Вызов на совещание по вопросам будущей организации ООН, пришёл на следующий день, когда Алексей свёл все записки своих сотрудников в один документ, и полностью его переработав, получил четыре страницы машинописного текста, бросил их в специальную папку из крокодиловой кожи, с серебряными уголками, купленную ещё в Японии, именно для таких случаев как доклад руководству.

Совещание проходило в Кремле, в одном из сравнительно небольших залов, где за длинным столом уже собрались члены правительства, руководители наркоматов и несколько приглашённых специалистов. Сталин сидел во главе стола, неторопливо набивая трубку, Берия устроился справа от него, рядом с Маленковым, Молотов раскладывал перед собой документы, а Микоян, откинувшись на спинку кресла, о чём-то негромко разговаривал с Вознесенским. Присутствовали также Вышинский, Майский и несколько сотрудников Наркоминдела, непосредственно работавших над американскими предложениями.

Алексей вошёл одним из последних, поздоровался, занял свободное место ближе к концу стола и положил перед собой папку.

— Алексей Иванович, — Микоян с любопытством потрогал серебряный уголок, — это вам японцы подарили?

— Нет, Анастас Иванович, сам купил. Японцы вещи из кожи делают замечательно, но эта, как ни странно, итальянская.

— А я уж подумал, что вы и здесь японскую промышленность рекламировать начнёте, — усмехнулся Микоян, вызвав несколько улыбок вокруг стола.

Сталин дождался, пока разговоры стихнут, положил трубку возле пепельницы и посмотрел на Молотова.

— Ну что, товарищи, давайте начинать. Вячеслав Михайлович, расскажите, что нам предлагают союзники и почему мы должны этим заинтересоваться.

Молотов поднялся, поправил очки и развернул приготовленный документ.

— Товарищи, Соединённые Штаты и Великобритания предлагают создать международную организацию для поддержания мира и предотвращения новых войн. В отличие от Лиги Наций, здесь предполагается Совет Безопасности, решения которого будут обязательны для государств-участников. Постоянные места в Совете предлагается предоставить Советскому Союзу, Соединённым Штатам, Великобритании и Китаю.

Молотов поправил очки и, сверившись с документом, продолжил:

— Для нас главное — добиться права вето по всем важнейшим вопросам. Ни одна из великих держав не должна иметь возможности навязать другой решение, затрагивающее её безопасность. Американцы с этим в принципе согласны, хотя порядок голосования ещё предстоит согласовать. Если мы добьёмся нужной формулировки в уставе, Совет Безопасности не сможет принимать обязательные для нас решения вопреки нашей воле.

— И, следовательно, признает наши новые границы? — спросил Вознесенский, откладывая карандаш.

— Не непосредственно, — Молотов чуть повернулся к нему. — Но международное положение Советского Союза становится несравненно прочнее. Государство, занимающее постоянное место в Совете Безопасности, уже невозможно рассматривать как временного участника европейских дел. Мы получаем возможность постоянно влиять на решения, касающиеся Германии, Японии, разоружения, международных споров и колониальных вопросов.

— Вот именно колониальных! — Микоян подался вперёд и выразительно постучал пальцем по столу. — Тут открываются замечательные возможности. Англичане привыкли считать Индию своей собственностью, французы — Индокитай, голландцы — Индонезию. А теперь извольте объяснять всему миру, почему одни народы имеют право на самостоятельность, а другие обязаны работать на европейских хозяев. Мы можем поставить этот вопрос прямо, открыто, и пусть попробуют ответить.

— Попробуют и ответят, — заметил Берия, не меняя спокойного выражения лица. — Скажут, что колонии ещё не готовы к независимости, что их население требуется воспитывать, обучать управлению и защищать от внутренних беспорядков. Англичане двести лет таким образом объясняют своё присутствие в Индии и ещё двести объяснять смогут.

— Но теперь они будут это делать перед представителями десятков государств, — возразил Микоян. — И перед журналистами. Одно дело объяснять индусам, почему ими должен управлять английский губернатор, совсем другое — произносить это на международной трибуне, где сидят американцы, русские и сами индусы.

— Я бы не рассчитывал на особую любовь американцев к освобождению колониальных народов, — Берия усмехнулся и подвинул к себе стакан воды. — Они с удовольствием выгонят англичан из Индии, а французов из Индокитая, после чего предложат независимым государствам американские кредиты, американские предприятия и американских военных советников. Получится та же колония, только губернатор будет сидеть не в Дели, а в банковском правлении Нью-Йорка.

— Это уже другой вопрос, Лаврентий Павлович, — вмешался Вознесенский. — Для нас открытие колониальных рынков тоже чрезвычайно выгодно. Мы можем поставлять оборудование, транспорт, сельскохозяйственные машины, помогать создавать промышленность. Разумеется, не бесплатно. У Советского Союза теперь появляются возможности, которых прежде не было, и международная организация способна придать такому сотрудничеству совершенно иной масштаб.

Маленков, до сих пор молча слушавший выступающих, положил ладонь на лежавшую перед ним папку.

— Я хотел бы обратить внимание на другое. После разгрома Германии и Японии Соединённые Штаты остаются единственной державой, обладающей промышленными возможностями, сопоставимыми с возможностями всего остального мира. При этом они не понесли таких разрушений, как мы, и уже сейчас начинают определять условия международной торговли. Если будущая организация позволит нам участвовать в формировании этих условий, это следует использовать. Нам нужны станки, технологии, производственные лицензии, транспортное оборудование. Изоляция после такой победы стала бы совершенно недопустимой.

— Никто об изоляции не говорит, Георгий Максимилианович, — Молотов снял очки и протёр стёкла платком. — Напротив, именно поэтому Наркомат иностранных дел предлагает поддержать американскую инициативу. Международную организацию всё равно попытаются создать, с нами или без нас. Но если Советский Союз участвует в её учреждении, мы можем непосредственно влиять на устав, порядок голосования и состав руководящих органов. Если же будем наблюдать со стороны, получим готовые правила, написанные другими.

— А главное, — подхватил Вышинский, придвинув к себе толстую папку, — мы получаем международно-правовой инструмент исключительного значения. Принцип равенства суверенных государств, запрет агрессивной войны, обязательства мирного разрешения споров, процедуры коллективных действий против нарушителей мира. Если всё это будет закреплено в уставе, международные отношения впервые получат достаточно определённую правовую основу.

Берия повернулся к нему.

— Андрей Януарьевич, вы сами-то в это верите?

— Во что именно, Лаврентий Павлович? — Вышинский насторожился.

— В то, что бумага помешает сильному государству напасть на слабое, если ему это понадобится.

— Не сама бумага, разумеется, а система международных обязательств и соответствующих механизмов принуждения.

— Ну да. Прекрасная система существовала и до войны. Лига Наций, пакты, договоры, гарантии. Чехословакии гарантировали безопасность, Польше гарантировали, Финляндии, кому только не гарантировали. А потом вся Европа дружно передралась, и гарантии оказались не дороже газетной бумаги.

— Именно поэтому предлагается другая организация! — Вышинский повысил голос и даже привстал, опираясь ладонью о стол. — С реальными полномочиями Совета Безопасности, обязательными решениями, возможностью применения вооружённой силы!

— Чьей вооружённой силы? — немедленно спросил Берия.

— Вооружённых сил государств — членов организации, предоставляемых в соответствии с установленными соглашениями!

— То есть наших солдат, — Берия удовлетворённо кивнул. — Американцы что-нибудь предложат, англичане поддержат, китайцы одобрят, а нам придётся посылать дивизии на другой конец света восстанавливать порядок. Замечательно придумано! — Нарком внутренних дел не скрывал сарказма.