В Мелитополе остановились на последнюю ночёвку, а утром следующего дня пересекли крымскую степь. За Джанкоем воздух словно изменился, потянуло морем, а вдали показались горы.

— Лёшенька, мы почти приехали! — Вера нетерпеливо подалась вперёд, стараясь рассмотреть всё сразу.

— Почти, малышаня. Сейчас доберёмся до санатория, и можешь официально объявлять отпуск открытым.

В Саки въехали после полудня.

Санаторий занимал несколько дореволюционных корпусов среди ухоженного парка. Клумбы, тенистые аллеи, аккуратные дорожки и приветливый персонал производили хорошее впечатление, пока заместитель директора не проводил их в лучший номер, выделенный по генеральской путёвке.

Две комнаты с тяжёлой мебелью, отдельные кровати с никелированными спинками, письменный стол, радиоприёмник и окна в сад. Всё чисто, основательно и вполне прилично по довоенным представлениям. Однако ванная и уборная находились в конце коридора, а горячая вода подавалась по расписанию.

Вера осмотрела спальню, заглянула в общую ванную и, вернувшись к мужу, негромко произнесла:

— Лёша, я здесь жить не хочу.

— Понимаю. Две кровати особенно вдохновляют.

— Да бог с ними, с кроватями! — Вера улыбнулась, но тут же посерьёзнела. — У меня скоро живот начнёт расти, а потом и в туалет бегать придётся каждые полчаса. И ночью через весь коридор ходить совершенно не хочется. Мы ведь можем позволить себе нормальные удобства?

— Можем, конечно.

Заместитель директора, выслушав пожелания, только развёл руками. Другие номера имелись, но собственных ванных комнат не было нигде. Санаторий всё-таки предназначался прежде всего для лечения, а не для роскошного отдыха.

Разговор услышал Руднев, ожидавший в коридоре.

— Алексей Иванович, разрешите предложение?

— Давай, Николай.

— У нашего ведомства есть дом отдыха под Ялтой. Даже не дом, а именно особняк на отдельной территории, с собственным пляжем, гаражом, кухней, несколько спален и ванная с постоянной горячей водой и насколько мне известно, он сейчас свободен.

— Откуда такие варианты?

— Мы ещё в Москве получили список резервных мест размещения на случай, если основной вариант не подойдёт.

— Вот за это, Николай, я и люблю разведку. Предусмотрели даже такую мелочь.

— Вы сами учили, Алексей Иванович, что запасной вариант должен быть всегда, особенно когда первый кажется совершенно надёжным.

Вера рассмеялась.

— Николай, а до моря далеко?

— От дома пару минут пешком, Вера Николаевна. Пляж закрытый, посторонних нет. Если разрешите, я сейчас свяжусь с Ялтой, и они всё подготовят.

— Разрешаю, — немедленно ответила она.

Через полчаса вопрос был решён, администрация санатория получила необходимые распоряжения, а оба автомобиля вновь вышли на дорогу.

Ехали не вдоль моря, а напрямую через Симферополь. Саки находился в равнинной части полуострова, а за Симферополем начался подъём в горы. Степь постепенно уступила место лесистым склонам, воздух стал прохладнее, дорога петляла между скалами и густой зеленью. «Тальбо» легко проходил повороты, и Алексей впервые за всю поездку получил настоящее удовольствие не только от путешествия, но и от самого вождения.

А когда после перевала впереди открылось море, огромное, синее, уходящее за горизонт, Вера восторженно ахнула и прижалась к плечу мужа.

— Какая красота! И представляешь, целый месяц здесь. Без секретариатов, совещаний и телефонных звонков!

— И без наркомов, — добавил Алексей.

— Особенно без наркомов!

Она счастливо рассмеялась, а затем, немного помолчав, положила ладонь ему на колено.

— Знаешь, Лёшенька, мы ведь ещё ни разу по-настоящему не жили для себя. Всё время куда-то спешим, кому-то что-то должны. А теперь можем целый месяц ничего не делать.

Алексей накрыл её руку своей.

— Значит, будем учиться, Верунь. Думаю, это окажется самой приятной наукой из всех, которые нам доводилось осваивать.

Особняк явно не предназначался для приёма простых советских граждан. Уцелевший неведомым образов во время немецкого нашествия, дом утопавший в зелени, старательно отремонтирован, загаженная «цивилизованными европейцами» мебель отремонтирована или заменена из бездонных закромов госбезопасности, а персонал набран из сто раз проверенных товарищей.

Алексея с Верой встретили словно старых друзей, сразу проводив в апартаменты на втором этаже, где были шесть роскошно обставленных комнат, с огромной ванной, балконом с видом на море, и гостиной, где запросто могли уместится три десятка человек.

Дом буквально дышал спокойствием и умиротворением, и первым делом Алексей и Вера, налили ванну, и долго плескались к обоюдному удовольствию, а выбравшись из воды, тихо вползли в спальню, где рухнули как дрова, отключившись на несколько часов.

— Интересный мужчина. — Комендант государственной дачи «Береговая», осторожно поднял чашку с горячим чаем, подул на поверхность, и носом втянул аромат. — Небось из внешников?

— Нет, дядя Егор. — Николай Руднев, давно разместивший людей, и выгнавший их на проверку территории, загодя разбавил кипяток холодной водой, и поэтому пил без опаски. — Но человек со сложной биографией. Там и штрафная рота, и захваченные генералы немецкие, и такие дела что по ним секретность никогда не снимут. Ну и конечно — первый комендант Берлина. Фактически взял его с ротой парашютистов да взводом разведчиков, да прикрутил флаг над Рейхстагом.

— Да ну! — Кухарка дома, почтенная Зинаида Егоровна, провоевавшая всю войну в партизанах, всплеснула руками.

— А то. — Николай кивнул. — Как-то в инспекторской поездке его зажали эти, бандеровцы, так он почитай в одиночку всех накрошил. Кого застрелил кого на нож взял. А было их человек пятнадцать. Настоящая машина войны.

— Дак ему-ж лет двадцать пять всего? — Удивился Егор Палыч, вытаращив глаза.

— Возраст, да невелик. Но воин лютый, и знаешь, что к нему на свадьбу сам Сталин приехал? Он тогда полковником был, а товарищ Сталин подарил ему погоны генеральские, и прямо спросил маршалов, что там тоже сидели, мол, как считаете, заслужил? И все, Берия, Василевский и Жуков, прям согласились, а Жуков ещё добавил, что и за меньшее давали. Кстати, жена его тот ещё лютик — цветочек. Когда на них напали немецкие агенты, двух лично застрелила, причём была уже раненой. Капитана имеет по нашему ведомству. А так-то люди простые. Алексей Иваныч, он ни грязи, ни крови ни говна не боится, пару раз на полигоне прям на месте первую помощь оказывал, ещё до врача, да так ловко, что мединструктор его как-то раз отругала, мол её без работы оставляет. А сам кстати говорят из графьёв английских. Что там и как не знаю, врать не буду, но машина его — подарок от известных богачей Ротшильдов. Так что, да. Интересный мужчина. Автомат новый видел, который ППСМ? Это его работа. Ну то есть сам автомат Судаевский, но он его полностью переделал, и даже патрон там другой. Сколько эта машинка людей спасла — не перечесть. Звук выстрела у неё как чих негромкий. А ещё он придумал мины, чтобы егерей отсекать, и многое другое. В народе кстати «Стальным генералом кличут» а он… Самый захудалый детдом, взял и фактически отстроил его на свои. Теперь не детский дом, а Школа Государственного кадрового резерва, и не детдомовцы, а прям курсанты. Так-то ходят нормально одетые, даже получше городских, а по праздникам на всех форма такая строгая, синяя…

Говорят, детки, кто родных своих находит уезжать не хотят, остаются там. Ну и правильно. Там уже наших, конторских, больше двух третей преподают, а остальные всякие профессоры.

Очень мне интересно какие дети у него будут. — Майор усмехнулся, допил чай, и встав одёрнул пиджак словно китель. — Пойду проверю охламонов своих. Курорт — курортом, а служба — службой.

Решение советского правительства занять свободную Манчжурию, показывает истинное лицо коммунистов готовых на экспансию во все уголки света для расширения и так огромной территории.