— Тома, пожалуйста! У меня же сортовые фиалки, они только-только прижились, — мама чуть ли не умоляет меня.

— Мам, как ты себе это представляешь? У вас там Аглая живет, а тут я приеду цветочки поливать. И как это будет выглядеть? — сестра может и промолчать, а может и возмутиться.

Все будет зависеть от ее настроения. С какой ноги она сегодня встала, если уже встала.

— А если ее дома не будет?

— Тома, у тебя ведь есть твои ключи? Ты же Аглае наши запасные отдала? — тут же уточняет мама.

— Да, — ключи от их квартиры у меня всегда с собой. На всякий случай. Вдруг придется срочно ехать к родителям, если маме станет плохо или трубу прорвет.

— Ну, вот и замечательно! А я позвоню Аглаше и все объясню. Ты не переживай, дочь. Это я возьму на себя, — обещает мне мама и снова принимается за свое. — Ты, главное, цветы полей. Хорошо?

— Хорошо, — мне ничего не остается, как согласиться. Раз мама сама поговорит с Аглаей, то я, конечно, съезжу. Мне не трудно! — Только ты прямо сейчас ей позвони и предупреди. Ладно?

Прощаюсь с мамой, а желания подремать уже нет как нет. Сна ни в одном глазу.

Я для порядка еще минут пятнадцать лежу, но все бесполезно. Мое сонное настроение куда-то безвозвратно улетучилось. И смысл мне вылеживаться?

Лучше уж я прямо сейчас поеду и полью мамины цветы, чтобы успеть вернуться домой к возвращению Эдика с работы. Вдруг он на самом деле в офисе не задержится, как и обещал?

Не особо торопясь, встаю и собираюсь.

Проверяю в сумке ключи — связка на брелоке со слоником лежит в потайном кармашке.

Прихватываю для Аглаи гроздь вкусного белого винограда без косточек — сестренка такой любит, — и иду к машине.

Как удачно, что сегодня она в моем распоряжении. За Эдиком заехал коллега, которого тоже припахали работать в выходной. От чего он тоже был не в восторге.

Завожу двигатель и жду, пока не упадут обороты, действуя четко по инструкции мужа, иначе он выговаривает мне, что после меня в машине то что-то стучит, то тормоза проваливаются. Водитель я так себе, если честно. Ездить умею, но не очень люблю. Такой водитель выходного дня — когда дороги полупустые и в городе нет проблем с парковками.

Щелкаю ремнем.

Ну, что, ласточка моя, погнали?!

Еду по тому же маршруту, что и с Эдиком вечером в пятницу. Но уже с совершенно другим настроением.

Улыбаюсь. И напеваю себе под нос незамысловатую мелодию.

Все у нас будет хорошо.

Хоть в наши пятничные планы и вмешалась Аглая, но после возвращения домой мне все же удалось накормить мужа вкусным ужином. А уже после этого рассказать о своем сюрпризе. Реакция Эдика превзошла все мои ожидания.

И вспоминая об этом, я улыбаюсь еще шире. И пою еще громче.

И в мыслях забегаю вперед, представляя, как очень скоро наша жизнь с мужем изменится. Еще даже до появления малыша. К его рождению нужно будет сделать ремонт в квартире, оборудовать детскую комнату, а еще лучше — переехать в квартиру побольше и поближе к парку, где можно гулять с коляской. Нужно предложить это Эдику и вместе решить, как будет лучше.

Я знаю-знаю-знаю, что размечталась, что очень тороплюсь со своим планированием, ведь я еще даже не беременна, но это такие приятные мысли, и я так долго к этому стремилась, что не могу перестать грезить будущим родительством.

Уверена, Эдик будет прекрасным отцом, а Аглаю мы попросим стать крестной нашему ребенку.

Припарковав машину во дворе родителей, я поднимаюсь в квартиру, в которой прошло детство мое и Аглаи, надеясь, что сестра уже знает о моем визите и ждет меня.

Бух. Бух. Бух.

Сердце бухает, как из последних сил.

В груди.

В горле.

В ушах.

Бух. Бух. Бух.

Чувствую себя, будто пробежала стометровку с личным рекордом, а теперь не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

И ноги подгибаются от напряжения.

И в горле пересохло.

Вот и все.

Чертовы цветы.

Если бы не они…

То что, Тома, что?!

Ты так бы и верила, что любимая и единственная?

Что у тебя верный и надежный муж?

Муж, который замер передо мной. Наверное, от неожиданности. Он не делает ни одного движения. Лишь смотрит. Смотрит на меня.

Ему даже не приходит в голову прикрыть свою наготу кухонным полотенцем.

И правильно, кого ему стесняться? Не меня же?

И я не могу оторвать от него взгляд. Словно еще раз хочу убедиться — да, это он. Мой муж Эдик. Тот самый, с которым мы друг другу обещали, что в радости и в горе, в богатстве и бедности…

Мои глаза уже все увидели, запечатлели, а мозг еще не понял. Еще сопротивляется. Еще не верит.

Он не хочет складывать два плюс два. Отказывается. Он еще надеется, что это может оказаться не четыре. Что это не простая арифметика для дошкольников, а какая-то сложная и запутанная математика.

И тогда у меня будет шанс.

У нас будет шанс.

У Эдика будет шанс мне все объяснить.

А у меня — шанс списать это на какое-то дурацкое совпадение.

И сердце просит — пожалуйста, нет! Пусть это будет ошибка. Недоразумение.

Но я же помню про “сладенькое после сладенького”!

И этот смех Аглаи. Счастливый. Громкий.

Издевательски счастливый.

И предательски громкий.

Не прекращающийся.

Беспощадный.

Он повсюду.

Он звучит со всех сторон.

Оглушает меня.

Прицельно бьет по барабанным перепонкам.

И убивает меня. Мучительно и жестоко.

Кто-нибудь, выключите его!

Уберите этот смех!

Убавьте громкость на ноль!

Пожалуйста…

— Заткнись! — и я изо всех сил зажимаю ладонями уши, чтобы только не слышать его.

Вот только у меня всего две руки, и кто закроет мне глаза, чтобы не видеть его?

Моего любимого мужа, безмолвно стоящего напротив. Безумно похожего на статую греческого бога.

Того, с кем мы позавчера вместе радовались моему повышению. А вчера обговаривали ремонт в будущей детской. А сегодня вечером собирались посмотреть смешную отечественную комедию.

Хотя что может быть смешнее, чем сама жизнь, да? Кто еще так посмеется над тобой, как не она?

Мой любимый муж и моя младшая сестра.

Моя любимая сестра и мой надежный муж.

Два самых близких мне человека, не считая родителей.

Господи, а что будет с родителями, когда они узнают?!

Стыд-то какой!

А смех Аглаи не прекращается.

Он все громче.

Все насмешливее.

Все злее.

— Заткнись! — снова кричу я.

И не узнаю свой голос.

Этот рык.

Этот хрип.

Это я?

Да, это я.

Так кричит моя боль.

Мое неверие.

Моя поруганная любовь.

Преданная.

Растоптанная.

Убитая.

— Тома, успокойся! — Эдик делает шаг в мою сторону и тянется ко мне руками.

Чтобы что — обнять? Прижать к себе?

Ну уж нет!

Пячусь от него назад, едва передвигая ноги.

— Н-не п-под-дход-ди! Н-не подходи ко мне! Не трогай меня! Не-е-ет! — не хочу, чтобы он касался меня. Грязными руками. После Аглаи. Не хочу!

— Успокойся! — Эдик беспомощно оглядывается по сторонам. И, видимо, понимает, что один не справится, и поэтому просит помощь друга, то есть любовницы. — Аглая! Иди сюда!

Боже, моя сестра спит с моим мужем.

Моя сестра — любовница моего мужа.

Как это развидеть?

Как?!

Аглая нагишом залетает на кухню и, увидев меня, резко останавливается, рукой цепляясь за Эдика.

— Систер? А ты что здесь делаешь? — кажется, что ее ничего не смущает.

Ни мое присутствие в квартире родителей. Ни их с Эдиком обнаженка. Ни-че-го!

— Цветы поливаю, — еле-еле выдавливаю из себя два слова правды.

Аглая с Эдиком изумленно переглядываются.

— Что?! — недоуменно переспрашивают в два голоса. В унисон. — Какие цветы?

Нет, я не сошла с ума. Даже не надейтесь!

— А тебя что, мама не предупредила? — смотрю Аглае в глаза, стараясь не опускать взгляд ниже. — Не звонила тебе час назад?