— Я подумал, вы попали в беду.

— Ну да. И если бы так и было, въехать в дом на грёбаном автобусе — это, конечно, здорово помогло бы.

— Он старался, как мог, — сказала Кэтрин. — Спасибо, Родди. План был хороший. А теперь принеси, пожалуйста, воды.

— Я не хочу пить.

— Ну так она и не тебе. Кухня где-то там, сзади.

— Постарайся не сравнять её с землёй, — добавил Лэм.

Хо обиженно удалился — как раз вовремя, чтобы кусок штукатурки величиной с обеденную тарелку свалился с потолка ему на голову.

Лэм воздел подбородок к небесам. — Буду должен.

Кэтрин наклонилась над Бейли и смахнула с него мусор. — Оставь его в покое. Если бы это ты протаранил стену автобусом, мы бы вовек об этом не забыли. Что делают остальные?

— Картрайт с Гай помогают твоему приятелю Доновану.

— Помогают?

— Похоже, «Серые книги» лежат в каком-то загородном хранилище возле Хейза. Доновану понадобилась помощь Службы, чтобы туда попасть. — Пока он говорил, Лэм шарил в кармане. Наружу рука появилась с распакованным овсяным батончиком. Лэм откусил сразу половину и договорил: — Или ему просто не улыбалось тащиться в Хейз одному.

— А Маркус с Ширли?

— Я их простимулировал.

— Что это значит?

Лэм тяжко вздохнул. — Здесь хоть кто-нибудь, кроме меня, понимает, что такое управление персоналом? — Он запихнул в рот остаток батончика и спустя несколько секунд добавил: — И под словом «персонал» я, разумеется, подразумеваю и Дандер.

— У неё просто широкая кость. И каким именно образом ты…

— Уволил обоих.

Кэтрин на мгновение задумалась. Маркус и Ширли даже больше Ривера склонны были биться головой о стену в ожидании хоть какого-нибудь события. — Может сработать, — признала она.

— Ага. И самое прекрасное: если не сработает, они уже уволены.

— Хотя ты ведь мог просто дать им указания.

— Они, мать их, так и не научились указания выполнять.

Хо вернулся с кухни со стаканом воды. Посмотрел на Лэма, потом на Кэтрин, потом опять на Лэма.

— Это стакан воды, — сказал Лэм. — Попробуй угадать, кому он нужен.

Хо протянул стакан Кэтрин.

— Спасибо, — сказала она.

Она стояла на коленях, уложив голову по-прежнему бесчувственного Бейли себе на бёдра. Одной рукой разжала ему рот, другой начала вливать воду.

— Ты решила его утопить? — спросил Лэм. — Не слишком ли сурово?

— Лицо ему разбила не я.

— Кажется, один из его зубов застрял у меня в колене.

— Он же совсем мальчишка.

— Тогда не надо было играть со взрослыми. — Лэм наклонился и обшарил карманы Бейли. Нашёл бумажник, присел на корточки и изучил содержимое: мелочь, две десятифунтовые купюры, кредитная карточка и водительские права.

Банкноты исчезли в мясистой лапище Лэма.

— Что ты, ради бога, делаешь?

— Возмещаю расходы на бензин. — Лэм взглянул на права. — Ну-ну. Крейг Данн.

— Он приходит в себя, — сказал Хо.

Под веками молодого человека задвигались глаза. Кэтрин осторожно похлопала его ладонью по щеке.

— Это, по-твоему, первая помощь? — подозрительно спросил Лэм. — Больше похоже на то, как приводят в чувство щенка.

— Почему бы тебе не заняться полезным делом и не вызвать скорую?

— Я уже занялся полезным делом, — сказал Лэм. Он взглянул на Хо. — А с тобой-то что?

— За бензин платил я.

— Значит, оформляй возмещение расходов, — сказал Лэм. — Луиза покажет как.

Крейг Данн застонал и открыл глаза.

На первый взгляд пустырь был безлюден. Фургон «Чёрной стрелы» стоял рядом с машиной, похожей на Луизину; поблизости виднелись мусорный контейнер, кучи строительного камня и сваленная ограда. Но люди, которые въехали сюда у них на глазах, словно испарились.

— Куда они делись?

— Не ищи людей. Следи за движением.

Похоже на головоломку из детского журнала: смотришь на рисунок дерева, пока среди веток не разглядишь белок.

Сами они тоже сидели в тени — скорее деревья, чем белки, — и разговаривали шёпотом. Ширли застегнула куртку, чтобы белая футболка не светилась в темноте; Маркус низко надвинул кепку. Они притаились у входа во двор неправильной четырёхугольной формы, образованный зданиями. Шлагбаум, некогда перекрывавший въезд, теперь торчал вертикально; деревянная будка, где прежде дремал парковщик, пустовала, если не считать густой вони мочи. За дальним корпусом светились огни железнодорожных сигналов, но небо над головой уже стало глубоким задумчивым синим, а перед ними не горело ничего.

Потом на дальней стороне двора, между колоннами нижнего этажа самого дальнего здания, что-то шевельнулось. Ширли поняла, что видит двух бойцов «Чёрной стрелы».

— Вижу двоих.

— А я семерых, — сказал Маркус.

— Хвастун.

— Так себе работнички, — сказал он. — На такой местности, с таким количеством укрытий я бы стал невидимкой.

— А я тебя вижу, — пробормотала Ширли. Потом спросила: — Это что там такое? Прожекторы?

Их было два комплекта: строительные леса высотой в несколько метров с закреплёнными наверху мощными прожекторами. Один стоял у фургона «Чёрной стрелы», другой — в нескольких метрах от него; оба были выключены и направлены на отверстие в фабричной стене. Смахивали на настольные лампы с шарнирной стойкой, выросшие до чудовищных размеров. И выглядели так, будто их можно опрокинуть метлой.

— Да, именно это я… Чёрт побери.

— Это зона расстрела, — сказала Ширли.

— Похоже на то.

— Они выгонят Ривера и остальных из хранилища. Те выбегут — включатся прожекторы, и бах-бах-бах.

— Тише.

Из задней части фургона появился человек. Лицо его скрывала балаклава, хотя он находился так далеко, что и без неё ничего бы не разглядеть. Быстро осмотрев площадку, он трусцой направился к зданию справа от них.

— Восемь, — сказал Маркус.

— Ты собираешься только считать или у тебя есть план?

— В таких случаях я спрашиваю себя: «Что бы сделал Нельсон Мандела?»

— …Серьёзно?

— Мужик двадцать семь лет выдержал в тюрьме строгого режима, — сказал Маркус. — Уверен, он умел за себя постоять.

— Да, только обычно про него вспоминают совсем не в этом смысле… Ладно, забудь. И что бы сделал Нельсон?

— Вывел бы из строя эти вышки до того, как включили прожекторы. Справишься?

Ширли справилась бы и уже собиралась так сказать, но за спиной Маркуса возник человек с дубинкой. Тревога в её глазах подарила Маркусу полмгновения: он успел чуть сместиться, и дубинка вместо виска угодила ему в шею. Всем телом он ударился о стену, отскочил и глухо рухнул на землю. Ширли успела отметить, что бейсболка по-прежнему сидит на нём как влитая; почти успела шагнуть вперёд и послать нападавшему ногой в подбородок; но совершенно не успела отреагировать на второго мужчину, который выбил у неё ноги. «Кувырок», — приказала она себе и набрала полный рот гравия, уходя от удара, которым тот намеревался снести ей голову.

Пока Луиза бежала по коридору, она вдруг заметила, как колотится сердце… Давно она не прислушивалась к его ударам.

Ривер опережал её на два шага и почти не сбавил скорости, влетая в двустворчатую качающуюся дверь. Створки хлопнули о стены и полетели обратно, навстречу Луизе; та отбила их предплечьями. Любой из их прежних инструкторов, застав такое, пришёл бы в бешенство раз семью разными способами: они больше походили на школьников, соревнующихся в беге, чем на агентов во время операции… Если, конечно, это была операция. Если вообще происходящее можно было так назвать.

Больше всего всё это напоминало бог знает какую неразбериху, но ничего непривычного в том не было. Год назад они с Мином уловили запах настоящей операции — скорее детской прогулки за ручку, чем серьёзного дела, — и всё же тогда впервые после изгнания из Парка почувствовали себя живыми. Выяснилось, что они лишь фигуры в чужой игре. Мин погиб, а Луизе с тех пор достались только дневная каторга бессмысленной работы и ночные встречи с незнакомыми мужчинами. Незнакомых мужчин было столько, что она уже почти забыла: бывают и другие.