Но я отвожу взгляд первой.

Слишком больно.

И непростительно жестоко со стороны родителей.

И в моем сердце нет для них оправдания. Объяснение есть, а оправдания нет.

Если бы я была актрисой, то за исполнение роли любящей дочери в нашей драме вполне могла бы претендовать на” Оскара” или “Нику”. Не меньше.

Ни словом, ни взглядом я не даю никому понять, насколько меня задевает мамина новость, да и вообще все происходящее вокруг — и бурный восторг родителей, и единодушное восхищение гостей — и как остро я понимаю, что мне здесь теперь не место. Я лишняя на этом празднике жизни.

И хорошо, что я пришла сюда. Сама все увидела и услышала. Своими глазами и своими ушами. А теперь главное — сделать из этого правильные выводы.

Я не буду спрашивать: “Почему это со мной происходит?”

Я задам вопрос по-другому: “Для чего это мне дается?”

И, кажется, я уже готова себе на него честно ответить.

— Тамарочка, твое личное дело запросили москвичи, — по секрету сообщает мне в понедельник Маргарита Павловна, начальник нашего отдела кадров, поджидая меня на ступеньках у входа в офис. — Да так срочно! Мне пришлось вчера приезжать на работу.

— А зачем? — сказать, что я удивлена, это ничего не сказать.

И ведь никто из начальства меня не предупредил.

Неужели я в чем-то ошиблась? Я недавно в новой должности, и, конечно, у меня могут быть недочеты, но чтобы так сразу разбирательство в головной структуре — это слишком круто! Судорожно вспоминаю, что я могла сделать, где напортачить. И ничего. В голове нет ни одной зацепки.

— Мне никто ничего не объяснил, — поджимает губы Маргарита Павловна, доверительно придерживая меня за руку перед кабиной лифта, чтобы нам вместе уехать. — Ростов сказал — все в понедельник, на совещании.

— А-а-а… — с понимающим видом тяну я, хотя на самом деле ничего не понимаю.

Первый раз с таким сталкиваюсь.

— Я думала, ты знаешь, — Маргарита Павловна оценивающе оглядывает мое отражение в зеркальной стене, а потом разочарованно вздыхает. — Но похоже, и ты не в курсе, да?

— Да, — соглашаюсь с ее выводом.

Вот мне после вчерашних известий о пополнении в нашей семье еще только неприятностей на работе не хватает. Я думала, что хоть здесь у меня все стабильно, всё в порядке, но, наверное, зря я так думала.

— Значит, ждем совещания, — и Маргарита Павловна легкой походкой от бедра, которая совсем не соответствует ее возрасту, выходит из лифта и удаляется по коридору.

Все совещание в конференц-зале я сижу как на иголках в ожидании каких-то разъяснений. Но рассматривается первый вопрос, второй, третий, а про меня и мой участок работы — ни слова. И это еще больше, нет, не пугает меня, а скорее запутывает. Не могла Маргарита Павловна надо мной пошутить?

— Все по рабочим местам, — наконец заканчивает еженедельный разбор полетов директор, и я с облегчением поднимаюсь с удобного кресла. — Тамара Олеговна, а вы задержитесь!

Вот оно! Сейчас я все узнаю прямо из первых рук — какие ко мне есть претензии и вопросы.

— Тамара, — у нас большая разница в возрасте, и я спокойно отношусь к тому, что в разговоре наедине Николай Петрович переходит со мной на ты, — у меня для тебя есть новости.

И тут новости! Ну, как же без них…

И сердце начинает предательски бухать.

— В головном офисе большая реорганизация, и они в срочном порядке заполняют вакансии специалистами из филиалов. Не буду ходить вокруг да около, скажу сразу — через два часа у тебя назначено онлайн собеседование. Если все пройдет удачно, скорее всего, тебе предложат перевод в столицу. Если, конечно, у тебя нет веских причин, чтобы оставаться здесь.

Как раз нет! Со вчерашнего дня у меня вообще не осталось никаких причин, чтобы жить в этом городе.

И то, что я от него слышу — это самая прекрасная новость за последний год! Самая лучшая! Самая чудесная!

— Нет. Я готова к переезду, — да что там готова, он мне жизненно необходим. Это мое спасение! И дипломатично добавляю. — Если это в интересах работы…

— Мне, конечно, жаль терять такого сотрудника, — директор задумчиво постукивает подушечками пальцев по столешнице. — Но ты уж там в Москве про нас не забывай — кто тебя вырастил, на путь истинный наставил…

— Ну, что вы, Николай Петрович, — тушуюсь я, — может, я еще это собеседование и не пройду.

— Пройдешь, Тамара, с блеском пройдешь. Уж в чем-чем, а в этом я уверен, — и он сцепляет пальцы рук перед собой. — Может быть, тебе с кем-то посоветоваться нужно? Поговорить? Или время?

— Нет, Николай Петрович, спасибо! Ни с кем мне советоваться не нужно. Все в порядке.

Мне только нужно пройти это собеседование, и у меня действительно все будет в порядке.

И я улыбаюсь. Искренне и легко.

“Москва… как много в этом звуке…” — вдохнув воздух столицы на ступеньках трапа самолета, соглашаюсь я с Александром Сергеевичем. И не важно, сколько столетий нас разделяет с великим поэтом — чувства остаются все те же.

Как и предполагал директор, мой перевод в головной офис был утвержден и оформлен в очень короткие сроки. И это позволило избежать долгих переговоров с родителями. Я просто поставила их перед фактом — извините, мама и папа, но я переезжаю подальше от вас в связи с работой и провожать меня, спасибо, не надо. Вслух я, конечно, озвучила им более витиеватую и красивую версию, но сама суть моих слов от этого не изменилась.

Мягко говоря, родители были не в восторге от моего решения. Как же, рушится привычный для них семейный уклад.

Но мама сейчас полностью погружена в заботы об Аглае, а папа… А папа был вынужден согласиться, что я уже большая девочка, и карьера важна для современной женщины. И кажется, он понимает, что расстояние — это сейчас лучший лекарь для меня и наш с ними единственный шанс сохранить хотя бы видимость отношений. Не зря же говорят, что самые любимые родственники — те, которые живут дальше всех. Вот и проверим, так ли это.

Будет ли кто-то расценивать мой отъезд в Москву как побег?

Может быть. Но мне на их мнение — с глубокой колокольни. Я ни от кого не убегаю. И не чувствую себя слабой и сломленной.

Скорее, это мой трамплин в новую жизнь. Моя попытка обнулиться и начать жить по-другому.

И вот ведь какая ирония судьбы — отвозит в аэропорт меня Вовка. Мы с бывшим зятем случайно встретились в торговом центре, и, узнав о моем отъезде, он сам предложил помощь. По старой дружбе. Бывает же такое!

— Удачи тебе, Том, на новом месте! И счастья! — напутствует он меня и легонько приобнимает, прощаясь перед зоной контроля.

— Спасибо, Володь! — моргаю, чтобы не расплакаться. — И тебе… на старом!

— Я надолго не прощаюсь. Жди в гости! — смеется он, не то успокаивая, не то подначивая меня.

И благодаря ему, улетаю я из родного города не в слезах, а с улыбкой. И еще не знаю, что это не последний сюрприз от бывшего родственника.

Когда в зоне прилета “Домодедово” я наталкиваюсь на Мишку Карпова, то списываю это на случайное совпадение. Мало ли кого он тут встречает с нашего рейса — у него знакомых полгорода. Вот только к моему удивлению ожидает он именно меня!

— Как ты узнал, Миш? — недоумеваю я, не понимая толком, как мне реагировать на его эффектное появление.

— От Вовки, — не делает он тайну из имени своего информатора. — Сказал, что Царица летит с двумя большими чемоданами, и встречать ее никто не будет. Вот я и решил… встретить.

И Мишка меня здорово выручает. И с багажом, и с тем, что безошибочно привозит по нужному адресу в служебную квартиру. А еще дает пару ценных советов, как мне быстрее добраться в офис утром.

И, наверное, с легкой руки Вовки и Мишки я осваиваюсь в Москве быстро и с удовольствием.

Работа мне знакома, коллектив принимает хорошо, начальник вполне адекватный, зарплата выше, перспектив больше.

В трехкомнатной служебной квартире вместе со мной живут еще две девушки, как и я, приехавшие в рамках реорганизации нашего холдинга. Интересы у нас совпадают, и поэтому в свободное время мы с ними много гуляем по городу, ездим на экскурсии по Подмосковью, ходим в столичные театры.