Нет, говорят, конечно, что от ненависти до любви — один шаг, но это же не наш случай.

Или все же?..

— Прямо сейчас? — вырывается у меня.

Ну, да, будем считать, что шучу я так неудачно. От нервов.

— Можно и сейчас, — Мишка открыто улыбается мне и говорит очень уверенно. — Но, вообще, я планировал сыграть нашу свадьбу примерно через год.

И вот теперь я окончательно зависаю.

Это реальное предложение руки и сердца? Мне?

— А что ты так удивляешься, Царица? Знаешь же, что старая любовь не ржавеет? — Мишка сейчас точно добьется того, что до сих пор не удалось моей маме — сведет меня с ума.

— Ты о чем, Миш? — в изумлении смотрю на него.

Какая старая любовь? Чья?

— О себе, видимо, — спокойно объясняет он, мастерски прокручивая между пальцами деревянную зубочистку в прозрачной обертке. Именно такие выставлены в кафе на столах вместе с бумажными салфетками. — Я еще лет в пятнадцать на тебя запал. Но так и не решился признаться. Молодой был. Глупый!

Сегодня у нас поистине вечер откровений.

Я такого даже не предполагала. Вот же! Значит все эти его издевочки, подколы, которыми он меня столько лет изводил, были знаками симпатии? Кто бы мог подумать!

— Но ты же женился? — неожиданно для себя возмущаюсь я, а Мишка довольно откидывается на высокую спинку стула.

— А ты вышла замуж. И что? Говорю же — молодой был, глупый, — усмехается он.

Молчу. Долго.

И он молчит.

И если я лишь время от времени бросаю на него быстрые взгляды, то он, не скрываясь и не отрываясь, рассматривает меня. Любуется, что ли?

— Миш… — что-то нужно ему сказать.

Сколько можно сидеть в тишине? Особенно в той, что с каждой минутой становится все менее комфортной и все более давящей.

— Ты не готова, — понимающе озвучивает он мои мысли. — Так я тебя и не тороплю, Царица. Понимаю, что еще рано. Но место около тебя я застолблю. На будущее.

Хмыкаю. Как он уверен в нашем общем будущем. В отличие от меня.

— А пока мы с тобой будем активно общаться. Должен же я тебе продемонстрировать все свои положительные качества? Показать, какой я завидный жених?! — и Мишка смеется.

А я, несмотря на его веселый смех, уверена, что Мишка снова не шутит, а озвучивает мне свой план.

Вот только хочу ли я в этом участвовать? Нужны ли мне эти новые отношения? Так болезненно и грязно расставшись с Эдиком, готова ли я…

— Давить я на тебя не буду, Царица. Обещаю! — Миша поднимает руки ладонями вверх в успокаивающем жесте.

А я тут же, как утопающий за соломинку, цепляюсь за его последние слова.

— Обещаешь? Тогда отвези меня домой, пожалуйста, — и это не каприз.

Вот именно сейчас, в эту минуту, я чувствую, как на меня накатывает неимоверная усталость, когда нет сил двигаться и разговаривать, а желание только одно — закрыть глаза и уснуть. Разговоры с мамой и Мишкой не прошли для меня даром. Организм на пределе — я прямо чувствую, что вот оно, все — ред флаг.

— Конечно, — с пониманием соглашается мой теперь кто?

Друг? Ухажер? Жених?

И наше прощание с Мишкой у моего подъезда выходит несколько скомканным.

— Извини, что нарушила твои планы. И большое спасибо за помощь! — искренне его благодарю.

Как бы ни сложились дальше наши отношения, но в этой ситуации он мне очень сильно помог. Фактически, он избавил меня, наверное, от самого сложного выбора в моей жизни.

— Завтра жди звонка, Царица. Думаю, что мы с тобой все узнаем уже утром, — возвращает меня Мишка в нашу непростую реальность.

И следующий день для меня вновь начинается рано и, как и предыдущий, тоже с телефонного звонка. Не хочется к такому привыкать, но кто бы меня спрашивал.

К счастью, в этот раз мне звонит Мишка, и похоже, что с хорошими новостями.

— Все, Царица, выдыхай, — сразу обнадеживает он меня. — Там без нас разберутся. Проблемки небольшие обнаружились, но не такие, чтобы с ними мчаться в Москву. Все это нормально решается на месте.

И с каждой Мишкиной фразой мне становится легче — будто с плеч падает неподъемный груз, а из души исчезает гнетущая тяжесть.

— Правда?.. — я и верю, и не верю своим ушам.

Все совсем не так мрачно и бесперспективно, как описала мне мама?

— Никогда не врал тебе и не собираюсь этого делать дальше, — Мишка не злится, но сразу расставляет сторожки, маркируя весомые для него вещи в наших отношениях. — Твою родственницу осмотрели ведущие специалисты центра. Все пришли к единому мнению — ехать никуда не нужно. Оптимально ей сейчас полежать в больничке под наблюдением и поменьше дергаться по поводу и без. Сказали, что слишком нервная мамаша. Так что, выдыхай, Том! Нет никакой угрозы жизни для малыша.

Ну, вот, благодаря Мишке, и разрешилась проблема, которая еще вчера казалась мне абсолютно безвыходной.

— Миша, спасибо! — радуюсь я и за младенца, и за отсутствие необходимости участвовать мне в его спасении.

И вот что это вчера было? Зачем мама звонила мне? И задаю сама себе крамольный вопрос — она на самом деле была уверена в смертельной опасности для своего правнука, или это была очередная манипуляция? Новая попытка вернуть “блудную дочь” в лоно семьи? Только вот по иронии судьбы и воле мамы роль этой самой дочери выпало играть мне, а не Аглае.

Все. Это была последняя мамина выходка, на которую я повелась. С Мишкиной поддержкой или без, но больше я в этих играх не участвую. Никогда. Ни за что.

— Царица, это нужно отметить, — вдруг предлагает Мишка и тут же интригует меня. — И я даже знаю где. Кстати, Том, ты сколько детей хочешь?..

Жизнь идет своим чередом.

Дни торопливо бегут, неминуемо приближая нас к Новому году.

А Мишка держит свое слово. После нашего судьбоносного разговора мы с ним много времени проводим вместе. Ну как много… С учетом того, что у него собственный бизнес с несколькими направлениями, а у меня новый коллектив, в котором я только нарабатываю профессиональную репутацию — работой мы завалены по самую макушку. Поэтому встречаемся мы с мужчиной неопределенного статуса (как я называю Мишку про себя, и только про себя, и то лишь потому, что стесняюсь признаться самой себе в очевидном) пару раз в неделю в будние дни и почти каждые выходные.

И не всегда мы бываем с ним вдвоем.

Иногда куда-нибудь в ближнее Подмосковье выезжаем вчетвером — вместе с Илиной и Соней, моими соседками, которые уже почти перешли в разряд подружек. Так, на прошлой неделе Миша возил нас в уютный Клин в дом-музей Чайковского. А чуть позже, после новогодних каникул, мы планируем поездку в Шахматово.

Иногда мы объединяемся с Мишиными друзьями и знакомыми, чтобы поболеть за его любимые команды. Хоккей, баскетбол, волейбол. Я открываю для себя новый мир ярких эмоций, когда адреналин зашкаливает, и ты перестаешь сдерживаться — кричишь на трибуне так, что срываешь голос, вскакиваешь с места, дуешь в смешную дудку изо всей мочи.

Именно на хоккейном матче мы первый раз целуемся с Мишей, когда после долгой и нудной ничьей наши почти на последней минуте забивают победный год. Я бросаюсь ему на шею и визжу от радости, ликуя: “Ми-и-и-ша! Ты видел? Видел?!” А он оглушающе свистит и что-то кричит в ответ, подхватывая меня на руки. И наши губы вдруг случайно соприкасаются. И мы замираем. И в этот миг весь мир останавливается вместе с нами.

А вот с родителями мое общение почти сходит на нет. Видно, так тому и быть. Наверное, в нашем случае права народная мудрость, что “с глаз долой — из сердца вон”.

Созваниваюсь я теперь только с папой. И все наши разговоры проходят примерно по одному сценарию. Он рассказывает мне про себя, потом вставляет одно-два слова про мамино здоровье и расспрашивает про мои дела. Про Аглаю и ее беременность папа молчит. И я его об этом тоже не спрашиваю. Не интересно.

Порой у меня вообще складывается впечатление, что папа решается на разговор со мной, только когда он находится где-то один, без мамы и Аглаи. Но меня это уже не задевает. Так даже спокойнее.