И почему они решили, что несчастными должны быть именно мы с Володей?

Я вот жила себе и вовсе не мучилась, пока Эдика не потянуло на сторону, то есть на мою сестру.

А как же родители? По этой математической формуле они тоже будут теперь жить счастливо и радоваться за этих голубков?

Только вот у меня перед глазами встает папино лицо, белое как мел. И его горькое признание Аглае. “Видно, что-то важное мы в тебя не вложили, дочь, что ты так смогла поступить с сестрой и с нами. Что-то мы с мамой упустили в твоем воспитании”.

— Ты вроде не мой психолог, чтобы со мной разговаривать о благодарности, — прерываю пафосную речь Эдика. — Ты мне лучше скажи… Вы и правда были знакомы с Аглаей еще до ее свадьбы с Володей? До нашего с тобой знакомства?

— Да, мы познакомились с ней двенадцать лет, два месяца и четыре дня назад, — не задумываясь отвечает Эдик.

И этим все сказано.

А у меня мурашки пробегают по коже. Очень сомневаюсь, что так же точно он сейчас скажет, сколько времени прошло с нашей первой встречи. Как я думала все эти годы, совершенно случайной, но, если верить словам Аглаи, не такой уж случайной она и была.

“Да если бы не я, систер, Эдик бы на тебя и не посмотрел, и не подошел бы к тебе. Это я ему подсказала. Так что ты мне еще и спасибо сказать должна. Как-никак, а пять лет семейной жизни за плечами. И тебя же совесть не мучает, нет?”

Передергиваю плечами.

Не мучает! Я даже и не подозревала, что столько лет для него была лишь заменой Аглаи. Мне такое и в голову не могло прийти. Мне казалось, что у нас с Эдиком все по-настоящему, по любви. А оказалось, что показалось…

— Если ты ее любил все это время, зачем полез ко мне? — не сдерживаю я своей обиды. — Зачем нужны были наши отношения? Свадьба? Как прикрытие?

— Ну, скажешь тоже, Тома. Прикрытие! Мы же не шпионы, — возмущается Эдик.

А я думаю, что вели они себя именно как шпионы. Такая потрясающая актерская игра, такое ярое неприятие друг друга — они с Аглаей очень даже “могли бы служить в разведке”.

— За-чем? — повторяю свой вопрос.

Хотя бы сейчас мне нужна от него правда. Грустная, страшная, но правда.

— Ты мне очень понравилась, Тома. Я в тебя влюбился. И подумал, ну, сколько можно. Аглаша замужем и разводиться не собирается. А ты… Вдруг у нас с тобой все получится, семья будет, — вроде бы искренне объясняет мне Эдик логику своих поступков.

Но… Я бы и хотела ему поверить, да только вот не получается у меня.

— Ты не подумай, Том, что я жил с тобой, а мечтал о ней. Нет, у меня и в мыслях такого не было. Я же не извращенец. Просто когда Аглаша полгода назад призналась, что несчастна с Вовкой, у меня внутри все будто перевернулось, будто встало наконец на свое место. Понимаешь? Я и сам не ожидал, что так у нас с ней получится.

Но даже если и так. Предположим. Стараюсь сохранить здравость рассудка. Ведь можно было все сделать по-другому, по совести, если бы хоть кто-то из них подумал обо мне или о папе с мамой.

— А почему ты сразу не признался, когда понял, что она…? Мы бы расстались с тобой по-человечески, — конечно, для меня бы и это стало неожиданностью, но все-таки не так, как вышло у нас, лоб в лоб.

Даже не в лоб, а… Голый муж в родительской кухне и липнувшая к нему Аглая до сих пор стоят у меня перед глазами. Мерзко…

— Я не хотел тебя обижать, Том, — пыхтит Эдик. — Прости, что так получилось!

— Бог простит! — решительно обхожу его и быстро шагаю в сторону автобусной остановки, чтобы он не увидел моих слез. И молю только об одном — пусть это будет наша последняя встреча! Ну, хотя бы до развода.

— Вот она… Ну, та самая, про которую Наташка рассказывала, — кивая на меня, шепчет молоденькая сотрудница своей подружке.

Совсем не думая о том, что я все вижу и слышу.

— Та самая? Никогда бы не подумала! Она же вроде ничего так, — озвучивает та свое экспертное мнение, которое никто у нее не спрашивал.

Вот так и живем теперь. Новость года — младшая сестра у старшей мужа увела.

С легкой руки Эдика или Аглаи, а, может, и не сдержавшего свои эмоции Вовки, но про наш семейный казус знают и соседи, и знакомые, и даже мои коллеги по работе. В общем, полгорода уже в курсе нашей семейной драмы.

И к этому я тоже оказываюсь не готова — к пристальному вниманию окружающих, их показному сочувствию, настырному любопытству, тихим смешкам и переглядываниям за моей спиной.

Люди такие люди, им только дай возможность с лупой заглянуть в чью-то личную жизнь. А здесь не просто сплетни и слухи, а практически готовый сценарий для мелодрамы или телесериала.

— Привет, Царица! Какая встреча!.. — случайно сталкиваюсь на улице с неунывающим Мишкой Карповым, возвращаясь с работы после особенно тяжелого дня. — А ты чего опять не в духе? Адвокат плохо работает? Так я ему сейчас позвоню, скажу пару ласковых, настрою на процесс.

— Привет, Миш, — выдавливаю из себя усталую улыбку. — Нет, твой адвокат — настоящий профи. Он большой молодец. Просто…

— Достало тебя все, да, Царица?.. — неожиданно он попадает в точку. В то, в чем я сама себе не признаюсь. — А я вообще удивляюсь, чего ты прозябаешь в этом городке? С твоими-то мозгами и… неземной красотой тебе здесь делать нечего. Вот, честно!

И для убедительности Мишка даже прикладывает руку к сердцу.

А мне становится смешно. Вот ведь джентльмен — неземная красота! После такого и впрямь поверишь, что ты не меньше, чем Мисс Россия. Я, конечно, не поверю, но настроение своим топорным комплиментом Мишка мне здорово поднимает.

— Нет, а правда, почему ты не уехала сразу после школы? Или потом, после универа? — он неожиданно становится серьезным.

А я подвисаю — правда, почему? У меня ведь были мысли уехать, и не скрывала этого, раз даже Мишка в курсе. Но осталась в родном городе, по банальной причине — родители с цифрами в руках доходчиво объяснили, что не смогут обеспечить мне базовый минимум, если я уеду. Мама в то время уже почти не работала, а зарплаты отца, хоть и приличной по нашим меркам, на мое отдельное проживание и питание бы не хватило. Да и я была очень привязана к семье. Такая правильная, домашняя девочка.

А потом? А потом в моей жизни уже появился Эдик, и вопрос о возможном переезде у нас с ним никогда не вставал.

Теперь я хотя бы знаю почему…

— Разные причины, обстоятельства, — пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности своей прошлой жизни, — все, как у всех, Миш.

— Ну, не скажи, Царица, — возражает он, — не у всех.

Мишка, конечно, не говорит напрямую, не тычет меня носом — мол, он-то другой. Его ничего не остановило. И никто не остановил. Умчался в столицу еще сопливым студентом и, судя по всему, ничуть об этом не жалеет.

— Слушай, а что мы стоим тут, людям мешаем? — мгновенно перестраивается Мишка. — Я же могу пригласить тебя на кофе? Или чай с пироженкой? Что ты предпочитаешь по вечерам?.. А, может, сразу на ужин? Я тебе про свою жизнь расскажу, Царица.

И нахально так мне подмигивает.

И вот как здесь удержаться от смеха?!

— Да вы ловелас, батенька, и интриган, — веселюсь я. — Или сейчас это называется “пикапер сотого уровня”?

— Обижаешь, Царица — тысячного, — шутливо протестует Мишка и тут же предлагает. — Кафе? Ресторан? Что твоей душеньке угодно? Не бойся, я как друг интересуюсь — приставать не буду.

— Миш, я без пяти минут свободная женщина, чего мне бояться? Или кого? — так оно и есть.

После случившегося меня трудно чем-то испугать. И уж поговорить со старым приятелем я точно могу. И даже выпить кофе. И поужинать, если захочу.

Но на ужин я не соглашаюсь, а вот авторский чай из лесных ягод пью с удовольствием. И с таким же удовольствием хомячу свежайший “Наполеон” с заварным кремом и слушаю Мишкины истории.

Надо отдать ему должное, он не рисуется передо мной, не изображает из себя крутого бизнесмена и несравненного мачо, а с юмором рассказывает о своем покорении стольного града, который к этому — вот, несчастье-то! — оказался совершенно не готов. Как и сам Мишка был не очень готов к тому, с чем ему пришлось там столкнуться. Но понемногу все у него пошло-поехало, все сложилось, появились первые успешные проекты, а дальше он смог раскрутиться. Молодец!