И я работала. Под пальцами мерзко шевелились червяками ошметки гнили, но я повторяла себе, что это иллюзия и изо всех сил боролась с тошнотой, подкатывающей к горлу. В какой-то момент задрожали колени, но и болезненный цвет Сердца сменился на просто бледный. Подойдя вплотную, я остатками силы провела по левому предплечью. Дождалась, пока в ладони соберется достаточно крови и разжала пальцы над открытой раной.

Кажется, само время замедлилось. Красные капли целую вечность летели в пропасть, успевая отразить и искры магии, и мое усталое, осунувшееся лицо, и будущее мира, которое я ему подарила...

Глава 17

Мастер Каррет честно выполнил свою часть уговора. Как только Таэлас Сумеречный и следовавший за ним как тень Эвенар Луннорожденный шагнули к сердцу мира, одновременно вытаскивая кинжалы, которые эльфы использовали на все случаи жизни, а отступила к своим советникам, у моих ног сверкнула искра разбившегося амулета-телепорта. И едва передо мной открылось пространство, я покинула залу, ставшую самой главной операционной в моей жизни.

Такая, наверное, есть у любого хирурга. Выйдя из которой ты никогда уже не будешь прежним, независимо от исхода операции. После которой остается только полное опустошение и чувство, что вот прямо сейчас ты сделал все, что мог, и немного больше. Отдал все свое мастерство. Сдал главный в жизни экзамен. Возможно, потом будут другие, сложнее, напряженнее... Возможно. Но здесь и сейчас ты отработал на пределе своих знаний, сил и возможностей.

Я сделала несколько шагов, тупо глядя перед собой, не понимая и не пытаясь понять, куда меня занесло. Я видела прямо перед собой широкое окно, за которым шуршал листьями пышных кустов предрассветный ветер, открывая то больший, то меньший кусок сереющего неба. Значит, управилась до рассвета, отстраненно подумала я. Молодец. Переведя взгляд, я обнаружила перед окном стол. Обычный рабочий стол. На котором стояла собранная дорожная сумка и лежала стопка бумаги и письменные принадлежности. На верхнем листе аккуратным почерком первого советника было выведено: "На случай, если захочешь оставить распоряжения".

Я устало хмыкнула и полезла в сумку.

Там нашелся запас еды, сменная одежда, укомплектованная аптечка и даже платок на голову. Все, как договаривались. Все для того, чтобы королева могла успешно сбежать. Тяжело вздохнув, я потянулась к застежкам королевского платья. Приоткрытая дверь справа вела в спальню апартаментов, где наверняка была оборудована и ванная комната. И я знала, что пока я здесь, я еще могу передумать. Или хотя бы отдохнуть перед дорогой. До обеда меня точно никто искать не будет. Нет ничего глупее, чем пускаться в путь с пустым резервом и после бессонной ночи. Не говоря уж о том, что меня никто никуда не гонит. А кое-кто даже активно пытается оставить...

Вот только жизнь давно научила рассматривать заманчивые предложения с точки зрения того, куда тебя заманивают. Если уж даже на человеческом троне мне, по хорошему счету, не место, с чего вдруг оно окажется на эльфийском? Тэл, конечно, уверяет, что влюблен, даже магией поклялся, но все это остро попахивало благодарной привязанностью пациента к целителю, спасшему ему жизнь. С таким я сталкивалась не раз, и даже не два. А Владыке я спасла несколько больше, чем жизнь, так что... Все объяснимо. Все, кроме того, что в ответ на эти мысли в груди отзывалось глухой болью, а глаза жгло от слез. Я никогда не мечтала о любимом и любящем муже, у меня и семьи-то уже давным-давно не было, так почему же сейчас так обидно отпускать этот шанс? Это же ну... несправедливо!

— Несправедливо? — хриплым шепотом сказала я себе, старательно растягивая губы в кривой улыбке. — Скажи это всем тем, кого тебе не удалось спасти. По крайней мере ты жива, а если все получится, будешь жить дальше... Разбитое сердце — проблема для слабаков, не способных собрать из осколков котика!..

Парадное платье, заляпанное по подолу слизью, скользнуло на пол. Ткань, стоившая дороже, чем вся моя жизнь. Во всех смыслах. Поэтому надо взять себя в руки и поспешить убраться отсюда раньше, чем ритуал в зале окончательно завершиться. К счастью, простые штаны и широкая рубашка не требовали каких-то особых усилий и задействования мелкой моторики, потому что от истощения руки тряслись, а пальцы отказывались слушаться в самый неподходящий момент.

Кое-как справившись с одеждой, я заколола волосы в компактный пучок и надвинула платок поглубже на лоб, чтобы спрятать острые кончики ушей под тканью. Ну вот и все. Я прошла в спальню, чтобы посмотреть на себя в ростовое зеркало. Неизвестно же, когда следующий раз доведется! Оттуда на меня смотрела совершенно обычная уставшая, осунувшаяся женщина в простой, но добротной одежде. Таких на улицах любого города в десятке дюжина, а уж в деревнях и на дорогах — еще больше.

— У тебя есть я, — сказала я своему отражению, быстро вытерев непрошеные мокрые дорожки со скул. — И мы справимся.

Решительно прошагав обратно в комнату, я подхватила дорожную торбу, перекинула ее через плечо и распахнула окно. Первый этаж оказался очень кстати, но меня не остановил бы ни второй, ни третий. Мягко спружинив на рыхлой земле, поймала равновесие и, в последний раз оглянувшись на приоткрытые створки, скользнула к боковому выходу. Он закрывался на ночь, но стражи там сейчас быть не должно, а какой-то замок меня не остановит.

Лошадь я брать не стала. Всаднику сложнее затеряться, тем более, в лесу, а моей первой целью был перелесок на севере столицы. Благодаря тому, что за последний месяц я хотя бы попыталась немного вникнуть во все текущие и стратегически важные дела королевства, я точно знала, что в ту сторону стягиваются остатки самых потрепанных армий. Кто-то остался без генерала, кто-то — без большей части боевых товарищей. В такой компании риск, что меня узнают в лицо, был достаточно велик (сколько их прошло через мой госпиталь и лично через мои руки), но прятаться всегда лучше на самом видном месте.

Выбравшись из дворца, я бодро зашагала по улицам только-только начавшего просыпаться города, бесстрашно срезая путь переулками и сомнительными подворотнями. Магии у меня, конечно, не осталось, но я и голыми руками могу взять анализы из такого места, до которого любой другой целитель не долезет, просто потому что не знает о его существовании!

К вечеру я добралась до расположения человеческих армий. Какие там часовые! Они были вымотаны похлеще меня. Никто не обращал внимания на скользящую за кустами тень в невзрачной одежде. А я шла вдоль полумертвых от усталости людей, готовящихся к ночлегу, раздолбанных и кое-как отремонтированных телег, лошадей, о которых заботились в первую очередь... От походной кухни шел непередаваемый аромат подгоревшей каши, однажды попробовав которую, вряд ли забудешь ее вкус. В голове билась только одна мысль: "Наконец-то эта война действительно закончена. Я положила ей конец. В течении месяца все, кто выжили, будут демобилизованы... А если у меня еще и все получилось с Сердцем Мира, у них будет неплохой шанс дожить до старости". Насчет долго и счастливо, я, конечно, не обольщалась, но почему бы и не да?

Могла ли я сделать больше, оставаясь королевой? Скорее всего. Но кто тогда поручиться за мое личное "долго"? Лично я бы не поставила на свою жизнь даже тухлую морковку, которую здешний повар использовал для зажарки, якобы отбивающий привкус прогорклого сала. Ага, как же! Между тем, в столице шла другая, почти мирная жизнь, и от этого контраста становилось не по себе. Я давно не строила иллюзий насчет свободы, равенства и братства, но все равно верила, что нормальная жизнь возможна для всех, кто ее действительно хочет. Иначе ни за какие блага мира не согласилась бы на сомнительное предложение Балдра.

В отдалении послышались крики, которые ни с чем не спутаешь, поэтому, быстро приняв решение, я уже в открытую зашагала в ту сторону. Кто бы сомневался! Санитарная часть здесь была организована из рук вон плохо, целители бегали и суетились, как курица с отрубленными головами, раненные орали и стонали, а добровольные помощники, помогавшие разгружать телегу, больше вредили. Закатив глаза и выругавшись как следует, я поглубже натянула косынку и перевязала покрепче узел, чтобы ни мои белые волосы, ни острые уши не помешали делать то, что я умею лучше всего.