— Что плохо? С мамой? — как привязанная следую за ней туда на ослабевших ногах. И уже не прошу, а требую. — Аглая, говори!

— Нет, у мамы все нормально. А вот у меня плохо, — и моя младшая сестра горько всхлипывает у раковины, так и не открыв воду. А я, выдохнув свой страх, обнимаю ее за плечи и разворачиваю к себе, крепко прижимая к груди и поглаживая по голове, как в детстве.

И окончательно перестаю что-либо понимать.

Мы утром с Аглаей разговаривали по телефону. Она была довольна и счастлива. Собиралась пробежаться по магазинам, чтобы прикупить пару платьишек для очередного путешествия с мужем в теплые страны. Вылет у них должен быть сегодня в ночь? Вот только этот ее маленький чемоданчик совсем не похож на те, что она обычно берет с собой на отдых.

— Что-то с Володей? — больше ничего не приходит мне в голову. Только это. Спросить про ее мужа. — С ним все хорошо?

И Аглая начинает рыдать еще громче. А я не знаю, о чем думать.

Он жив?

Володя, конечно, старше моей сестры на восемь лет, но все равно у него не тот возраст, когда…

Попал в ДТП?

Проблемы с бизнесом?

Что еще может быть?

Другая женщина? Нет, в это я никогда не поверю, только не Володя.

— Давай умоемся холодненький водичкой и пойдем в комнату, — ласково уговариваю сестру, как маленькую. — Давай, моя хорошая. Вот так.

И Аглая немного успокаивается, всхлипы становятся реже и тише.

Усаживаю ее на диван. И сама устраиваюсь рядом, поближе к сестре.

— А теперь рассказывай.

— Тома, он выгнал меня, — наконец едва слышно признается Аглая. — Взял и выгнал. Представляешь?!

Как это? Не верю своим ушам. Такого просто не может быть! Что называется, без объявления войны взял и выгнал? Вот просто взял и выгнал из дома?

Это вообще не похоже на Володю. Не такой он человек.

Но с другой стороны, и не верить Аглае я не могу. Какой смысл ей мне лгать? Мы же сестры. Самые близкие друг другу люди.

— Нет, не представляю. Володя что-то тебе объяснил? Почему он это сделал? — у нас, конечно, сейчас не допрос, и я — не следователь, но и не спросить ее об этом я тоже не могу.

— Нет, — сестра категорично мотает головой, — ничего он мне не объяснил.

Странно. Очень странно. И, видимо, сестра считывает мое сомнение.

— Ты что, мне не веришь, Том? — и в глазах Аглаи снова появляются слезы.

Верить-то я ей верю. Как я могу сомневаться в словах сестры? Но поведение Володи никак не соответствует его образу, который сложился у меня больше, чем за десять лет нашего с ним знакомства. Он товарищ достаточно резкий и обычно высказывает свою правду-матку прямо в глаза, не стесняясь и не думая о последствиях. А сейчас молча выгнал Аглаю из дома?

— Он тебе вообще ничего не сказал? — еще раз уточняю у сестры. — Ничего-ничего?

— Сказал! — ожидаемо взрывается импульсивная Аглая. — Сказал, чтобы отдала ему ключи от квартиры, дачи и машины. Чтобы оставила всю ювелирку и шмотки. Чтобы проваливала подальше и побыстрее. Вот что он мне сказал! Довольна?

Пусть она лучше зло кричит на меня, чем горько плачет. Но и кричать у нее уже не очень получается — силы заканчиваются.

— С чем пришла, с тем и ушла. Так он сказал. Детей нет, претензий нет, разведут по-быстрому, — Аглая медленно сжимает пальцы в кулачки и с усилием сдерживает всхлип. — Понимаешь? Десять лет прожили, и у меня ничего нет. Ни-че-го!

— Ну, подожди, подожди! — пытаюсь успокоить сестру. — Надо во всем разобраться, поговорить с ним. Даже если будете разводиться, по закону ты имеешь право на половину вашего имущества.

Я все-таки надеюсь, что это какое-то недоразумение, которое разрешится в ближайшее время. Случился между ними какой-то конфликт, что-то пошло не так, но нужно поговорить друг с другом, все выяснить. Может это просто очередной кризис в их браке. Разберутся и дальше будут жить счастливо. А почему нет?

— Какой закон, Том? — Аглая закатывает глаза. — У нас брачный контракт, и имущество как-то криво оформлено. Он мне так и сказал, что по закону, ты шиш что получишь, ша…

И Аглая осекается, не договорив фразу, потому что в комнату заходит Эдик. Мы так увлеклись, что не услышали, как он пришел домой.

— Добрый вечер! Что случилось, девочки? — муж задает вопрос нам обеим, но понятно, что адресован он в первую очередь Аглае. Эдик не очень жалует мою сестру и поддерживает с ней вежливо-нейтральные отношения, но сейчас в его голосе мне слышится толика сочувствия. Показалось? — Это и есть твой сюрприз, Тома?

Аглая вздыхает, опускает взгляд на колени, обтянутые узкими брючками, и молчит, поэтому отвечать вместо нее приходится мне.

— Нет, это не сюрприз, Эд, — пока не время для обсуждения моих достижений. Не та ситуация, да и не то состояние. — Это у Аглаи с Володей проблемы.

— Да, я заехала к вам, чтобы забрать ключи от квартиры родителей, — перебивает меня Аглая. Наверное, боится, что я наговорю лишнего. — Запасную связку. Я пока там поживу, у них. Ты не переживай, Эдик, я сейчас уеду, не буду вам надоедать.

Аглая, как всегда, не видит берегов. Поругались они с Володей, а Эдик мой тут при чем, зачем ему хамить? Он ведь ничего такого и не спросил. И из нашего дома он ее не гонит. Мне аж обидно за мужа стало.

А он только поморщился после ее слов и молчит, не вступает в перепалку.

— Аглая, ты чего? Тебя кто-то гонит отсюда? — не выдерживаю я.

Понятно, что сестра сейчас не совсем в адеквате, но и мы с Эдиком таких высказываний не заслужили.

— Извините, ребят, — Аглая тоже понимает, что перегнула палку. — Я на эмоциях. Поэтому лучше я пойду. А то еще и с вами сегодня поругаемся.

Пойдет. Стоп! А деньги? А телефон?

Ясно, что сестра не хочет слишком откровенничать при Эдике, но без денег и телефона ее отправлять в квартиру к родителям нельзя.

— Зарядка у тебя с собой? — и увидев, как Аглая отрицательно качает головой, прошу мужа. — Эд, посмотри, пожалуйста, у нас там в ящике запасную.

И пока муж разыскивает требуемое зарядное устройство в спальне, тихо интересуюсь у сестры:

— Что у тебя с деньгами? Карточки Володя тебе оставил? Или тоже забрал?

— Оставил. Я успела снять немного налички. Пока мне хватит, — так же тихо отвечает Аглая.

Мы прекрасно понимаем, что если Вова закусил удила, то и банковские карты он ей заблокирует. Это вопрос нескольких минут и его желания.

Все-таки нужно с ним поговорить. Если Аглая не хочет, может, мне самой пообщаться с Володей? Или попросить Эдика? Мужик мужика всегда быстрее поймет… Не хочется впутывать папу в эти разборки — возраст, да и здоровье уже не то.

Кстати, про папу.

— Аглая, а ты что родителям сказала? — раз мама отправила ее ко мне за ключами, значит она в курсе происходящего?

— Я только маме, — сестра смотрит на меня виновато, и голос ее звучит так же. — А папа ничего не знает. Мы решили ему не говорить.

Замечательно! Маме-сердечнице она все рассказала, а папе, у которого здоровье покрепче, нет. И что мы теперь до их возвращения из санатория в партизан играть будем?

Хотя я даже не удивляюсь, с Аглаей всегда так. Вечно какие-то тайны, какие-то страсти Мадридского двора.

— Ну, вы даете, — не сдерживаюсь я.

— Прости, — сначала шмыгает носом, а потом и всхлипывает сестра. — Я не хотела…

— Что ты не хотела? — стоящий в проеме дверей Эдик переводит встревоженный взгляд с нее на меня. Ничего хорошего он от нее не ждет и не скрывает этого.

— Ничего не хотела, — уже почти рыдает Аглая.

И вот куда ее отправлять одну в таком состоянии? Ну не могу я ее бросить и сосредоточиться на себе. Она бы меня точно не бросила.

И я не буду.

— Эд, давай отвезем Аглаю, — прошу мужа, пока она приводит себя в порядок в ванной. — В таком состоянии и ехать на такси — не очень хороший вариант. А так мы уже будем спокойны, что она на месте.