— Не что?

— Ничего.

— Господи, и ты туда же. — Она тяжело опустилась на стул. — Я не наркоманка, ясно? Просто иногда люблю немного развлечься.

— Эта дрянь замедляет реакцию.

— Ага, страшная опасность на нашей работе. — Ширли грубо пододвинула клавиатуру и выжала из неё удовлетворительный писк. — Встретится мне особо опасная скрепка — считай, покойница.

— Тебе нужно серьёзнее ко всему относиться.

— А тебе — расслабиться.

— Ну да, ну да. Ты мне фунт должна, — сказал он. Но она сделала вид, что не услышала.

Снаружи солнечный свет ударил Лэму в глаза. Он отыскал клочок тени над узким каналом с неподвижной зеленоватой водой, сплошь покрытой толстыми круглыми листьями размером с обеденную тарелку. Редкие цветы казались дерзким жестом: розово-белые кружевные салфетки, похожие на глаза, налитые кровью от конъюнктивита. В соседней клумбе россыпь перьев выдавала место, где лиса поймала голубя. Если, конечно, голубь не взорвался сам по себе. Лэм наконец закурил. Телефон замолк ещё до того, как он вышел из церкви, но скоро должен был зазвонить снова. Когда это случилось, Лэм поднёс трубку к уху, даже не взглянув на экран, и сказал: — Диана.

— Что ты затеваешь, Лэм?

— В церковь заходил. А ты уже впустила Иисуса в свою жизнь? Он, конечно, и по домам ходит, но иногда приятно заглянуть к нему самому.

— Тирни только что разрешила отпустить твоего Картрайта.

— Сомневаюсь.

— Мне только что звонил Ник Даффи. Он лично вывел Картрайта из здания. Причём без особого удовольствия, должна заметить.

— Сомневаюсь, что Тирни что-нибудь подписывала.

Пауза.

— Ладно, да, ничего она не подписывала.

Лэм следил, как дым от сигареты с трудом пробивается вверх сквозь тяжёлый, разморённый жарой воздух. — Что у тебя на уме, Диана?

— Джадд собирается перекроить систему управления, — сказала Диана Тавернер. — По его мнению, заместителей руководителей подразделений лучше назначать напрямую из министерства.

— Его можно понять, — сказал Лэм. — Если нынешняя система так хороша, почему ты выше меня по должности?

— Если он добьётся своего, ты будешь подчиняться партийному проходимцу, единственная цель которого — карабкаться вверх по служебной лестнице. Говорю «подчиняться», хотя первый же политикан, которому поручат надзор за Слау-башней, попросту её закроет.

— И ты рассказываешь мне это потому, что…?

— Я забочусь о твоих интересах. Ты ведь знаешь.

— Тебе не приходило в голову, что я буду рад выйти на пенсию?

Воцарившееся после этого молчание он использовал, чтобы вытащить нижнее бельё, забившееся между ягодицами.

Наконец Тавернер произнесла: — Если ты не собираешься относиться к этому серьёзно, мне нет смысла тебя предупреждать.

— Просто обстановку разряжаю.

— Потому что представить тебя на пенсии, листающим «Рыболовную газету» или что-нибудь в этом роде…

— Ценю твоё участие. Но если я хочу испечь пирог к возвращению нашего мальчика Ривера, мне лучше поторапливаться.

— Джексон…

— Диана.

— Знаешь, чем я занимаюсь последние несколько месяцев? Надзираю за перестановкой папок на полках. Я серьёзно. Выносим в удалённые архивы дела о психах, папки с чёрными ленточками, всё, что признано больше не нужным для, цитирую, «повседневных целей». Это значит для текущей работы, если вдруг интересно.

— Даже не представляешь, до какой степени мне не интересно.

— Продолжай веселиться. Но я заместитель по операциям, Джексон, и выполняю работу стажёра. Они не ограничатся закрытием Слау-башни. Они превратят всю Службу в фабрику трудовой практики для тех, кто мечтает попасть в министерство иностранных дел. — Она выдержала многозначительную паузу. — Если тебе предложат выбрать сторону, надеюсь, выберешь правильную.

— Ради тебя или ради меня? — спросил Лэм и отключился.

— Его зовут Сильвестер Монтейт, — сказал Хо. — Руководил охранной фирмой «Чёрная стрела».

— Никогда не слышала, — сказала Луиза.

— Не высший класс, конечно, но пара государственных контрактов им досталась… — сказал Маркус.

Он умолк, пытаясь выудить из памяти какую-то подробность.

— А теперь он труп, — сказала Ширли. — Кто его прикончил?

— Знаешь, что забавно? — сказал Хо. — В его резюме об этом ни слова.

С тех пор как в кабинете Маркуса и Ширли разразилась ссора, прошло десять минут. Теперь все, не сговариваясь, собрались у Хо, чтобы выяснить, что ему удалось узнать. Иногда такое случалось. И не всегда сулило добро.

— Кто бы это ни сделал, — заметила Луиза, — он явно не пытался сохранить убийство в тайне. Выкинуть труп из фургона посреди Лондона — повадки бандитов.

— Фургон далеко не ушёл, — сказал Хо. — Его бросили в трёх кварталах оттуда.

— Камеры есть?

— Центр Лондона? Дай подумать.

— Спасибо, умник. У тебя записи есть?

— Пока нет, — признался Хо.

— Питер Джадд, — произнёс Маркус.

— Что Питер Джадд?

— Фирма Монтейта получила госконтракты потому, что у него был полезный приятель в нужном месте. Такие ходили слухи.

— И приятель — Питер Джадд?

— Было бы любопытно, правда? Учитывая, что Джадд стоял рядом, когда тело подбросили.

Верхняя губа Хо приподнялась. Обычно такое выражение появлялось у него, когда он погружался в сеть. Оно объясняло большую часть, хоть и далеко не всю, его непопулярности.

Несколько ударов по клавишам спустя он объявил: — Они вместе учились в школе.

— Полагаю, не в обычной районной, — заметила Ширли.

— Да здравствует истеблишмент, — сказал Маркус. — Но какое всё это имеет отношение к исчезновению Кэтрин?

— Пока не знаю, — ответила Луиза, и по её голосу чувствовалось напряжение. Маркус мысленно отметил, что лучше держаться подальше. Отдача от женского стресса запросто могла оторвать палец, если зазеваться. — Давайте выясним побольше о «Чёрной стреле».

— То есть ты хочешь, чтобы это выяснил я, — сказал Хо.

— В слове «команда» нет слова «я», — напомнила Луиза.

— Зато в слове «сука» есть «у», — пробормотала Ширли.

Хо потёр пальцем ушибленную щёку.

Маркус открыл окно и на мгновение позволил себе приятную фантазию: сейчас хлынет прохладный ветерок и разгонит застоявшуюся в кабинете Хо смесь пота и усталости. Но в лицо ему немедленно ударила волна горячего воздуха и шума, вернув на землю. Он закрыл окно и мысленно записал: надо будет вытрясти из Кэтрин рабочие вентиляторы. Только Кэтрин здесь не было… Из букмекерской конторы через несколько дверей показался человек, задержался у урны и бросил в неё что-то. Вернее, почти бросил: пачка бумажных квитанций ударилась о край и упала в водосточную канаву. Неудачный денёк у кого-то, подумал Маркус. У него самого таких было немало, но всё, что требовалось, — один удачливый день. И тогда он завяжет со всем: с картами, скачками, проклятыми рулеточными автоматами.

— Ты что-то сказал?

— Нам нужны нормальные вентиляторы, — ответил Маркус.

Хо пересказал всё, что сумел найти о «Чёрной стреле». Фирму основали двадцать лет назад. Оглушительным успехом она не пользовалась, хотя в последние пять лет любое предприятие, которое не накрылось медным тазом, уже считалось живым гимном свободному рынку. Сейчас в штате числилось чуть больше двухсот «офицеров». Компания имела несколько некрупных государственных контрактов и обеспечивала безопасность сети супермаркетов второго эшелона. Вероятно, это означало прежде всего перевозку выручки и зарплат, а не наблюдение за товарами на полках, хотя, возможно, и то и другое.

— Данные сотрудников? — спросила Луиза.

— Зачем? — спросила Ширли.

— Сбор разведданных. Сейчас некогда объяснять саму концепцию, но…

— О, если ты собралась объяснять нам концепции…

— Это была входная дверь, — сказал Маркус. — Лэм вернулся.

Все четверо принялись изображать безделье, потому что горький опыт научил их: если Лэм заставал их за работой, он сразу решал, что они замышляют что-то недоброе.