В том, что все без исключения члены «Совета Двенадцати» в ближайшее время смогут вернуться к работе, сомнений не было ни у кого. Ибо люди, привыкшие к частым эмоциональным нагрузкам и умеющие принимать плодотворные и верные решения в стрессовых ситуациях, просто не могли иначе. В противном случае, они бы не сумели пройти жеточайший отбор. И, не добились своих постов в реалиях очень жёсткой, зачастую смертельной, конкуренции.

Почувствовав, что молчать больше невмоготу, а желающих высказаться не находится, на правах Главы Правительства, пусть с появлением Сталина, его должность и стала выглядеть немного формальной, слово взял Леонид Ильич Брежнев. И, как и положено в кавычках «хорошему», съевшему не одну сотню собак на подобных заседаниях руководителю, задал первый вопрос.

— Какие будут соображения, товарищи? — Сразу же «переведя стрелки» и, таким вот, немудрящим но, тем не менее, очень действенным способом дав «животворящего пинка», хмуро спросил он. И, сверкнув глазами из под густых бровей, хмыкнул. — Георгий Карпович, не желаете взять слово?

— … !…!…! — Хватая широко раскрытым ртом воздух и, казалось, задыхаясь от нехватки кислорода, не нашёл что сказать, потерявший весь свой апломб Цинёв. Но, будучи «выкованным из крепкой стали» «человеком системы», всё же сумел взять себя в руки и ответить. — Воздержусь, пожалуй, Леонид Ильич! — Сдавленно но, достаточно громко, чтобы все присуствующие услышали, прошептал он. И, наполнив лёгкие живительной порцией кислорода, уточнил причину отказа. — Ибо неслыханность и масштаб происшествия таковы, что это не влезает ни в какие ворота!

— И как теперь быть? — С интонациями философствующего и слегка но, тем не менее, перманентно* (*постоянно) пьяного, попа-расстриги, ни к кому не обращаясь, задал волнующий всех ворос Дмитрий Фёдорович Устинов.

Перед глазами Маршала Обороны стояла хрупкая и такая желанная но, в свете последних событий, оказавшаяся практически недостижимой, фигурка Мэй Синг. Из «простой китайской чиновницы, второго или, даже третьего эшелона», в одночасье превратившейся в имеющую магические способности и, как выяснилось, контактирующую с представителям Иного Разума, Небожительницу.

А видение того, как это… пугающее до желания немедленно обмочиться, или сделать что-нибудь горахдо позорнее и хуже, существо, парой лёгких движений огромной когтистой лапы убрало «в никуда» одиннадцать тонн, с таким трудом добытого золота, вырисовывало совсем не радостные перспективы.

Окончательную точку на мыслях о возможном противостоянии, ставила метальная мощь этого, один Бог знает откуда взявшегося, да ещё и, к тому же летающего на своих огромных кожистых крыльях, ужаса. Ибо, будучи опытным военноначальником, Дмитрий Фёдорович не то чтобы понимал а, скорее, догадывался, что их внутреннюю сущность изучили осторожно и, можно даже сказать, «любя». Хорошо, если в одну десятую, если не в сотую, долю имеющихся у разумного дракона, возможностей.

Из материалов, хранящихся на смартфоне и ноутбуке, всей душой ненавидящего одарённых, а потому тщательно и скрупулёзно изучающего «врага», попаданца Спивайло, Устинов знал, что все обладающие магическими способностями люди, могут ставить энергетические щиты. Имеющие мощь, сравнимую с личной физической силой каждого конкретного человека.

И, если защитный экран того же Принца Генриха, теоретически мог выдержать выстрел из пистолета Макарова, то свойства и… скажем так… «технические характеристики» невидимого купола, который может воздвигнуть этот, с лёгкостью парящий на своих демонических крыльях, левитирующий кошмар, были просто невообразимы.

— Не о том думаете, товарищи! — Видя, что тягостная атмосфера никак не желает рассеиваться, преувеличенно бодрым голосом, заявил Андрей Николаевич Косыгин. И, желая перевести вяло текущую беседу в более конструктивно русло, широко улыбнулся. — Давайте зрить в корень! И, ежели отбросить или, по крайней мере, на какое-то время забыть о подавляющем воображение образе нашего недавнего визави, то, в животрепещущем и, извините за оксюморон, «сухом» остатке, мы имеем то, что наши стремления одобрены. Так же, как и получение всеми второй молодости и намерения посетить будущее и сохранить Советский Союз!

— Вы надеетесь, что нам, просто так и за здорово живёшь, спустят с рук вмешательство в этот, как его… пространственно-временной континуум? — Не на шутку разволновавшись, дрожащим голосом осторожно попытался выяснить Председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Викторович Подгорный.

И, так как на этот, основополагающий вопрос ни у кого не было ответа, снова наступила тишина. Которую, спустя пару минут, прервал не очень уверенный но, тем не менее, спокойный и вселяющий некоторую надежду, голос Юрия Владимировича Андропова.

— Мне кажется… — Без особой убеждённости в голосе, негромко начал он. — Или, вернее, по мнению учёных, тщательно изучивших сохранённые на полученных из грядущего устройствах видеозаписи, это самое «вмешательство» уже произошло. Как раз в тот момент, когда Его Высочество со спутницами попали в эпицентр ядерного взрыва и переместились к нам. И теперь… — Тут глава Комитета Государоственной Безопасности сделал небольшую паузу. Но, под требоватльными и заинтересованными взглядами нетерпеливо смотревших на него товарищей, вынужден был продолжить. — … По мнению наших аналитиков, мы, то есть, наша планета, представляем собой какую-то особую, «отдельную», так сказать, ветку вероятности. Так что, никакие «временные парадоксы», а так же, ставшая притчей на многих языках, «опасность убить собственного дедушку», нам не грозят.

— И, на чём основана эта ваша, прошу заметить, абсолютно не проверенная и никем не подтверждённая теория? — Запальчиво воскликнул Андрей Андреевич Громыко. Который, будучи министром иностранных дел, в силу особенности характера и умения а, главное, желания до конца отстаивать свою точку зрения, заслужил у западных дипломатов прозвище «Мистер Нет». — Они что, по фасону платьев и пирсингу в носу, определили, что это не наше будущее?

— Всё немножко не так… — Радуясь, что импровизированное но, такое необходимое заседание, наконец сдвинулось с мёртвой точки, попытался возразить Андропов. И, видя что Андрей Андреевич набирает в грудь воздуха, собираясь «стереть в порошок» и дискредитировать высказывания «этих, потерявших связь с реальностью умников», поспешил продолжить. — Судя по выкладкам наших астрономов, самым тщательнейшим и скрупулёзнейшим образом изучивших рисунки созвездий, мы, то есть, прошу прощения за то, что вынужден повториться, наша планета, ушли где-то на десять тысяч лет вперёд, относительно «их» времени.

— Бесовщина какая-то! — Изо всех сил подавляя желание перекреститься, еле слышно прошептал Николай Анисимович Щёлоков.

А обладающий цепким и острым умом, а так же критическим мышлением, Арвид Янович Пельше, сразу же «выдал на гора» наиболее вероятную догадку.

— Получается, это не «мы» «их» прошлое! Та цивилизация, оказавшаяся тупиковой веткой развития, ушла в небытие. А мы, то есть, наш вариант Вселенной, и есть самое, что ни на есть, реальное и существующее будущее!

— Снимаю шляпу, Арвид Янович! — Привстав со стула и совершив небольшой поклон, похвалил Пельше Андропов. И, подтверждая только что озвученную Главой Комитета Партийного Контроля версию, сказал. — Именно к такому, — ну или, более-менее, похожему, — на всякий случай поправился он, — мнению и пришли наши, ознакомленные с фактами, эксперты.

— Но, тогда получается, что мы, переместившись с помощью Его Высочества в это «их будущее», можем оказаться в мире ядерной зимы? — С небольшим испугом в голосе предположил Михаил Андреевич Суслов. — Где, «человек человеку волк», а главной ценностью считаются «еда и патроны».

— Полагаю, что опасность сильно преувеличена. — С твёрдой уверенностью заявил второй заместитель Андропова, Семён Кузьмич Цвигун. — Конфликт «там», — он многозначительно поднял глаза к потолку, — судя по сохранившимся обрывком новостей на доставшихся нам устройствах, а так же по материалам допро… то есть, прошу прощения, бесед с приведёнными к нам Принцем Генрихом гостями, был локальный. И до полномасштабной, всё и вся разрушающей ядерной войны, дело дойти не могло.