Послевоенное устройство Азии оказалось для американцев совсем не таким, каким они его представляли. Соединённые Штаты сохраняли господство на океанских коммуникациях, контролировали Филиппины и многочисленные островные базы, однако снабжать Чан Кайши стало значительно сложнее. Япония находилась под советским военным контролем, Корея также вошла в сферу влияния Москвы, а в Маньчжурии, где японцы оставили немало промышленного оборудования, складов и вооружения, укрепляли свои позиции китайские коммунисты. Впрочем, Мао ещё предстояла долгая война с Гоминьданом, располагавшим регулярной армией, крупными городами, южными портами и американской поддержкой. И далеко не факт, что кому-либо из противников удастся объединить Китай под своей властью.

Из ответа Народного комиссариата иностранных дел СССР на ноту Министерства иностранных дел Польской Республики.

Июль 1944 года.

'Советское Правительство рассмотрело обращение Польского Правительства относительно возвращения так называемого Данцигского коридора и направления частей Красной Армии для восстановления порядка на территории Польши.

По первому вопросу Советское Правительство считает необходимым напомнить, что Польская Республика уже получила значительные территории на востоке, включая Львов, Волынь и ряд областей, ранее входивших в состав Украинской ССР. В связи с этим требования о новых территориальных приобретениях за счёт Германии выглядят по меньшей мере преждевременно. Советское Правительство не считает возможным превращать послевоенное устройство Европы в последовательное удовлетворение всех польских территориальных пожеланий.

Что касается просьбы о вводе советских войск, она вызывает некоторое удивление. Представители Польского Правительства в течение длительного времени настойчиво требовали полного уважения польского суверенитета и недопустимости присутствия иностранных вооружённых сил на территории Польши. Советское Правительство приняло эту позицию к сведению и не намерено отказываться от неё только потому, что польским властям теперь оказалось затруднительно поддерживать порядок собственными силами.

Красная Армия разгромила германские войска, освободила значительную часть Европы и понесла для этого достаточные потери. Использовать её теперь в качестве вспомогательной полиции для разрешения внутренних польских затруднений Советское Правительство не считает необходимым.

Польша располагает собственным правительством, армией, полицией и административным аппаратом. Советское Правительство исходит из того, что государство, претендующее на самостоятельность во внешней политике и на расширение своей территории, должно быть способно самостоятельно обеспечить порядок хотя бы в пределах уже полученных границ.

В связи с изложенным вопрос о передаче Польше бывшего Данцигского коридора Советское Правительство считает закрытым, а просьбу о направлении советских войск — не подлежащей удовлетворению.

Советское Правительство выражает надежду, что Польское Правительство сумеет воспользоваться предоставленной ему независимостью по назначению'.

В. М. Молотов

К июлю сорок четвёртого, Москва постепенно превращалась из центра воюющего государства в столицу государства победившего, и теперь, когда выстрелы и взрывы в основном стихли, предъявляла счёта за результат и город быстро менялся под напором людей, приехавших делить послевоенные деньги. На Тверской, возле Кремля, у «Метрополя», «Националя» и гостиницы «Москва» стало не протолкнуться от машин с иностранными номерами, переводчиков, секретарей, людей в дорогих костюмах, которых сотрудник НКИД или НКГБ узнавал по фотографии быстрее, чем обычный москвич успевал прочитать название фирмы на визитной карточке.

Особенно много стало американцев и англичан. Одни приезжали официально — по линии посольств, снабжения, военных миссий, и промышленного сотрудничества, другие уже представляли не государство, а частные компании, производящие всё то, что могло понадобиться стране, вышедшей из войны. В Москве открылись представительства J. P. Morgan Co. и N M Rothschild Sons, и именно они задавали тон новому деловому климату. Остальные сначала думали, что русские просто выбрали двух удобных посредников, но довольно быстро стало ясно, что речь идёт о другом. Ротшильды и Морганы как–то получали доступ к сведениям, которых не было ни у геологических служб, ни у западных правительств, и превращали эти сведения в реальные активы имеющие совершенно головокружительную стоимость.

Особенно широко обустраивались Морганы. Получив первый подтверждённый результат, они не стали ждать следующей карты от Штурмина, а принялись строить вокруг московского представительства целую деловую машину, ориентированную на Россию, небезосновательно полагая, что это сильно облегчит им дальнейшие переговоры. В работу включались геологи, страховщики, судоходные компании, производители оборудования, инженеры, адвокаты и люди, способные договариваться с правительствами стран, где находились нужные ресурсы. Если русские хотели получить линию высокоточных станков, Морганы старались связать её с конкретным сырьевым проектом, обеспечить финансирование, страхование, перевозку, монтаж и обучение персонала. Если требовалась лицензия, американцы сами искали производителя, который был заинтересован в заказе и готов был давить на собственных чиновников. Если возникал запрет, в ход шли сенаторы, конгрессмены, профсоюзы и бандиты в нужном штате. И в Наркомвнешторге довольно быстро поняли, что имеют дело не просто с банком, а с системой, умеющей превращать один выгодный вход в десяток связанных сделок, и естественно контракты, не входящие в систему Штурминских договорённостей, отдавали им, к явному неудовольствию всех понаехавших.

Они слонялись по приёмным Госплана, Наркомвнешторга, Наркомтяжпрома, нефтяных и металлургических ведомств, оставляли каталоги, «забывали» дорогие ручки, устраивали роскошные обеды, приглашали советских чиновников на просмотры оборудования, но в ответ получали обычную государственную информацию. Да, требуется вот столько–то таких вот станков, турбин, вот таких марок сталей, насосы и электродвигатели. Но никто не торговал новыми нефтеносными районами и залежами железа, как минимум потому, что это всё существовало пока только в памяти одного человека. Оттого вокруг фамилии Штурмина начинало возникать столько слухов, что сотрудники разведки уже сами не всегда понимали, где их собственная дезинформация, а где фантазии иностранцев.

Тем временем проблема размещения иностранных гостей назрела и перезрела. «Метрополь», «Националь» и гостиница «Москва» стояли забитыми практически постоянно, ведомственные гостиницы и особняки НаркомИндел, тоже не справлялись, и они всё чаще просили Моссовет выделять квартиры в пустующих, но приведённых в порядок домах, под временное размещение технических групп и руководителей делегаций. Часть ещё давно реквизированных особняков спешно переделывали под гостиницы, но этого всё равно не хватало, поэтому Моссовет получил отдельное указание всемерно расширять гостиничный фонд, а самый крупный проект решили вести ускоренными темпами. На Москве–реке закладывали высотную гостиницу «Россия» с несколькими сотнями номеров, залами для переговоров, ресторанами, банковскими конторами, телеграфом, междугородной и международной связью и отдельными этажами для правительственных делегаций. Но пока там только рыли котлован, забивали сваи и тянули временные коммуникации, хотя сам масштаб стройки говорил о многом. Москва уже рассчитывала на то, что иностранцы будут приезжать сюда постоянно и надолго.

На улицах перемены выглядели заметнее. Машин стало больше, центральные кварталы по вечерам светились ярче, возле ресторанов и гостиниц стояли американские «Бьюики» и «Паккарды», британские седаны, трофейные «Мерседесы», и советские «ЗИСы». С продовольствием тоже стало намного легче. Война закончилась раньше, чем рассчитывали американские снабженцы, и теперь накопленные на складах запасы требовалось куда–то девать и в Союз пошли миллионы банок тушёнки, мясных и рыбных консервов, сгущённое и сухое молоко, яичный порошок, шоколад, кофе, концентраты и прочая продукция, которую успели произвести с большим запасом. Австралийской и новозеландской тушёнки оказалось столько, что она продавалась даже в деревенских магазинах. Москвичи быстро освоились с иностранными банками, американским сухим молоком и шоколадом, который ещё недавно приходилось доставать, а теперь он свободно лежал на прилавке рядом с советскими товарами, вместе с сигаретами и кофе.