— Отличная новость. — Алексей, отлично зная, что в его реальности эту идею похоронили чиновники, улыбнулся. — Вижу только пару препятствий.

— Каких? — Сразу оживилась Орлова.

— Первое, у нас нет такого рынка кино как в штатах. Они же фактически окормляют своей продукцией ещё и Европу, часть Латинской Америки плюс другие страны, так что под миллиард зрителей я думаю наберётся. А у нас плохо развитый внутренний рынок в двести пятьдесят миллионов, да ещё надежда что наши смыслы поймут в Японии и Германии. Так что я бы строил именно не Голливуд, а сверхсовременную студию по последнему слову техники, способную снять всё, включая фантастические фильмы и подводные съёмки.

— А второй? — Александров уже успевший оценить точность прогнозов Штурмина, был весь внимание.

— А второй проистекает из первого. Голливуд это прежде всего красивая картинка, где красота поглощает все слои смысла. Да, не везде, но тенденция такова. А наше кино и театр, сильны именно смыслами причём многослойными и глубокими. Так что не стоит гнаться именно за Голливудом. Они выбрали свою дорогу, и на ней будут всегда первыми. А вот мы, вполне можем пробить свой особый путь. Причём никто не мешает нам кроме этого делать ещё и красивую картинку. Вспомним хотя бы фильм «Броненосец Потёмкин» или «Иван Грозный», каждый кадр которого практически картина.

— Да, это шедевры мирового уровня. — Александров кивнул.

— И ещё. — Алексей улыбнулся. — Не делайте заповедник для великих. Пристройте там уголок для молодёжи. Такой инкубатор талантов. Выделяйте им время, плёнку, камеры, время в монтажной, и крепко бейте по рукам тех, кто будет давить на них.

— Это самое трудное. — Орлова негромко рассмеялась. — Все же заслуженные такие… Кому как не им двигать культуру и снимать весь урожай орденов и премий?

— Но я так понимаю, что всё это хозяйство теперь в вашей власти? — Уточнил Алексей. — Так зачем вам это стадо динозавров? Хотят снимать кино — пусть идут обычным путём через все худсоветы и согласования в Наркомате культуры. И отговорка у вас если что железная. Порядок есть порядок. А станут мешать, так найдём управу.

— Так, а что снимать-то? — Взвился Александров. — Нет материала интересного. Всё расхватывают эти… — он усмехнулся, оценив слово, — динозавры.

— Как это нечего? — Алексей удивлённо округлил глаза. — А детские сказки? У нас их на триста лет хватит. Хорошую фантастику. Этого тоже много. А ещё есть приключенческая литература. Кто вам мешает перенести дух вестернов и фронтира в декорации Гражданской войны? Наш-то материал куда как сочнее будет[19]. А ещё есть классика приключенческой литературы, например, Артур Конан-Дойл, Райдер Хаггард, и Рафаэль Сабатини, если уж вам не угодили Николай Шпанов, Александр Беляев и Вениамин Каверин.

Только снимайте без ужасов. Больше юмора и развлечений и меньше правды жизни, которая людям уже поперёк горла. На мой взгляд соцреализм слишком хмур и суров. Вы посмотрите какие толпы идут на американские лендлизовские фильмы! — Не протолкнуться! А ведь многие смотрят их по третьему и боле разу. Мы словно отдаём Голливуду право на взрослую сказку. А зачем?

— Да… — Александров побарабанил по столу, задумчиво глядя на лежащее перед ним меню. — Есть над чем подумать. Кстати, а какие у вас планы на сентябрь?

— Именно это мы и обсуждали перед вашим появлением — Вера улыбнулась. — У нас путёвки в санаторий в городе Саки.

— Так это же прекрасно! — Орлова от избытка чувств чуть подпрыгнула на стуле.

— Мы с Гришей, наняли роскошную дачу под Ялтой, где нам двоим будет скучно и одиноко!

— Люба. — Алексей покачал головой. — Вам одиноко, а нам шумно и суетно. Но обещаю, что бывать у вас будем. А вообще — приедем, посмотрим на тот санаторий, и может вообще, как и вы снимем что-то другое.

Пятнадцатого августа Москва провожала Штурминых ясным небом и обещанием жаркого дня. Алексей ещё накануне проверил «Тальбо-Лаго», уложил инструменты и багаж, однако утром обнаружил возле автомобиля два дополнительных чемодана, которых вечером совершенно точно не было.

— Верунь, мы в отпуск едем или переселяемся в Крым на постоянное жительство?

— На месяц, любимый. Но я женщина, а значит, у меня несколько иные представления о необходимых вещах. Поэтому лучше занимайся машиной.

Рядом со скрипом тормозов, остановился огромный чёрный ЗИС, из которого выбрались четверо в гражданской одежде — широких белых рубашках, тёмных парусиновых штанах и лёгких туфлях, тоже из толстой парусины на кожаной подошве. Старшего Алексей узнал сразу.

— Руднев? Николай, какими судьбами?

— Здравия желаю, Алексей Иванович. Приказано обеспечить ваше сопровождение в Крым и обратно. Личный состав подобрали из выпускников Центра, чтобы не пришлось объяснять, с какой стороны держаться за автомат.

Майор представил остальных. Старшего лейтенанта Климова, сержанта Овчинникова и старшину Баранова. Все четверо прошли подготовку в Учебном центре Генерального штаба, где Штурмин преподавал тактику малых групп, разведку и действия в тылу противника. Руднева Алексей хорошо помнил ещё по учебному выходу, когда тот умудрился провести группу через три заслона и минное поле, а после захватить условный штаб, ни разу не воспользовавшись радиосвязью.

— Значит, Товарищ Берия решил отправить со мной моих же учеников? — Алексей негромко рассмеялся.

— Так точно. Нам отдельно приказали не мешать вашему отдыху, так что будем держаться позади, но в случае необходимости обеспечим безопасность.

— Вот и отлично. Только давай без уставщины. Я в отпуске, а вы, считайте, на производственной практике. Будем получать удовольствие от процесса.

Дорога оказалась именно такой, какой им и хотелось: без спешки, суеты встреч, телефонных звонков и людей, которым непременно требовалось что-нибудь от Штурмина. И даже на едва залатанном асфальте, «Тальбо» шёл удивительно мягко, двигатель негромко урчал, тёплый ветер врывался через открытые окна, а за ними тянулись поля, перелески, деревни и небольшие города, постепенно возвращавшиеся к мирной жизни.

Вера устроилась поудобнее, сняла туфли и с наслаждением вытянула ноги.

— Лёшка, а ведь у нас первый настоящий отпуск!

— Похоже на то. Только я пока совершенно не представляю, что с ним делать.

— Ничего, любимый. — Вера пригладила волосы Алексея, чуть взъерошенные ветром. — Совершенно ничего. Просыпаться, когда захочется, купаться, есть фрукты, гулять, заниматься любовью и всячески разлагаться.

— Предлагаю последний пункт сделать обязательным.

— Вот видишь, какой ты способный ученик!

Они останавливались возле придорожных чайных и кооперативных ресторанчиков, часто слепленных на живую нитку с кухней под открытым небом, покупали яблоки, груши, горячие пирожки и квас, а за Тулой устроили настоящий пикник. Руднев разложил на капоте ЗИСа карту, показал намеченные остановки и получил от Веры категорическое распоряжение не превращать отпуск в автомобильный марш.

Ночевали в кооперативных гостиницах: сначала в Орле, в старом купеческом доме с чистыми комнатами и превосходной домашней кухней, затем в Харькове, где после ужина супруги долго гуляли по вечерним улицам. На следующий день снова потянулось шоссе, всё более жаркое южное солнце, степные просторы и запах нагретой полыни. Иногда встречались ещё не отремонтированные участки дороги, и тогда ЗИС выходил вперёд, выбирая колею для низкого французского автомобиля, но в целом путешествие складывалось удивительно удачно.

А Алексей наслаждался самим ощущением свободы. Можно было остановиться возле понравившейся рощи, полчаса просидеть в тени, съесть купленный у дороги арбуз и ехать дальше, не задумываясь о времени. Вера то дремала, положив голову ему на плечо, то рассказывала московские новости, то принималась напевать знакомые мелодии, заставляя мужа подхватывать. Несколько раз он ловил себя на непривычной мысли, что за целый день ему ни разу не пришлось отдавать приказ или принимать решение, от которого зависела чья-нибудь жизнь.