Так вот если бы нам удалось создать спрямлённые маршруты между арками, это очень сильно бы упростило всё остальное. И ещё мы смогли записать ваши подвиги, ну как движущиеся картинки, и хотели бы организовать публичный показ. Так вот нам для этого нужен гладкий камень размером три на семь саженей.

Вот это да! Местные решили показать всем «фильму». Дело конечно хорошее, но камень таких размеров!

— Я вам, что волшебник что ли⁈ — не мог я сдержать возмущение. — Как я его дотащу? Вы вообще представляете, сколько такая штука весит?

— Ты высший антимаг,- совершенно спокойно заявила мне стажёрка, — и границы твоих возможностей нам не известны. Так что…

— Камень не потащу, — скривился я. — Могу вам предложить сухую строительную смесь, разведёте, зальёте в форму, выровняете поверхность, зашпатлюете под сетку, покрасите, будет идеально гладкая и проблем с цветом не будет.

— Хорошо, — тут же подключился Прохор Фёдорович, — ты давай волоки, чего там у тебя, а мы пока этот вариант проработаем. Теперь, мы уже перекидываем сюда специалистов по шахтному делу, будем арку доставать. Нам потребуется опорная база для развёртывания, нужно чтобы ты помог.

— Прекрасно, Серёге гражданство дайте и девушке его, — тут же принялся шантажировать я.

— А-а-а это, — Анастасия Павловна уставилась на меня с удивлением.

— Пускай к ратманам сходят, им там всё оформят, — пожал плечами Прохор Фёдорович.

Кажется, вопрос был давно решён, просто мне об этом сказать забыли. Ну, просто замечательно!

— Ладно, понял.

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Свою ставку я сделал и попытка сменить сторону, могла мне, потом дорого стоить. Так что лучшим из выходов было сотрудничество.

А вот дома мне мало не показалось. Разговор у нас с Эвииль, именно так теперь я её должен был называть, состоялся тяжёлый. И дело было совсем не в том, что я знатно отпинал её отца. Тот был старый солдат и умел принимать поражения.

Дело было в том, что она лиирэ. Сколько я понимаю, ей хорошенько так напомнили о долге перед родом, и сказать ей было нечего. В её так сказать отсутствие, Эвииль, как выяснилось, нашли жениха. Тот вроде как ещё не возродился, но для бессмертных время в принципе не было проблемой.

Тут надо сказать, что отец Эвииль оказался поразительно креативным парнем. Он, например, ходил, обмазавшись глиной поверх плавок и майки. На моё справедливое недовольство он заявил, что может одеваться, как ему нравиться.

Я не стану приводить весь состоявшийся между нами долгий разговор, мне просто неприятно. В общем, теперь я обустраивал себе новое обиталище. В конце концов, пять комнат было для меня одного многовато.

Самое гадкое, что после всего, мне ещё и Лина выговорила. Нет, она не накричала, как она всё время делала, не наговорила колкостей, а со слезами на глазах сказала, что я дурак и эгоист. Что я мужик, и не должен был себя так вести. Что не должен был позволять Эви так прогибаться и, что сделал той очень-очень больно, и лучше б я из той пещеры вообще не возвращался.

Я и сам понимал, что просто сбежал, но от этого легче не становилось. Да и потом, сказать по правде, я боялся. Я слишком хорошо прочувствовал, как это когда отрывают половину тебя. Когда даже увидится с самым близким человеком, в этой жизни уже не сможешь.

Мне ещё было легко, с Леной, нам предстояло встретиться за чертой. С Эви же я расстался бы навсегда. Объяснять всё это Лине я не хотел.

Мурка мне ничего не сказала, но взгляд её был красноречивее некуда. Одним словом я ещё и крайним остался. К тому же Демидова, обещавшая мне серьёзный разговор, от него почему-то демонстративно отказывалась, надувшись как мышь на крупу. Так что теперь они вдвоём с Лариной стояли в кабинете демонстративно глядя в другую сторону.

— Ты можешь мне объяснить вот это, — эффектная блондинка ткнула мне в лицо каким-то документом. Я попытался взять его, но она рванула желтоватый лист и с подозрением уставилась на меня.

— А можно ознакомиться, прежде чем объяснения давать? — спросил я.

— Нет! — резко заявила она.

— Вы мне сейчас многоуважаемая напоминаете подвыпившую барышню из анекдота, которая на вопрос извозчика «куда поедите?», ответила — «не твоё дело, козёл!», — устало сказал я.

Она недовольно посмотрела на меня, потом на Демидову с Лариной, потом снова на меня. Потом хихикнула и каким-то совсем другим голосом произнесла:

— Нет, я лучше сама. Собственно здесь весьма витиевато говориться, что тебе присвоен ранг высшего антимага.

— Ну и что теперь, мне пойти в сарай да повеситься? — устало, спросил я.

— Нет… ну… — замялась наша классная. — Просто, я обязана уточнить, что это означает, — пожала она, наконец, плечиками.

В этом жесте появилось какое-то совершенно не свойственное ей жеманство. Надо сказать, что оно произвело на Демидову с Лисицей просто-таки взрывной эффект. Обе девицы вдруг оказались вплотную ко мне, и я даже не понял, как они это сделали.

— А я-то почём знаю, — в свою очередь пожал плечами я. — Кто этот ранг выдумал, того и спросите. Если вам прямо так интересно, то про мои, как вы изволите выражаться, антимагические способности известно, практически с того самого дня, как я добрался до Выборга.

— Кому? — елейно осведомилась Валентина Сергеевна.

— Кому надо, — с внезапной агрессией произнесла Демидова. — А ну-ка пошли отсюда, — схватила она меня за локоть.

Я, честно говоря, даже обалдел. Девчонки буквально выволокли, меня из кабинета в коридор.

— У-у крашенная, — прошипела Лисица, — способности ей антимагические. Так бы патлы ей повыдирала.

Я резко остановился, не позволяя волочь себя дальше.

— Что тут происходит? — задал я вопрос, беспокоивший меня всё это время.

— Кое-кто чужого жениха делить вздумал, — подошла к нам Эльвира Павловна Тимирязева собственной персоной.

Повисла пауза. Мне стало неприятно. Я им что бык-производитель. Я блин человек и сам выбираю свою судьбу.

— А вот вам! — я вытащил из пространственного кармана корень столового хрена, почти полусаженной длинны. Большая такая коленчатая белая морковка. Тимирязева ничуть не смутившись, отломила кончик, корня и, понюхав, довольно хмыкнула.

— Ядрёный… — мечтательно произнесла она, но тут же осеклась. — Это мне? — сделала она доверчивое личико и попыталась выдрать хрен у меня из рук.

Я тут же отправил его обратно в пространственный карман. Не для того я его выкапывал, чтобы тут всякие наглые девицы его на приправы пускали.

— Госпожа Тимирязева, — максимально официальным тоном начал я, — если вы думаете, что ваша бумажка может меня к чему-нибудь обязать, то вы глубоко ошибаетесь.

Вот тут Тимирязеву будто ударили. Впрочем, она почти мгновенно взяла себя в руки, а потом заговорила.

— А вот это было обидно. Неужели я настолько хуже, — она на секунду бросила взгляд на Демидову. Что тут скажешь, сравнение было явно не в её пользу.

— Нет, — пожал я плечами.

— Ну, тогда я, — она вдруг резко наклонилась вперёд и ткнула в меня пальцем, — не собираюсь сдаваться.

Шуруп, откинувшись в плетёном кресле, наслаждался теплом, шедшим от выложенной белыми изразцами печи, за его спиной. Он поднял чашку ароматного сбитня и, сделав глоток, уставился в широкую витрину чайной.

Здесь упоительно пахло свежими пирогами, приправами, берёзовым дымком, и чем-то ещё таким родным и домашним. По крайней мере, выросшему в приюте Шурупу, хотелось верить, что именно так и должен пахнуть дом.

Парни сегодня разбрелись кто куда. Нос, приодевшись и купив целый букет искусственных цветов, направился в центр города, Юрген, получив деньги, тут же побежал отправлять их домой. Остальные просто спали.

Шуруп же решил провести день в безделье и сейчас тянул уже шестую чашку сбитня, глядя на нарядную толпу, гуляющую по тротуару. Там за стеклом с серого неба, вился лёгкий снежок. Сталкеру нравилось разглядывать людей, придумывая им биографии и характеры. Это занятие, казалось, никогда не наскучит ему.