— При наличии права вето такое решение без нашего согласия невозможно, — твёрдо ответил Молотов.

— Если право вето останется именно таким, каким мы его сейчас понимаем, — уточнил Берия. — А не таким, каким его начнут толковать через десять лет.

Сталин, до этого внимательно наблюдавший за спором, неторопливо взял трубку и постучал ею о край пепельницы.

— Продолжайте, товарищи. Интересно получается. Пока организация ещё не создана, а вы уже спорите, кто кого заставит воевать.

Несколько человек улыбнулись, но Сталин оставался совершенно серьёзен.

— Иван Михайлович, — обратился он к Майскому, — вы долго работали в Англии. А что думает Черчилль? Зачем ему эта организация?

Майский слегка выпрямился, поправил манжету и ответил с привычной дипломатической обстоятельностью:

— Черчилль рассматривает её прежде всего, как средство сохранения положения Великобритании среди ведущих мировых держав. Британская империя вышла из войны победительницей, однако её финансовое положение крайне тяжёлое, а возможности самостоятельного воздействия на международную политику сокращаются. Постоянное место в Совете Безопасности позволит Лондону сохранить статус великой державы независимо от текущего соотношения экономических сил. Для британского правительства это имеет исключительное значение.

— То есть английский лев уже старый, зубы выпадают, денег на корм не хватает, но он хочет, чтобы остальные звери по-прежнему считали его царём, — Микоян довольно рассмеялся.

— Приблизительно так, Анастас Иванович, — Майский позволил себе улыбнуться. — Хотя я бы не советовал недооценивать британскую дипломатию. Их способность извлекать выгоду из сложных международных комбинаций пока остаётся весьма значительной.

— А американцам зачем? — Сталин перевёл взгляд на Молотова.

— Соединённые Штаты стремятся закрепить своё ведущие положение в послевоенном мире, товарищ Сталин. Вашингтон рассчитывает, что новая организация позволит направлять международные процессы через систему, в которой американское влияние будет преобладающим. При этом они исходят из того, что крупнейшие державы смогут договариваться между собой и совместно предотвращать новые войны.

— Хорошая мысль, — Сталин кивнул, выпустил тонкую струйку дыма и оглядел собравшихся. — Очень хорошая. Большие державы договариваются, маленькие исполняют. Никаких неожиданностей, никакой самодеятельности. А если маленькие не соглашаются, большие объясняют им, что они нарушают международный порядок.

— Зато теперь среди больших находимся мы, — заметил Маленков.

— Вот это и радует, товарищ Маленков, — Сталин чуть улыбнулся. — Очень радует.

Вознесенский попросил слова и, получив разрешающий кивок, раскрыл свой блокнот.

— Есть ещё одно важное обстоятельство. Создание такой организации открывает возможность формирования целой системы международных учреждений экономического характера. Вопросы торговли, кредитования, валютных расчётов, восстановления разрушенных государств неизбежно потребуют согласованных решений. Если Советский Союз с самого начала займёт активную позицию, мы сможем добиться условий, благоприятных для развития нашей промышленности и внешней торговли. Сейчас, после получения германских производственных мощностей, у нас есть все основания значительно увеличить экспорт машин, оборудования и промышленной продукции.

— И получить доступ к мировым финансам, — добавил Микоян. — Причём не на положении просителя, а на положении одного из крупнейших производителей. Это совсем другой разговор с американскими банкирами. Сейчас они к нам сами едут, гостиниц не хватает, а когда увидят, что мы ещё и в международной организации заседаем на постоянной основе, их станет вдвое больше.

— Главное, чтобы не пришлось ради их кредитов отдавать право распоряжаться собственным хозяйством, — заметил Берия.

— Никто и не предлагает, — отрезал Вознесенский.

— Пока не предлагает.

Молотов раздражённо постучал карандашом по папке.

— Товарищи, мы ведь обсуждаем организацию международной безопасности, а не условия американских займов. Экономические учреждения будут предметом отдельных переговоров, и смешивать эти вопросы я бы не рекомендовал. Основное сейчас — добиться согласованного текста устава и закрепления принципа единогласия великих держав. По существу, перед нами возможность получить международное признание того положения, которое Советский Союз завоевал своей победой.

— Причём без особых расходов, — добавил Микоян. — Дипломатов и переводчиков найдём, помещение для представительства снимем, а политическая выгода огромная.

— Поддерживаю, — Маленков решительно закрыл папку. — Нам необходима такая организация. СССР должен не просто участвовать в её создании, а занять там одно из руководящих положений. Мы победили в крупнейшей войне, и было бы странно добровольно отказаться от участия в установлении правил послевоенного мира.

— Совершенно верно, — Вышинский энергично закивал. — Именно мы должны выступить одним из главных учредителей нового международного порядка.

— Поддерживаю, — коротко произнёс Майский.

Вознесенский также выразил согласие, особо подчеркнув экономические перспективы, а Микоян, не удержавшись, добавил, что при разумном подходе новая организация может оказаться полезнее десятка торговых представительств.

Сталин выслушал всех, положил трубку и некоторое время рассматривал лежавшую перед ним схему будущего Совета Безопасности. Настроение за столом было вполне определённым. После победы, разгрома Германии, закрепления советских позиций в Японии и получения огромных промышленных ресурсов предложение американцев выглядело естественным продолжением успеха. Советскому Союзу предлагали официально войти в число держав, определяющих устройство мира, причём с правом блокировать решения, которые его не устраивают.

— Хорошо, товарищи, — Сталин наконец поднял голову. — Я вижу, что предложение вам нравится. И Вячеслав Михайлович доволен, и Николай Алексеевич, и Анастас Иванович уже подсчитывает будущие доходы. Даже Лаврентий Павлович возражает скорее по привычке.

— По долгу службы, товарищ Сталин, — невозмутимо поправил Берия, — Кому как не мне быть «адвокатом дьявола»? — И за столом рассмеялись.

Сталин тоже усмехнулся, но тут же перевёл взгляд на дальний конец стола, где Алексей до сих пор сидел молча, лишь изредка делая карандашом пометки на отдельном листе.

— А вот товарищ Штурмин почему-то молчит. Четыре страницы привёз, папку красивую купил, а выступать не торопится. Что скажете, Алексей Иванович? Мы здесь уже почти договорились, что американцы предлагают нам очень хорошее дело. Вы согласны?

Алексей закрыл блокнот и положил карандаш рядом с папкой.

— Нет, товарищ Сталин. Категорически не согласен.

КРОВАВЫЙ СЛЕД СТАЛИНСКОГО ПАЛАЧА

Из Японии поступают сообщения о новых преступлениях советских оккупационных властей. Генерал–майор Алексей Штурмин, один из любимцев Сталина, лично участвовал в расправе над группой японских крестьян, когда несколько человек были убиты холодным оружием.

Советская сторона объявила погибших «китайскими бандитами», однако после происшествия в Токио и Иокогаме начались массовые выступления. Их подавили войска, в ряде мест применив пулемёты. Число убитых и раненых скрывается, японская печать поставлена под контроль.

Сам Штурмин наказания не понёс и вскоре был представлен к японской награде.

Сегодня этот сталинский палач режет японских крестьян и расстреливает протестующих. Каких ещё кровавых злодеяний ждать от любимца режима завтра?

«ПОСЕВ»[4] 10 июля 1944 года

Улыбка сошла с лица Молотова. Вышинский медленно откинулся в кресле, а Микоян, уже собиравшийся налить себе чаю, так и замер с чайником в руке.