— Подготовьте на завтра встречу с министром торговли и канцлером Казначейства. Мне нужны подробные сведения о состоянии промышленности и возможностях расширения экспорта. И пригласите Идена. У меня к нему будет отдельное поручение.

Положив трубку, Черчилль ещё раз взглянул на карту, затем вернулся к бумагам.

Пусть Барух, Морганы и Ротшильды распоряжаются своими капиталами, пусть заключают союзы, ссорятся и мирятся, делят рынки и подсчитывают прибыли. Черчилль не собирался им мешать, но лишь пока это не затрагивало интересов его страны. И Британской империей они распоряжаться не будут. Для этого у неё есть собственное правительство.

Генеральному комиссару государственной безопасности,

Маршалу Л. Берия.

Рапорт.

По решениям судов всех инстанций, и приговорами приведённым в исполнение, направлено в места лишения свободы пожизненно 405 750 офицеров, сержантов Вермахта и СС, а также нацистских пособников за преступления, совершённые в ходе боевых действий на территории СССР и сопредельных государств.

По разным срокам от 10 до 20 лет, осуждено 705 246 офицеров и солдат Вермахта и СС, на стройки народного хозяйства направлено 895 329 солдат и офицеров Вермахта и служащих государственных учреждений гитлеровской Германии.

По особым основаниям, на свободное поселение и по подписанным договорам с заводами, фабриками и другими предприятиями СССР, отправлено 650 802 гражданина Германской Республики.

Начальник главного управления исправительно-трудовых лагерей НКВД.

Г-п/к Чернышев В. В.

20 июля 1944 года.

Букингемский дворец. Июль 1944 года

Король Георг VI принял премьер-министра в небольшом кабинете, где обычно проходили их еженедельные встречи. Черчилль приехал не с привычной красной папкой правительственных документов, а с кожаным портфелем, настолько набитым бумагами, что его пришлось поставить на отдельный столик.

— Уинстон, судя по размерам вашего портфеля, вы намерены опять просить у меня денег, — заметил король с улыбкой.

— Ваше Величество, я знаю, что денег в казне значительно меньше, чем нам всем хотелось бы. Но, да. Собственно, об этом я и приехал поговорить, хотя и с необычного ракурса.

Черчилль дождался, пока король сядет, извлёк из папки несколько таблиц и разложил их на столе.

— Вот это, наша задолженность Соединённым Штатам, это положение с валютными резервами, и состояние экспортной промышленности, а вот здесь, сэр, весьма любопытные сведения о том, кто приобретает британские предприятия и на каких условиях.

Георг VI внимательно просмотрел первые листы, и поднял голову.

— Вы хотите сказать, что американцы скупают нашу промышленность?

— Пока ещё нет, сэр. Они лишь покупают возможность распоряжаться ею в будущем. И, что особенно замечательно, делают это ничуть не скрываясь.

Король отложил таблицу.

— Что вы предлагаете?

— Русские, Ваше Величество. Как ни отвратительно это звучит для некоторых наших друзей, Сталин располагает почти бесконечным рынком, нуждается в промышленном оборудовании и готов платить за него. Золотом, сырьём и заказами. Наши заводы могут работать на Россию десятилетиями, если не вечно.

— И американцы против?

— Некоторые американцы, сэр. Я вовсе не уверен, что президент Рузвельт разделяет их взгляды. Но вот господин Барух и его единомышленники считают, что британская промышленность должна подчиняться общей политике ограничений Советского Союза, даже если ради этого нам придётся оставить без работы наших рабочих.

— Вы же знакомы с господином Барухом, Уинстон?

— Достаточно давно, Ваше Величество, чтобы понимать, когда со мной разговаривают как с союзником, а когда начинают отдавать распоряжения.

Георг VI посмотрел на премьер-министра поверх очков.

— И какие распоряжения вам отдали?

— Пока лишь предложили воздержаться от самостоятельных соглашений с Москвой. Объяснили, почему некоторые поставки желательно согласовывать с Клубом и напомнили о финансовом положении нашей страны. Всё чрезвычайно вежливо, разумеется, но весьма твёрдо.

— А если мы откажемся?

— Тогда, полагаю, в американских банках внезапно обнаружат, что предоставлять кредиты Великобритании стало слишком рискованно.

Король некоторое время молчал, рассматривая разложенные перед ним документы.

— Вы полагаете, что речь идёт о попытке поставить британское правительство под контроль частных финансовых интересов?

— Я полагаю, сэр, что это уже происходит. Но меня гораздо больше беспокоит не сам факт, а число наших соотечественников, готовых принять такое положение как совершенно естественное.

Георг VI вернулся к таблицам.

— Вы проверяли эти цифры?

— Дважды. Причём разными людьми, которые не подозревали, для чего мне понадобились сведения. Результаты совпали.

— А торговля с Россией действительно способна изменить положение?

— Не решить все наши затруднения, Ваше Величество, но обеспечить заказами заводы, поддержать экспорт и уменьшить зависимость от американских кредитов. И самое главное, вернуть нам возможность самостоятельно выбирать, с кем и на каких условиях торговать. Ротшильды и Морганы успешно торгуют с Советами и их прибыль выросла чуть не вдвое, и ни у кого из них не выросли ни рога, ни хвост.

Король встал и прошёл к окну. Черчилль не торопил его. Они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы обходиться без церемоний, когда речь заходила о действительно серьёзных делах.

— Скажите мне прямо, Уинстон. Вы собираетесь порвать с американцами?

— Боже сохрани, сэр! Я лишь собираюсь заставить их вспомнить, что Великобритания является самостоятельным игроком, а не подставным «болваном». Мне необходимы Соединённые Штаты как союзник, но совершенно не требуется американский управляющий в Уайтхолле.

Король обернулся.

— А почему вы пришли сначала ко мне, а не в кабинет министров?

Черчилль выдержал его взгляд.

— Потому что правительства приходят и уходят, Ваше Величество, а Корона остаётся. И прежде чем вступать в борьбу за экономическую самостоятельность Британии, я хотел убедиться, что мы с вами одинаково понимаем, чьи интересы обязаны защищать.

Король вернулся к столу, аккуратно собрал бумаги и подвинул их премьер-министру.

— За решения правительства отвечаете вы, Уинстон. И я не намерен вмешиваться в ваши отношения с кабинетом министров или парламентом. Но я хотел бы, чтобы вы запомнили одну вещь.

Черчилль, поднялся понимая, что разговор закончен и склонил голову.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Король Великобритании не имеет акционеров.

Несколько секунд Черчилль смотрел на монарха, затем ещё раз медленно поклонился и улыбнулся.

— Благодарю, вас Ваше Величество. Это именно то, что я надеялся услышать.

— А теперь, — продолжил Георг VI, — подготовьте надлежащие предложения для кабинета. И постарайтесь, Уинстон, чтобы ваше справедливое раздражение не обошлось стране дороже, чем требования господина Баруха.

— Постараюсь, сэр. Хотя ничего обещать не могу.

Король впервые за время разговора улыбнулся.

— В этом я нисколько не сомневаюсь.

Черчилль уже собирался закончить аудиенцию, когда вспомнил ещё об одном обстоятельстве.

— Кстати, Ваше Величество, есть один весьма любопытный человек, который возможно мог бы оказать нам немалую помощь в отношениях с Москвой. Это некий генерал Штурмин. Полагаю, вы слышали эту фамилию?

Георг VI отложил бумаги.

— Первый комендант Берлина? Разумеется. Королева рассказывала мне о нём. Это ведь внук Виктории Эшбернем, найденный в России?

— Совершенно верно, сэр. Причём весьма необыкновенный внук. Двадцатитрёхлетний советский генерал, дважды Герой Советского Союза, обладатель высшего японского ордена и человек, перед которым крупнейшие финансовые дома мира выстраиваются в очередь. И при этом потомок одного из старейших британских семейств, восходящих к Стюартам.