По мере того, как я говорила, голос креп, а из самой глубины сердца поднималась волна уверенности в том, что ему я могу рассказать все, как есть. Все, как я чувствую. И в этом не будет слабости или глупости. И я говорила. Говорила о том, как устала от бесконечных распрей и придворных интриг. Как мне надоели бесконечные игры во власть и подлость игроков. Как я хочу снова открыть свою ветеринарную клинику, где пациенты хоть и норовят нагадить тебе в тапки, зато не в душу!

Когда я остановилась, чтобы сделать глоток, потому что пересохло горло, то заметила, как в ставших бездонными от расширившихся зрачков глазах эльфа отчетливо блеснули слезы.

— То есть, ты хочешь сказать, — тихо проговорил он, — что решила просто уехать, чтобы дальше жить свою простую, спокойную жизнь?

— Ну... да, — честно призналась я, разведя руками. — Я уже давно поняла, что в этой войне нет победителей. В любой войне всегда проигрывают обе стороны... У меня был договор с Ковеном, и я свою часть выполнила. Если б я не ушла, никто бы меня никуда не отпустил, так и доили бы, как крестьяне корову. Магия и кровь. Кровь и магия. Ведь по большому счету сейчас этой земле ничего больше и не надо. Может, еще немного спокойной жизни ее обитателей... Но это уже как пойдет.

— А как же... я? Мария, неужели ты думаешь, что я...

— А что тут можешь сделать ты? — горько улыбнулась я, убирая с его лица выпавшие из гладкой прически пряди. — Ты Владыка и все, что я сейчас перечислила в графе "Не хочу и надоело" — твоя жизнь.

Тэл поймал мою ладонь и прижался губами к кончикам пальцев.

— Любовь моя, мне... Мне казалось между нами... — он мучительно покраснел до кончиков ушей. — Я столько раз за последние дни представлял себе, как говорю тебе, что...

— Проблема умных людей в том, что в голове у них идет более интересная жизнь, чем в реальности, — устало вздохнула я. — Я тоже... много, о чем успела подумать, Тэл.

При звуках своего имени, в глазах Владыки вспыхнула надежда.

— Ты думала обо... мне?

Я кивнула. А смысл спорить? Выжатая до донышка целительница, едва избежавшая пожизненного рабства... Или он думал, что мне все это понравилось?

— Мария, я... За почти двести лет своей жизни, я не испытывал ничего подобного, — он выпрямил спину, но так и остался стоять на коленях. — Я уже отчаялся встретить женщину, которая тронет мое сердце... Уже смирился, что мне суждено стать тем, кто никогда не испытает счастья знать, что ему есть, за кого отдать жизнь. Потому и выбрал свой народ, но... Я полюбил тебя, моя владычица. С каждым днем я люблю тебя все больше и больше, Мария, я нуждаюсь в том, чтобы делать тебя счастливой и видеть счастье в твоих глазах. Я люблю тебя и буду любить до конца моих дней, и даже после... Если Луна призовет к себе мою душу раньше, я буду хранить и оберегать тебя, пока ты идешь своей дорогой. Но пока мы здесь, мы вместе... не гони меня... и не уходи, умоляю... Я говорил уже с Эвенаром о передаче ему власти, если это — единственное препятствие между нами. Я пройду дорогой смерти, если на той стороне будешь ждать ты...

На бледном красивом лице была написана отчаянная решимость полководца, поставившего на карту все. А я только сейчас заметила, как по моим щекам катятся слезы. С ними уходили боль и обиды прошлой жизни. В них растворялась усталость бесконечно длинного дня, растянувшегося на двое суток. Они смывали всю маскировку, к которой я привыкла за десятки лет своей жизни.

— Не надо, Тэл, — почти беззвучно прошептала я, всхлипнув. — Я... я тоже люблю тебя. И я слышала про этот ваш дурацкий ритуал. Это точно не то, чего я хочу... Оставь себе свою дурацкую власть... Просто... защити меня... от этого дурацкого мира, который мы, я надеюсь, все-таки спасли... А там посмотрим...

Оказалось, что обнажить душу гораздо сложнее, чем тело, но когда перед тобой это сделал двухсотлетний эльф, продолжать цепляться за накопленные за без малого сорок лет, показалось полнейшей глупостью. А еще, кажется, у меня начиналась тихая истерика. Я плакала и смеялась, не в силах больше произнести ни слова, но он помедлил лишь мгновение:

— Боги, какой же я идиот! — воскликнул он, подхватываясь с пола и сгребая меня в объятия. — Мари, девочка моя... моя маленькая уставшая королева... Боги, как же я не понял сразу!.. Прости меня, любовь моя, я вел себя как... как законченный... Ты так устала, а тут я... со своими требованиями, клятвами...

Он бормотал мне в волосы что-то еще, притянув к себе на колени и тихо баюкая в своих сильных надежных руках, но мне неожиданно захотелось совсем другого. Ну, не то чтобы совсем неожиданно, он первый начал...

— Поцелуй меня... по-настоящему, — прошептала я, бросив на него самый многозначительный взгляд, на который была способна. — Алона сюда никого не пустит.

— А откуда она?.. То есть, как ты... Ты хочешь... меня? Правда? Ты и я?..

— Ой, заткнись, — счастливо выдохнула я, впиваясь в его губы глубоким, страстным поцелуем.

Эпилог

— Ну наконец-то, — похабно осклабилась Алона, стоило мне только выглянуть из палатки в предрассветные сумерки.

Эта неуемная искательница приключений на свой зад с комфортом расположилась в складном кресле в десятке шагов от входа. Справа от нее, на пеньке, стоял кофейник и маленькая походная кружка, а левее, почти за спиной, догорал костер. У которого прямо на земле спал Балдр. В спальнике, явно великоватом для одного человека.

— А ты подслушивала, — укоризненно вздохнула я, устраиваясь в кресле, которое мне освободила помощница.

— Скажи спасибо, что не подглядывала, — беззвучно хохотнула она, наливая мне кофе и усаживаясь прямо на землю. — Не представляешь, сколько мне усилий стоило не ворваться с криком: "Да сделай уже его! Почто нормального мужика мучаешь?"

— Представляю, — фыркнула я, пытаясь скрыть неизвестно откуда взявшееся смущение. — А с чего ты взяла, что он нормальный?

— Спросила, он сказал, что нормальный, — хмыкнула помощница, но тут же посерьезнела: — Когда мы поняли, что ты пропала, он сразу такой поисковый штаб развернул... Думаешь, я не догадалась, что ты решила провернуть свой изначальный план? Да в тот же момент, когда ты расписала ритуал по пунктам и раздала указания! Так что вопрос был только в том, куда тебя могло понести. А остроухий Владыка молодец — никаких эмоций, никаких лишних телодвижений, только проверенные люди, личный допрос твоего советника. Но когда Каррет поклялся на крови и магии, что это было твое решение... Слушай, даже мне его жалко стало. Аж почернел от горя, всех прогнал из кабинета, посидел немного один, а потом позвал Эвенара. Весь разговор я не разобрала, сама знаешь, я в эльфийском не очень, но уж слова "власть", "смерть" или "долг" в состоянии понять.

— Он приказал ему принять власть, — медленно проговорила я, грея руки о кружку. — Тэл решил, что если я не хочу быть женой Владыки, он откажется от власти. Но для этого ему нужно пройти дорогой смерти... Этот их ритуал — практически зеркальное отражение того, который проводит... проводил Орден Белых Целителей, чтобы получить благословение Жизни.

При мысли о том, на что был готов пойти Тэл, по открытым плечам и спине пробежали мурашки. Близость с ним оказалась не похожей ни на что, случавшееся со мной раньше. Его нежные, трепетные прикосновения, горячие поцелуи и отчаянная потребность знать, что я счастлива в его объятиях, пробудили во мне такую страсть, о которой я даже не подозревала. Тэл был настойчивым и податливым одновременно, а его тело так искренне откликалось на каждое мое движение, что у меня кружилась голова. Впервые почувствовав, что значит быть с кем-то единым целым, я... не испугалась, нет... Это было очень необычно, но как-то и очень правильно. Как будто во мне всегда жило понимание, как это должно быть, и этой ночью я его просто узнала. Внизу живота снова сладко заныло от желания повторить это волшебное единение...