Маркус моргнул, приготовившись умереть.

— Нашла вот, — весело сообщила Ширли.

А потом добавила: — Ха! Ты бы на себя посмотрел!

Обвал стеллажей остановился на полпути: падение задержали ящики. Чтобы добраться до этого места, приходилось карабкаться через поваленные коробки, папки и целые сугробы бумаг. Проделать такой путь тихо было невозможно. Когда Луиза споткнулась о деревянную рейку, Ривер рискнул оглянуться. Упавший шкаф заслонял дверной проём, но Донован сумел приподняться и теперь держал пистолет наготове. «Гораций у моста», — подумал Ривер, помогая Луизе встать. Что там в итоге случилось с Горацием, он не помнил. Тот стал героем, но героями становились и многие покойники.

— Нормально?

— Да. — Коротко и резко. — Беги.

Они добрались до дальней половины помещения, где ящики по-прежнему стояли ровными рядами. Что в них хранилось, одному богу известно. Новые документы, новые реликвии тайной истории. Они оказались в узком проходе, где любой с того или другого конца мог расстрелять их как в тире, поэтому бросились во весь дух. До дальних дверей оставалось совсем немного, когда прогремели первые выстрелы. Ривер нырнул в укрытие; Луиза продолжала бежать, в последний момент прыгнула вперёд, ударилась о двери и проскользнула сквозь них головой и плечом. Двери захлопнулись за ней. Она перевернулась на спину. Над ней стоял один из «Чёрных стрел» с дубинкой. Он занёс её для удара. Луиза в ответ подняла пистолет — который, возможно, был пуст, хотя полной уверенности у неё не было, — и навела ему в лицо.

— Не надо, — сказала она.

— ...И ты не надо.

— Не стану. Если бросишь дубинку и уйдёшь.

Он помедлил ещё немного, вероятно, прикидывая, насколько ей можно верить, а не насколько велики его собственные шансы. Потом чуть согнул колени, выронил дубинку и направился к дверям. Он распахнул их в тот момент, когда с другой стороны пробивался Ривер; оба на мгновение уставились друг на друга с безумным ужасом. Затем «стрела» исчез за дверями, в хаосе хранилища.

— Я знал, что сзади кто-то есть, — сказал Ривер.

— Ага. Был прав.

— Хорошо блефовала.

— Если это был блеф, — пробормотала она, обеими руками держа возможно пустой, а возможно и заряженный пистолет. Они направились по коридору к комнате Дугласа и люку, ведущему на поверхность.

— Это был Даффи.

— Ник Даффи?

— Ник Даффи.

— Ник Даффи, главный пёс?

— Господи, Ширли, сколько раз ты хочешь услышать его имя? Ник Даффи, главный пёс. Либо он окончательно сорвался с цепи, либо мы попали под зачистку.

Ширли перерезала его путы острым обломком компакт-диска («Повезло, что нашла». — «Да. Повезло»), после чего Маркус первым делом подхватил кепку и вытащил револьвер. С оружием в руке ему стало спокойнее. А от мысли, что происходящее, возможно, было зачисткой, — наоборот.

— Эти «Чёрные стрелы» не штатные люди Службы, — сказала Ширли. — Не обучены как следует и удар не держат.

— Выбираемся отсюда.

Они побежали к мусорному контейнеру, пригнувшись и ожидая выстрелов. Но никто не стрелял.

— Это ты опрокинула прожектор на фургон, — сказал он, констатируя очевидное.

— Нельсон поступил бы так же.

— Умно придумано.

— Для кокаинщицы, хочешь сказать?

— Спорим?

Она ухмыльнулась.

— Это пистолет Даффи? — спросил Маркус.

— Ага.

— Куда он делся?

— Не уверена. Я была занята тем, что уворачивалась от падающего железа.

Маркус выглянул из-за края контейнера в сторону здания, стоявшего вдоль железнодорожных путей.

— Если это зачистка, то какая-то халтурная, — сказала Ширли. — Я же говорю, эти «стрелы» — подработчики. И без пушек.

— Не все, — возразил Маркус. — У Даффи была. И парня в фургоне застрелили.

— Ладно, у некоторых есть. Но большая часть уже разбежалась. Может, и второй прожектор уроним?

Маркус посмотрел на него. До прожектора было ярдов двадцать. — Он направлен на то здание. — На фабрику. — На пролом в стене.

— Похоже, там вход. Сходим посмотрим?

— А я хочу, — сказал Маркус, — найти Даффи.

— Разойдёмся?

— Береги себя.

Они стукнулись кулаками и разошлись.

•••

Лэм отошёл от бензоколонок, обогнул круглосуточный магазинчик, торговавший дисками, продуктами втридорога и порножурналами в цветной плёнке, и закурил, прислонившись к автомату бесплатной подкачки шин. Проверил телефон: сообщений не было. Это означало, что чем бы сейчас ни занимались Картрайт и Гай, они либо ещё не закончили, либо всё прошло гладко, либо всё пошло окончательно наперекосяк.

В последнем случае в Слау-башне освободится немало столов.

Появление Кэтрин Стэндиш за спиной его не удивило.

— С ними всё будет хорошо, — сказала она.

Он убрал телефон. — С кем?

— Шон Донован очень зол, — сказала Кэтрин. — Но не на нас.

— Ага, сегодня он уже убил одного человека. Напомни мне его не злить. — Лэм бросил сигарету и немедленно достал следующую. — Он налил тебе выпить, верно?

Кэтрин повернулась к нему. Лицо её ничего не выражало.

— Я почуял, едва вошёл в дом, — сказал Лэм.

— Удивительно, что ты вообще что-то чувствуешь с таким количеством выкуренных сигарет.

— Что поделать? Натура у меня тонкая. — Он наклонился к ней, шевеля ноздрями, и отстранился. — Только вот сейчас ничего не чую.

— Везёт тебе. Когда ты последний раз рубашку менял?

— Не надо переходить на личности. Типично для старых дев. Только климакс переживёте — и уже думаете, что вам всё позволено.

Она вздохнула. — Ты к чему-то клонишь, Джексон? Потому что я больше всего хочу домой, принять ванну.

— Ты выпила?

— Выпила? Ты ведь только что сказал, что «ничего не чуешь». Я так поняла, твоё необыкновенно тонкое обоняние не улавливает ни малейшего запаха спиртного.

Последние слова были произнесены чётким голосом строгой школьной учительницы: предупредительный сигнал, если бы Лэм пожелал к нему прислушаться.

— Ну да, может, ты голову под кран сунула или ещё что. Уж хитрить алкоголики умеют, это я усвоил.

— Всё, что ты усвоил об алкоголиках, ты узнал на собственном опыте. Не мог бы ты теперь прекратить? Я устала.

— Он ведь был одним из твоих собутыльников в старые времена, да? Шон Донован. Потому и оставил бутылку? В память о былом?

— Чего ты добиваешься, Джексон?

— Просто беспокоюсь, не сорвёшься ли ты снова. Не хочется однажды прийти в контору и обнаружить тебя голой, в собственной блевотине. Кстати, именно этого мы и ожидали, когда ты сегодня утром не появилась.

— Неужели? — Её голосом можно было резать стекло.

— Практически. Первым делом заглянули на ближайшую парковую скамейку.

— Спасибо.

— Потом под неё.

— Замолчи, Джексон.

— Так зачем Донован предложил тебе выпивку, если он такой порядочный парень?

— Разве я называла его порядочным?

— Ты явно стараешься изобразить его рыцарем на белом коне. И не забывай, всё это пока догадки. Может, он именно тот, кем кажется: убийца, пьяным севший за руль, который считает, будто страной правят люди-ящерицы.

— И ты всё это придумал потому, что тебе показалось, будто он оставил мне выпивку? Господи. — Кэтрин Стэндиш редко ругалась. — Уж чья бы корова мычала.

Лэм презрительно скривился. — Есть разница между тем, чтобы предложить тебе стакан, и тем, чтобы запереть тебя в комнате с бутылкой.

— Прости, что не уловила этой тонкости. Кстати, выпивку мне оставил не Шон. Бейли. То есть Данн. Крейг Данн. Он думал, что делает доброе дело.

— Настоящий маленький джентльмен. Хорошо, что я успел закалить твой характер, правда?

— Ты? — Она рассмеялась. Лэм редко слышал смех Кэтрин Стэндиш. — Поверь, если я не выпила, то уж точно не благодаря тебе. Благодарить мне следует моего прежнего начальника. Потому что, в отличие от тебя, Чарльз мне доверял. Он дружил со мной, верил в меня и не выгнал, когда любой другой отдал бы меня на растерзание волкам. Именно благодаря Чарльзу Партнеру я вылила вино в раковину, а не себе в глотку. Всё, что сделал ты, — явился и избил бедного мальчика до полусмерти, хотя он и так собирался меня отпустить. А теперь докуривай эту гадость и возвращайся в машину. Я хочу домой.