Но в один из темных и снежных декабрьских вечеров он явился сам. Без приглашения и предупреждения, что, конечно, было в его стиле, пришел и просто позвонил в ее дверь. Рита, которая ждала курьера с доставкой, открыла, не думая, и сначала не поверила своим глазам.

— Ты..?

Он вошел прежде, чем Рита успела закрыть дверь. Отодвинул свободной рукой в сторону, разулся и безошибочно определил, где у нее кухня.

— Атаман!

Рита запахнула халат, но скрыть под ним живот было невозможно, и поспешила за мужчиной. Атаман не обернулся, и среди вывалившихся из бумажного пакета на стол мандаринов она заметила полупустую бутылку виски. Попыталась отнять, но Атаман оказался проворнее.

— Ты пьян.

— А ты беременна.

Рита почувствовала, как к щекам прилил румянец, словно он бросил ей в лицо обвинение. В голове набатом запульсировали непроизнесенные вслух слова.

— Зачем ты пришел?

Атаман отступил на шаг, его лицо исказила гримаса непонимания. Он вылил остатки алкоголя в раковину и протянул пустую бутылку Рите, но она не взяла. Атаман хрипло рассмеялся, положил бутылку на стол плашмя и раскрутил двумя пальцами.,

— Тебе лучше уйти.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Он посмотрел исподлобья и сделал шаг вперед. Обхватил ладонями ее лицо и притянул к себе. Рита не сопротивлялась, только сжала запястья Атамана руками, но не зажмурилась и глаз не отвела.

— Что будешь делать дальше?

— Рожать, — процедила она, и он уткнулся лбом в ее лоб.

Долго смотрел пустым взглядом куда-то ей в переносицу, потом повторил на автомате:

— Рожать.

И в то же мгновение отпустил Риту. Нагнулся, так что они стали почти одного роста и положил голову ей на плечо. Провел ладонями по талии, сжал, словно прощаясь, и потерся носом о ключицу. Сама не зная зачем, Рита обхватила его голову руками и зарылась пальцами волосы.

Удивилась, заметив среди прядей то ли седину, то ли отросшие светлые корни. Закрыла глаза и вдохнула уже ставший привычным запах цитрусового леса. Леса, который она уже где-то слышала.

Рита распахнула глаза, и Атаман, словно почувствовав возникшую в ней перемену, резко выпрямился и впился в ее рот губами. Так, что она не успела ничего сказать, ни возразить. Не прерывая поцелуя, он поднял ее под бедра и понес в спальню так уверенно, будто не раз там бывал. Положил на кровать и стянул пальто, оставшись в одной расстегнутой до груди белой рубашке.

— Ты всегда носил костюмы? — спросила Рита, отодвигаясь.

Атаман потянул за пояс ее халата и покачал головой.

— Нет.

— Чем ты занимался раньше?

Он перехватил ее за щиколотки и медленно потянул на себя, поднес к губам и поцеловал.

— Много чем.

— А конкретно?

Рита приподнялась на локтях, и Атаман рассмеялся. Отпустил ее ноги и медленно расстегнул пуговицы на рубашке. Потом сбросил брюки и потянул на себя одеяло.

— Я долго жил за границей, учил языки, строил бизнес.

Она разочарованно вздохнула.

— И это все?

Атаман осторожно снял с Риты халат и укрыл одеялом. Подбил подушку так, чтобы было удобно лежать, и подтянул ее спиной к груди, погладил большой уже живот, пристроился рядом.

— Спи.

— Ты не ответил на вопрос.

Она попыталась обернуться, но он не дал. Мягко, но настойчиво отвернул ее лицо, целомудренно чмокнул в висок и вздохнул.

— Спи, — повторил сипло и быстрее, чем Рита успела возразить, сам провалился в дремоту.

Она, привыкшая спать одна, попыталась высвободиться из хватки Атамана, но он не отпустил. Наоборот, еще теснее прижался сзади, так что Рита почти задохнулась от тяжести его тела, и перестала бороться. Подумала, что не уснет, но ребенок, успокоенный чужим теплом, перестал пинаться, и она тоже провалилась в сон.

Атаман разбудил ее утром. Нежными поцелуями и такими же осторожными ласками. Она бессознательно раскрыла ему объятия и позволила любить себя так нежно и страстно, как никому и никогда. Ей снилось озеро и по-летнему жаркое солнце, запах кожи и боль, которая была так похожа на удовольствие.

Рита окончательно проснулась, только когда хлопнула дверь. Приподнялась на кровати, вспоминая прошедший вечер, а потом, как была обнаженная, бросилась к окну. Двор покрывал ровный слой выпавшего за ночь снега. Атаман вышел из подъезда, и стоявшая у тротуара черная бэха мигнула фарами.

Он включил мотор, достал из багажника щетку и принялся методично счищать с крыши и капота снег. Рита встала на цыпочки и прикусила кулак. Этого не могло быть, просто не могло! Но эту бэху она бы узнала в любом состоянии спустя любое количество времени! В груди предательски заныло, и она распахнула окно.

В лицо дохнуло холодом, и она съежилась, прикрыв грудь руками. Отвернулась, чтобы взять одеяло, а, когда вернулась к окну, Атамана внизу уже не было, и только два ряда темных следов напоминали о прошлом, которое Рита с ним когда-то разделила.

Она сглотнула, но так и не смогла выдавить из себя ни слова. Закрыла окно и вернулась в постель. Легла на бок и обхватила живот руками, а потом расплакалась — так, как не плакала с тех пор, когда последний раз виделась с Кириллом.

Результаты исследования Атаман вскрыл сразу, как получил. Отцом ребенка был не он. Потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить эту новость, разложить в голове и хоть как-то рационализировать.

Отцом ребенка, которого носила под сердцем любимая женщина, был другой мужчина. Кирилл растер лицо руками и крутанулся в кресле. Потом встал, не в силах найти себе место, и ткнул в кнопку вызова секретаря.

— Отмени все встречи на сегодня и завтра. Меня ни для кого нет.

— Что передать господину Марко?

— Ни для кого, — отрезал Кирилл и отключился.

Стянул галстук и бросил на кресло, расстегнул рубашку, не в силах надышаться и попытался распустить манжеты, но запонки не поддавались. Тогда Кирилл сорвал их, закатал рукава к локтям и вышел в соседнюю с кабинетом комнату, где для него был оборудован спортивный зал.

Встал у груши и погладил мягкую кожу ладонью.

Не он. Не он. Кто-то другой — Харитонов?

Кирилл сжал пальцы в кулак и ударил. Груша качнулась в сторону и вернулась на место. Он не стал останавливать движение снаряда, и сам подстроился под его ритм. Сбросил туфли, потанцевал на месте, потом избавился от носков.

Что же ты наделала, девочка моя…

Он танцевал дикий, горький танец, отбивая удары руками и ногами так, как когда-то учили его лучшие мастера кикбоксинга. Уворачивался от летящей навстречу груши и уходил в сторону или, наоборот, встречал ее выверенным ударом, заставляя бесконечно отступать и нападать.

Кирилл остановился, только когда дорогой костюм насквозь пропитался потом. Осушил в один прием пару бутылок с водой и вздохнул, смиряясь с неизбежным.

Потом нашел в баре виски, подвинул кресло к окну с красивым видом на город и оставшуюся часть вечера провел в раздумьях, которые прервало появление Кемаля.

— Я сказал, меня ни для кого нет, — гаркнул Кирилл, не оборачиваясь.

— Бэха готова, — ответил араб, и он обернулся.

— Ключи.

Кемаль подумал немного, потом достал из кармана брелок и осторожно положил на стол. Кирилл никак не смог бы достать его сам, не покинув пост у окна. Он встал, пошатываясь, и приблизился к столу, но Кемаль оказался быстрее.

— Я отвезу.

— Ключи от моей машины, сейчас…

Кирилл вытянул вперед руку.

— Я отвезу, — повторил араб и вышел из кабинета.

Кирилл какое-то время стоял, молча глядя ему в спину, потом рассмеялся и, произнеся страшное ругательство, поплелся за помощником, но в дверях его развернула секретарь.

— Вам нужно переодеться.

— Прочь…

Конечно, она бы с ним не справилась, но рядом стоял Кемаль и двое телохранителей. Трезвый, Кирилл без проблем уложил бы всех троих, но в том состоянии, в котором он находился сейчас, они вполне ловко уложили его. Привели в порядок и посадили в машину, за рулем которой уже ждал Кемаль.