— Не надо. С комнатой все хорошо.

— Точно?

— Точно.

Он сказал это быстрее, чем собирался. Беата отпила воды и не стала спрашивать дальше.

У дальнего стола мужчина пытался развернуть огромную карту, не задев чашку соседа. Каждый раз, когда ему удавалось освободить чашку, за картой исчезала его жена. Она терпеливо называла места, которые хотела посетить, не подозревая, что у мужа перед глазами пока только море.

Беата скользнула взглядом по этой конструкции.

— Я решила сегодня обойтись без плана улиц. Если что, спрошу дорогу.

— Хорошая мысль.

— Ты со мной к фонарщикам не идешь?

Конрад хотел сказать «иду». Уже представил, как они будут разглядывать цветные стекла, а Беата непременно выберет то, которое на свету окажется совсем другим. Вместо ответа он отпил из чашки.

— Нет. Я побуду дома.

— Хорошо. Встретимся у пристани. Я, наверное, приду чуть раньше, хочу посмотреть старые ступени у воды.

Вот здесь можно было сказать про работу. Беата сидела напротив, никуда не уходила. Не было ни срочного письма, ни чужого разговора, ни причины откладывать.

Конрад подумал о том, как уверенно произнес сто шестьдесят у нее за столом. Затем о том, что за полдня успеет больше, чем за два коротких утра. К четырем он ведь выйдет.

— К лодке буду, — сказал он.

— В четыре отход, не встреча. Давай без четверти четыре у синей двери.

— Без четверти четыре. Договорились.

Беата улыбнулась, довольная точностью. Он протянул руку, и она положила пальцы ему на ладонь. В ее взгляде оставалась вчерашняя теплая близость. Конрад сжал ее пальцы, так и не решившись заговорить о заказе.

Он поцеловал ее руку и спросил, не нужна ли ей сумка полегче.

После завтрака он действительно вышел на короткую прогулку. Дошел до угла дома, постоял под деревом и вернулся. С моря тянуло прохладой, в гостиной уже было светло.

Беата собиралась в своей комнате. Через открытую дверь Конрад видел, как она выбирает между двумя заколками, прикладывая их к волосам. Он задержался на пороге.

— Деревянную, — сказал он.

Она повернулась к нему.

— Почему?

— Она лучше держалась вчера на ветру.

— Убедительный довод. Редко кто хвалит украшение за честную службу.

Он подошел и помог закрепить прядь, на этот раз правильно. Беата прижалась щекой к его ладони. Конрад хотел остаться с ней еще немного, но из своей комнаты видел стол и темный край незакрытого футляра.

Вернувшись, он проверил, высохли ли исправленные страницы, и переложил их отдельно. Затем поставил часы справа от общей партитуры. До встречи оставалось много времени, если теперь не отвлекаться.

За окном заговорили первые прохожие. Конрад прикрыл ставню, оставив узкую щель для свежего воздуха, взял карандаш для сверки и отметил первый такт.

У фонарщиков Беата провела больше часа и не заметила, как он прошел.

Мастер показывал, как вставить в каркас узкие цветные стекла. С виду одинаковые пластинки на свету становились то зелеными, то медовыми; одна из них дала на белой стене целое синее пятно с прозрачным краем. Беата сразу представила такой фонарь у окна своей столовой и тут же вспомнила, что дома рядом висит красная занавеска.

— С красным будет странно, — сказала она.

— Будет весело, — возразил мастер.

— Мне там еще обедать.

Он достал бесцветное стекло и предложил вставить цветную полоску только по нижнему краю. Беата рассмотрела образец, похвалила работу и попросила оставить ей рисунок. Покупать большой фонарь перед прогулкой на лодке было неудобно. Впервые за утро она порадовалась, что Конрад остался дома: не пришлось бы уговаривать его нести еще одну коробку.

Ей хотелось потом рассказать ему про мастерскую и услышать, что он скажет о синем свете на красной занавеске. Наверняка что-нибудь про праздничное заседание городской управы.

К обеду она вернулась в «Солнечную террасу». Конрад вышел из своей комнаты, когда она поставила сумку на кресло. Выглядел он сосредоточенным, но уже не таким сонным.

— Отдохнул? — спросила Беата.

— Немного. Как фонари?

Она показала рисунок. Он развернул лист, прищурившись, рассмотрел схему крепления и спросил, выдержит ли фонарь крюк у нее над окном. Беата объяснила, что фонарь пока существует только на бумаге.

— Тогда крюк справится, — сказал он.

Она рассмеялась и потянула его к себе за лацкан.

— Ты даже не пытаешься меня отговорить.

— От хорошего фонаря? Не имею оснований.

Они пообедали вместе, недолго. Беата рассказывала о мастерской, Конрад слушал и задавал вопросы. Она не заметила ничего, что следовало бы настойчиво выяснять. После обеда он снова ушел к себе, сказав, что еще немного побудет в комнате.

Беата готовилась к прогулке без спешки. Сменила туфли, выбрав те, чьи подошвы не скользили по мокрым доскам, поправила волосы, вынула синюю накидку. На дне сумочки нашелся городской складской ключ. Она посмотрела на него с удивлением и оставила в ящике.

Рисунок фонаря она оставила на столе в гостиной, а конверт с билетами забрала.

Этой прогулки она ждала особенно. У арок ей хотелось послушать, как Конрад описывает звуки: однажды на концерте он объяснил ей вступление альтов, и с тех пор она каждый раз находила его сама. Он не поучал, не требовал восхищаться тем, что нравилось ему, просто замечал то, мимо чего она прежде проходила.

Беата представляла, как они будут сидеть рядом в лодке. Потом она попробует назвать услышанный звук, ошибется, он поправит или не поправит. Возможно, они оба просто помолчат. В таком вечере ей нравилось даже неизвестное.

Перед выходом она постучала в его дверь.

— Конрад, я пойду раньше. Хочу посмотреть ступени у пристани.

Он открыл почти сразу. В руке у него был носовой платок; он вытирал большой палец. Беата решила, что испачкался чем-то за обедом, и не придала этому значения.

— Хорошо.

— Встречаемся без четверти четыре у синей двери. Ты помнишь?

— Помню. Я подойду.

— Билеты у меня.

— Отлично.

Она задержалась, ожидая поцелуя. Он шагнул к ней, обнял, и она на мгновение прижалась лбом к его плечу.

— Не засыпай, — сказала она.

— Не засну.

Внизу Альма спросила, вернутся ли они к ужину. Беата назвала примерное время, получила тонкую подушку для лодочной скамьи и обещала не оставить ее на островке.

— Лучше привезите, — сказала хозяйка. — У меня они состоят в строгом учете.

— Запишите на меня одну.

— Уже записала. У вас надежный вид.

У пристани было людно. Беата сначала спустилась к старым ступеням, посмотрела на воду между сваями, затем вернулась к синей двери. На часах было половина четвертого.

Лодка уже стояла у причала. Широкая, с длинными скамьями и небольшим навесом в кормовой части. Беата с удовольствием отметила, что сиденья выглядят удобнее, чем на рисунке. Она выбрала глазами место, где им обоим будет хорошо видно берег.

Рядом женщина в соломенной шляпе пыталась угадать, с какой стороны сесть, чтобы увидеть арки первой. Лодочник объяснил, что лодка подходит к ним боком, потом разворачивается и все успевают посмотреть.

— Значит, ошибиться невозможно? — уточнила женщина.

— Можно сесть спиной к морю, но и тогда вы услышите.

Беата улыбнулась и посмотрела на часы.

Без четверти четыре.

Она отошла чуть в сторону, чтобы Конрад сразу заметил ее синюю накидку. Он мог задержаться на лестнице, не сразу найти дорогу или просто посмотреть неточные часы. Беата сама иногда выходила из конторы позже, чем собиралась. Пять минут ничего не меняли.

Через пять минут лодочник пригласил пассажиров спускаться.

Беата подошла к кассе.

— Мы идем вдвоем, но мой спутник еще не пришел. Можно я оставлю его билет у вас, а сама пока постою здесь?

Женщина за окошком взяла билет.

— Назовите имя.

— Конрад Вельт. В темно-синем сюртуке.