— И что вы предлагаете, Уинстон?

— Восстановить графское достоинство Эшбернемов, Ваше Величество. Разумеется, потребуется новое пожалование, но прежний род не заслуживает забвения. А его молодой представитель, полагаю, уже имеет достаточно заслуг, чтобы оказаться достойным такой чести.

Король внимательно посмотрел на премьер-министра, и удивлённо приподнял брови.

— Вы хотите сделать советского генерала английским графом?

— Я хочу, сэр, чтобы английский граф, служащий генералом в Красной Армии, иногда вспоминал о существовании своей родины.

Георг VI не удержался от улыбки.

— Боюсь, Уинстон, русские могут воспринять это несколько иначе.

— Несомненно. Но ведь мы не собираемся предлагать ему отказаться от советского гражданства, службы или генеральского звания. Напротив, мы признаём его заслуги, которыми он прославил в том числе и своих британских предков.

— А если он откажется?

Черчилль пожал плечами.

— Тогда мы окажемся в положении людей, предложивших своему родственнику почётное наследственное достоинство и получивших отказ. Полагаю, британская монархия переживала и более тяжёлые потрясения.

Король улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.

— Я попрошу Ласеллса изучить юридическую сторону дела. И прежде всего хотел бы услышать мнение самой леди Виктории. Только запомните, Уинстон, что если мы решимся на такое предложение, оно должно исходить от Короны и не может зависеть от того, какие договоры СССР заключит с британскими промышленниками.

Черчилль склонил голову.

— Разумеется, Ваше Величество.

При этом он ничуть не сомневался, что после подобного жеста отношение молодого генерала к Великобритании по меньшей мере заслуживало проверки.

После ухода Черчилля Георг VI ещё некоторое время просматривал оставленные премьер-министром копии финансовых документов. Некоторые цифры он знал из прежних докладов, другие видел впервые, однако больше всего его заинтересовало сопоставление американских кредитов с условиями финансирования британской промышленности. Картина складывалась тревожная, хотя король слишком хорошо знал своего премьер-министра, чтобы принимать все его выводы без независимой проверки. Уинстон умел не только находить опасности, но и превращать любое препятствие в угрозу существованию Британской империи, особенно когда требовалось убедить собеседника в необходимости решительных действий.

Однако последнее предложение Черчилля занимало Георга едва ли не больше финансовых расчётов.

Эшбернемы.

Историю пропавшей в Азии семьи он знал от супруги. Елизавета давно была знакома с Викторией Эшбернем, и известие о том, что её внук неожиданно обнаружился в Советском Союзе, вызвало при дворе немалый интерес, тем более что пропавший мальчик оказался не просто жив, а успел стать одним из самых молодых и известных генералов Красной Армии. Королева даже показывала мужу фотографии, присланные Викторией из Москвы, и Георг прекрасно помнил высокого, широкоплечего молодого офицера с внушительным количеством наград.

Теперь Черчилль предлагал вернуть этой семье графское достоинство, утраченное после смерти шестого графа в 1924 году.

Предложение было неожиданным, но вовсе не бессмысленным. Восстановление старинного титула само по себе не представляло ничего невозможного, хотя юридически речь, вероятнее всего, должна была идти о новом пожаловании. Гораздо сложнее выглядело положение предполагаемого наследника: советский генерал, советский гражданин, человек, который, насколько было известно Георгу, совершенно не собирался менять ни подданство, ни место жительства, ни убеждения.

Король усмехнулся. Черчилль, конечно, рассчитывал таким образом приобрести расположение Штурмина, но Уинстон никогда не делал политических подарков, не надеясь получить что-нибудь взамен. Хотя сама мысль была интересной, и Георг не видел причин отказываться от неё только потому, что премьер-министр преследовал собственные цели.

Он вызвал личного секретаря и Алан Ласеллс появился через минуту, одетый с неизменной аккуратностью и невозмутимый, словно никакие события за пределами дворца не могли нарушить установленного здесь порядка.

— Алан, мне потребуется ваша помощь. Причём сразу по двум совершенно различным вопросам, — начал Георг, пододвигая ему несколько листов. — Премьер-министр представил весьма тревожную картину нашего экономического положения. Я хотел бы получить независимое подтверждение этих сведений.

Ласеллс просмотрел первую таблицу.

— Ваше Величество желает запросить материалы в Казначействе?

— Именно. Но не только там. Меня интересует, какая часть британских промышленных предприятий после войны сможет продолжить работу без американских кредитов, насколько велики наши обязательства перед внешними кредиторами и что происходит с британской собственностью в доминионах. Особенно там, где американские банки предлагают финансирование в обмен на участие в капитале.

Секретарь сделал несколько пометок.

— Следует ли уведомить премьер-министра о подготовке справки?

— Разумеется. Не вижу причин скрывать от господина Черчилля мой интерес к экономическому положению страны. Но документы должны поступить от соответствующих ведомств, а не быть подготовлены его канцелярией.

Ласеллс кивнул, и король продолжил:

— Кроме того, выясните, кто именно представляет американские интересы в наших крупнейших промышленных компаниях. Составы советов директоров, значительные пакеты акций, долговые обязательства. Насколько это позволяют установить официальные документы. И обязательно отделите государственные долги от частных.

— Объём работы будет довольно значительным, Ваше Величество.

— Полагаю, для этого у нас достаточно чиновников. Подготовьте всё за десять, нет, за пять, нет за три дня! А теперь второй вопрос, значительно более деликатный. Мне необходима полная справка по истории графства Эшбернем.

Ласеллс поднял глаза.

— Эшбернем, Ваше величество? Семья леди Виктории?

— Совершенно верно. Насколько я помню, титул прекратил существование после смерти шестого графа. Выясните точные обстоятельства, порядок наследования, сохранившиеся имущественные права и юридические возможности нового пожалования. Особое внимание уделите Александру Генри Эшбернему, который теперь известен как советский генерал Алексей Штурмин.

Секретарь замер на мгновение.

— Ваше Величество рассматривает возможность восстановления графского достоинства?

— Пока я рассматриваю возможность разобраться в вопросе. Премьер-министр высказал соответствующее предложение, и оно заслуживает внимания. Однако прежде я желаю знать, насколько подобное решение осуществимо юридически и не поставит ли молодого человека в затруднительное положение.

— Насколько мне известно, он является советским гражданином.

— Именно поэтому вопрос требует осторожности. Я совершенно не намерен предлагать офицеру иностранной армии отказываться от службы ради британского титула. И уж тем более не желаю, чтобы это выглядело попыткой купить расположение человека, пользующегося доверием господина Сталина.

Ласеллс понимающе склонил голову.

— Следует ли привлечь Форин-офис?

— К изучению правовой стороны — возможно, но без объяснения политических обстоятельств. А прежде я хотел бы поговорить с леди Викторией. Насколько я знаю, она уже вернулась из Москвы. Уточните. И ещё, Алан: прежде чем кто-нибудь начнёт готовить торжественные документы, необходимо выяснить, действительно ли молодой генерал желает считаться наследником английского графского дома. Родственников он признал, но это совсем не то же самое, что согласиться принять титул.

Ласеллс закрыл блокнот.

— Я подготовлю предварительные сведения и доложу вам, сэр.

— И прошу вас об одном. Никаких утечек. Особенно в газеты. Мне совершенно не требуется, чтобы советский генерал узнал о намерениях британской Короны из утреннего выпуска «Дейли мейл».