмы добычи. Расхождения с результатами разведки незначительны. Случайное совпадение исключается.

Нашей агентуре поручалось проверить геологические учреждения СССР, Наркомат внешней торговли, военную разведку и НКВД. Работа не дала ничего. Ни в одном из названных ведомств не обнаружено подразделения, способного собрать подобные материалы. Не выявлено также признаков их поступления из-за границы.

Московские представители Морганов и Ротшильдов располагают лишь теми материалами, которые им передаёт Штурмин. О происхождении данных они не осведомлены. По имеющимся сообщениям, обе финансовые группы предпринимали собственные попытки выяснить этот вопрос, также без успеха.

Не принесли результата и вербовочные мероприятия. Денежные предложения, сделанные через посредников нескольким советским служащим, были отклонены. Два намеченных подхода отменены после получения сведений о возможном наблюдении со стороны НКВД. Один из наших московских агентов сообщил, что охрана Штурмина распространяется не только на самого генерала, но и на членов его семьи, служебные помещения и лиц, регулярно поддерживающих с ним отношения.

Дальнейшие попытки проникновения в его окружение сопряжены с опасностью потери действующей агентуры. Тем не менее прекращать работу считаю недопустимым. Необходимо установить хотя бы одного человека, посвящённого в происхождение этих материалов, либо получить доступ к личным бумагам Штурмина.

Служба продолжает разработку его служебных и частных связей'.

С. Мензис

Резолюция на докладе, написанная от руки:

'Меня совершенно не интересуют причины ваших неудач. Предложите деньги, бриллианты, женщину, мужчину, должность или возможность уехать в любую страну мира. Найдите человека, которому известно, откуда русский генерал получает свои сведения. Если он не продаётся, найдите другого. Если не продаётся и тот, выясните, с кем спит первый.

Мне нужен результат, а не очередной перечень причин, по которым вы его не получили.

W. S. C.'[1]

Шифровка на имя Василевского, не отличалась литературными изысками.

Срочно, секретно, Воздух![2]

«Тов. Василевскому. Приказом Ставки ГКО генерал–майор Штурмин вызывается в Москву. Обеспечьте ускоренную передачу дел.»

Через пятнадцать минут Алексей стоял в кабинете маршала, полагая что ему выдадут новые цели для работы, но Василевский лишь молча подвинул ему лист, дождался, пока тот прочитает, и убрал шифровку обратно в папку.

— Никаких пояснений из Москвы, как сам понимаешь, не прислали, да они и не нужны. Если Ставка отзывает человека напрямую, причину ему объяснят уже там.

— Когда вылетать?

— Японцы обещали дать машину до Владивостока на завтра, а дальше доберёшься бортами ГВФ. Дадим тебе приоритетный литер[3], там разберёшься. — Василевский поднялся из–за стола и протянул ему руку. — Благодарю за службу, Алексей Иванович. Надеюсь, ещё вместе поработаем.

— Буду рад.

На этом они и расстались. Алексей вернулся к себе, собрал людей, раздал ЦУ, передал дела и к вечеру уже практически закончил дела. За несколько недель всё, что держалось на личных договорённостях, постепенно перешло в рабочее русло. Армейские штабы знали, с кем связываться, японские чиновники привыкли к новым условиям, местная администрация продолжала работать, порты и аэродромы принимались без эксцессов. Оставалась длинная хозяйственная и административная работа, но для неё Штурмин действительно был уже не нужен.

Около восьми вечера приехал Нобухито и сообщил, что перед отъездом Алексея желает принять император и что Хирохито подписал указ о награждении советского генерала орденом Восходящего солнца. Формулировка была вполне японской: за большой вклад в дружеские отношения между Японией и Советским Союзом. Алексей выслушал, спросил время и форму одежды, после чего больше ничего уточнять не стал. Отказ от такой церемонии выглядел бы глупо, тем более что награда была адресована не только ему лично. Японцы таким образом признавали и саму форму окончания войны.

Во дворец Алексей приехал утром в парадном мундире. Церемонию растягивать не стали: Хирохито принял его в небольшом зале, где находились Нобухито, несколько придворных чиновников и переводчик. Один из чиновников зачитал указ о награждении, после чего император, чуть задержавшись взглядом на внушительном ряду советских орденов. сам вручил Штурмину орден Восходящего солнца и грамоту. Поблагодарив за службу, Хирохито отдельно сказал о том, что советские войска вошли в японские города без боёв, разоружение армии прошло спокойно, а государственное управление сохранило свою эффективность. Для страны, которая ещё недавно готовилась драться до конца, это значило немало. Алексей поблагодарил за награду и ответил, что после Германии особенно хорошо понимает цену такого исхода. Уже при прощании император заметил, что надеется ещё увидеть его в Японии. Штурмин поклонился и ответил, что в следующий раз предпочёл бы приехать без армии и Нобухито не удержался от улыбки.

А через час Алексей уже ехал на аэродром. Орден лежал в футляре в чемодане и парадный мундир там же, а полетел он в полевой форме спецназа, в коротких сапогах и берете с чемоданчиком и баулом где лежали всякие вещи. Японцы выделили двухмоторный транспортник, которым вместе с ним отправлялись несколько флотских офицеров связи и мешки с дипломатической почтой.