— Сильно сомневаюсь, что та, кто способна блокировать распространение гнили, чего-то не знает об эльфийской магии, — медленно проговорил парень, пока я вглядывалась в бледнеющие пятна. — Так что тебе от меня нужно, целительница? Зачем ты меня спасла и продолжаешь лечить?
Я задумалась. Хороший вопрос. И время он выбрал самое подходящее, чтоб его задать, ничего не скажешь. Сил врать уже нет, а правда была такая, что главному целителю военного госпиталя и озвучивать-то неловко. Я вспомнила, как стояла над его израненным телом на болоте, и восхищалась тем, что в этом полутрупе каким-то чудом умудряется биться жизнь. Потому что по всем целительским показателям и законам природы его душа давным-давно должна была давать отчет создателям.
В Школе нас учили ценить жизнь во всех ее проявлениях... На словах, понятное дело, но наивная идеалистка из приграничного городка все принимала за чистую монету. Удивительно, что даже спустя двадцать лет, я такой и осталась. Несмотря на все, чего успела насмотреться и у людей, и у эльфов. В то время, как коллеги и пациенты настойчиво демонстрировали свои максимально непривлекательные стороны, Белая Целительница с упорством, достойным лучшего применения, продолжала работать так, как ее учили, а не так, как было выгодно. В глубине души я верила, что добро всегда возвращается. Конечно, со временем этот принцип трансформировался в простое "нормально делай — нормально будет", который пока ни разу меня не подводил.
Но не признаваться же в этом подранку, которого я только что неизвестно зачем откачала? Поэтому я равнодушно пожала плечами и ответила то, что говорила обычно Алоне:
— А почему кот яйца лижет? Может, вот и лижет. Так и я, просто потому что могу. Так что там с магией?
Он слегка приоткрыл глаз, как будто пытался прочитать по моему лицу, правду я говорю или нет.
— Ну, что ж... — так ничего не разглядев, осторожно проговорил эльф. — Пусть никто не скажет, что Влад...делец одной из Рощ оказался настолько неблагодарным мерзавцем, что отказал своей спасительнице в просьбе...
Я удивленно приподняла брови. С одной стороны, я и так догадывалась, что Тэл не прост, с другой же, владение целой Рощей делало его еще более желанным пленником. В пользу того, что парень не преувеличивает свою значимость, говорила его магическая сила. У эльфов, в отличие от людей, размер резерва определялся исключительно и только генетикой, случайности были абсолютно исключены.
Далеко ходить не надо — я и сама была тому ярким подтверждением. После смерти матери я нашла в ее личных вещах несколько ветхих официальных писем с печатью одного из эльфийских генералов, чье имя было на слуху во времена моего детства. Содержание этих писем косвенно подтверждало, что именно он принял непосредственное участие в моем появлении на свет. Их я сожгла в первую очередь. Одной тайной меньше, но зачем хранить лишние подтверждения случайности собственного появления на свет?
Мы проговорили с Тэлом до рассвета. Он подробно описал, что чувствовал, когда гниль блокировала его магию. Как попытался сам, за счет резерва выжечь эту дрянь, и как у него ничего не вышло. Остроухий так разоткровенничался, что в какой-то момент я даже взялась записывать, благо, бумага и письменные принадлежности у целителей всегда под рукой. Понятно, что сопоставление и анализ этих данных потребуют времени, но уже сейчас мне было понятно, что где-то здесь ключ к тому, как обернуть вспять распространение гнили. А там, глядишь, и правда получится восстановить утраченные земли...
На этой мысли я решительно помотала головой. С чего это вдруг меня волнуют мировые проблемы? Да, Балдр прав, в юности я мечтала сделать что-то глобальное, но... "Идеалистка" не синоним "идиотка". Если за время до ритуала не выйдет то, что мы спланировали с Алоной, я просто тихо свалю из этого гадюшника туда, где меня никто не найдет. И пусть Ковен во главе с мастером Карретом разбирается с последствиями своей дурости.
Конечно, бывшая наемница постоянно твердит, что мои острые уши не спрячешь ни под какой целительский платок, но я постараюсь. Жизнь дороже.
— У меня остался всего один вопрос, — с трудом сдерживая зевоту, я задумчиво посмотрела в окно на быстро розовеющее небо. — Что заставило тебя в принципе полезть через это болото? Или ты доброволец? Ты же знал, что там гниль, не мог не чувствовать!
Остроухий неожиданно зло усмехнулся:
— Мария, мои владения сожжены твоими соотечественниками, — в его голосе прозвучало отчаяние и обреченность смертника. — Сердце Мира, которое мы чувствуем гораздо сильнее людей, уже практически остановилось. За что бороться? Да и зачем? Генерал Аведис и такие, как он, сделали все, чтобы уничтожить наш мир... Я понимаю, что тебе совершенно нет до этого никакого дела, но именно поэтому могу сказать тебе честно: мир доживает последние месяцы. Максимум, год-два. У эльфов нет шансов без Белой Королевы, но я должен был попытаться найти ее первым и договориться. Но Гербоуд сказал, что коронация уже завтра, а значит, я не успел, люди снова оказались быстрее. Так что теперь все, что мне остается, прекратить эту бессмысленную агонию своего народа...
— Не очень оптимистично, — задумчиво хмыкнула я, подумав о том, что как-то подозрительно гладко складывается мой план.
Как показывала жизнь, на ловца зверь бежал только в поговорках селян, на деле же за ним приходилось побегать. Да и то, не факт, что поймаешь. А тут — пожалуйста! Стоило только подумать о заключении реального мирного договора с эльфами, как выясняется, что уполномоченный Владыки сам меня ищет. Да так успешно, что даже пятно гнили оказалось ему нипочем!
— Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас, поверь, — поморщившись то ли от физической, то ли от душевной боли, ответил Тэл.
— Так-то оно так, конечно, — я встала, напоследок просканировав его на удивление стабильное состояние. — Но я думаю, что рано складывать лапки. Что, если Белая Королева окажется совсем не против сотрудничества?
— Сколько тебе лет, мэтрис? — устало закрыв глаза, пробормотал остроухий.
— Почти сорок, — не понимая, к чему он клонит, призналась я.
— Ты такая взрослая, а все в сказки веришь, — обидно фыркнул он, натягивая одеяло на голову. — Белая Королева, спасающая эльфов... Ледяной Дракон с горячим сердцем... Таэлас Сумеречный — идиот... ага... что еще придумаешь?.. Впрочем, плевать...
Бормотание эльфа становилось все тише и неразборчивее. Последние слова я не расслышала, скорее, догадалась. Убедившись, что он окончательно вырубился, я вышла в коридор. Младший целитель Гербоуд, успевший придремать, сидя прямо на полу, при звуке моих шагов постарался резко вскинулся, но я только покачала головой и, приложив палец к губам, кивнула на соседнюю комнату, которую занимала Алона.
Ложиться уже было не к чему, поэтому я разбудила помощницу.
— Вставай, пройдемся немного перед общим подъемом, — негромко проговорила я, когда она высказала свое нелицеприятное мнение поведением начальства. — Сама же говоришь пациентам, что ранний подъем — залог того, что день сложится отлично.
— Да, но это потому что ничего хуже этого я просто не могу придумать, а обливать их ледяной водой ты запретила, — проворчала она, вставая с постели и натягивая нижнюю рубаху.
— Только на марше, — фыркнула я. — И только совсем тяжелых. А в целом ничего против твоих закаливаний я не имею. Шевелись давай, разговор есть...
— Вот сама и ешь свои разговоры, — не унималась Алона, уже шнуруя ботинки. — Чего вскочила-то в такую рань?
— Я не ложилась. Эльф чуть не отъехал ночью, реанимировала.
Помощница уставилась на меня, широко распахнув глаза, но тут же собралась:
— Так-так-так... вечером с ним точно все нормально было, — пробормотала она. — И Гербоуд его сканировал. Что мы упустили?
— Сдается мне, крепкую мужскую дружбу, — язвительно процедила я. — Что-то наш младший целитель скрывает, но с этим еще будет время разобраться после коронации. А пока вот что...
