Ох, только бы этот мой незапланированный визит к сестре не обернулся каким-нибудь конфузом…

Вдруг она там не одна?

Ну а что, чем черт не шутит? Может, Володя одумался и приехал к ней, или она передумала и сама пригласила мужа?

Аглая не простит мне, если я заявлюсь без предупреждения и испорчу ей примирение с мужем.

Я бы например, тоже не простила. Но мы с Эдиком, слава Богу, не в ссоре, а у сестры статус “все сложно”... И я точно не желаю вломиться к ней в самый неподходящий момент. Но выбора у меня нет — я обещала маме.

Надеюсь, она уже созвонилась с Аглаей и предупредила ее, что я приду.

Блин, а если нет? Связь сейчас нестабильная.

Наберу-ка я сестру сама. От греха…

Но Аглая не отвечает на мой звонок. Ни на первый. Ни на второй.

Бросаю взгляд на часы — что ж, время почти двенадцать. Сомневаюсь, что она до сих пор спит. Может, на самом деле поехала мириться с Вовой? В добрый путь, если так!

Въезжаю во двор родительского дома. На закрепленное за нашей семьей место поставил машину кто-то из соседей. Такое редко, но бывает. Поэтому я паркуюсь непривычно далеко, у самого последнего подъезда. Ничего, сколько тут — тридцать-пятьдесят метров, прогуляюсь пешком. Это даже полезно для тех, у кого сидячая работа, как у меня.

Привычно поднимаюсь по лестнице на четвертый этаж.

За дверью квартиры родителей тишина.

На всякий случай нажимаю на клавишу звонка, но не слышу ни звука.

Понятно — родители отключили его перед отъездом, или это сделала Аглая, чтобы ее никто не беспокоил.

Дверь в квартиру открывается бесшумно. У папы всегда так: все смазано, все отрегулировано.

Разуваюсь у входа. Обуви сестры в прихожей не наблюдаю — ну точно ушла. Аккуратно пристраиваю сумку на низкий пуфик, а пакет с ее любимым белым виноградом забираю с собой.

Цветы у мамы стоят на кухне, в спальне и на балконе. Поэтому я сразу направляюсь на кухню. Начну с тех, что там.

Похоже, что у Аглаи были гости, и не зря я настаивала на предупредительном звонке. Два хрустальных фужера из родительской коллекции, начатая коробка ее любимого “Птичьего молока”, маленькие эклеры в коробке нашей известной кондитерской и виноград. Белый — точно такой, что принесла я.

Хм, этот гость хорошо знает вкусы моей сестры.

Все же Володя?..

В квартире очень тихо и не похоже, что здесь находится еще кто-то, кроме меня.

Может быть, ребята помирились и уехали к себе домой? Или…

Но додумать свою мысль я не успеваю.

Слышу смех.

Громкий. Счастливый.

Это Аглая смеется.

Ну, слава Богу, кажется, все у них с мужем разрешилось благополучно.

Я выдыхаю с облегчением, радуясь за сестру.

— Любимый, прихвати с кухни конфеты, мне так хочется сладенького после сладенького, — и Аглая снова заливается смехом.

Она в своей комнате, что ли? Тогда немудрено, что мы друг друга не услышали, там такая звукоизоляция.

Значит, они не уехали…

Какой ужас!

Надо как-то обозначить свое присутствие. А то ввалится сюда Владимир в чем мать родила. Хихикаю про себя, представляя эту картину. Вот это будет шок!

И я уже открываю рот, чтобы громко сообщить, что я здесь, не пугайтесь.

Да так и застываю на месте с открытым ртом.

Потому что в кухню входит вовсе не Володя…

Совсем-совсем не Володя.

А мой горячо любимый, самый лучший и единственный муж.

В костюме Адама.

за два дня до этого

Я в предвкушении.

Вечер пятницы. Настроение у меня отличное, а от новостей просто разрывает!

Бомбит! Да так, что даже слегка подрагивают пальцы, и мне приходится крепче сжимать деревянную рукоять кухонного ножа.

Та-дам! Сегодня начальник перед уходом с работы предупредил меня, что в понедельник на совещании объявит о моем повышении.

А что это значит?

А это значит не только увеличение зарплаты и карьерный рост, нет. Для меня, для нас с мужем, это значит намного больше — я достигла намеченной цели, и мечта о нашем малыше стала ближе. Намного ближе. Именно так мы с Эдиком и планировали — меня назначают начальником отдела, и после этого мы становимся родителями. Сразу или не сразу, как получится.

Круто же!

По-моему, очень круто!

И я с нетерпением жду возвращения мужа домой. Ух, как я его сейчас обрадую!

А пока быстро режу огурцы для салата и прикидываю в голове, на какие числа смогу записаться к своему гинекологу так, чтобы не пришлось отпрашиваться с работы. Не хотелось бы давать начальству лишний повод для ненужных размышлений. Тем более, тьфу-тьфу-тьфу, если все будет нормально, работать я собираюсь до последнего и не хочу долго засиживаться в декрете. Да и удаленку в нашем холдинге никто не отменял.

Ну и где он?

Бросаю взгляд на настенные часы.

Я с таким нетерпением жду мужа, что кажется, будто время вокруг меня замерло и не движется, а минутная стрелка, словно назло мне, и вовсе стоит на месте, словно ее цепями приковали к циферблату.

Еще полчаса, не меньше, остается до прихода Эдика. И я вполне успеваю доделать ужин и накрыть праздничный стол на двоих. Ничего особенного — греческий салат, мясо на гриле, соус, лаваш. Но бокалы, которые нам подарили на свадьбу пять лет назад, две свечи в высоких кованых подсвечниках и белая скатерть создают нужный антураж и вполне ясно дают понять, что сегодня у нас особенный вечер.

Тот редкий вечер, когда мы с Эдиком не задерживаемся на работе, чтобы разгрести ворох нескончаемых служебных проблем, а торопимся домой, чтобы провести его вместе. Наедине. Друг с другом.

И я уже мысленно представляю реакцию мужа на известие о моем назначении. Как он подхватит меня на руки, как закружит по квартире, как ласково выдохнет: “Тома, ты у меня такая умница! Я тобой горжусь”.

Ну, вот, у меня все готово.

Еще раз оглядываю кухню. Я ничего не пропустила?

Нет, все на своих местах.

Стол накрыт.

И у меня еще есть как минимум десять минут, если я все правильно рассчитала.

Позвонить Эдику и спросить, где он? Мне, конечно, очень не терпится обрадовать мужа, но от этого моего желания по пятничным городским пробкам он быстрее домой не доберется. И я сдерживаю свой эмоциональный порыв.

Вот только сегодня судьба благосклонна ко мне, и столь долгожданный звонок в дверь раздается намного раньше.

Вот и Эдик!

Я почти бегу и лишь на пару секунд замедляюсь перед зеркалом в прихожей, чтобы удостовериться — новое платье необыкновенно мне идет, на щеках играет легкий румянец, а глаза светятся от счастья!

С улыбкой распахиваю дверь.

И… ничего не понимаю. А улыбка медленно сползает с моего лица.

— Аглая?! — передо мной стоит моя младшая сестра. — Что случилось?

Мы не договаривались о встрече. Но меня смущает даже не это. Аглая не похожа на себя. В таком виде она бы ни за что добровольно не вышла из дома. Да Аглая мусор выбрасывает при полном параде с макияжем. А тут… Зареванное лицо, почти без косметики. Мятый брючный костюм. И рядом маленький неказистый чемодан на колесиках.

Она куда-то собралась?

Что-то произошло?

С родителями?

Мама?..

И внутри будто что-то вдруг обрывается, обдавая неприятным холодком.

Мама у нас сердечница, и сейчас они с отцом на лечении в санатории. Неужели у мамы снова приступ?

— Я без звонка. Телефон сел, — Аглая, будто нарочно, говорит медленно и не смотрит мне в глаза. Переминается с ноги на ногу. — Пустишь?

— Конечно, проходи, — открываю дверь еще шире, освобождая ей проход. И повторяю свой вопрос. — Что случилось?

— Все плохо, Том, — она отворачивается от меня, чтобы закатить в угол чемодан, а потом почти неуловимым движением сбрасывает с ног туфли и сразу проходит в ванную.