— А восьмой вечер оставим для концерта, — добавила она. — Программу еще не вывесили. Посмотрим позже.

Он кивнул, и она убрала лишние листки в сумочку.

На рынок они пошли пешком. Улочки спускались к площади короткими ступенями; у порогов стояли широкие чаши с цветами. Беата дважды остановилась у мастерских тканей, но удержалась от профессиональных расспросов.

В третьей все-таки не удержалась.

За прилавком висела накидка небесно-синего цвета. Беата сразу увидела хорошее переплетение, подняла край к свету и только потом вспомнила, что приехала отдыхать.

— Можешь спросить, — сказал Конрад. — Я посчитаю цветы у двери.

— Там всего четыре.

— Тогда придется считать медленно.

Она спросила о ткани. Продавщица объяснила, что основа привозная, а красят ее здесь. Беата не стала спорить о цене: вещь была хороша, работа аккуратна, оттенок ей шел. Она примерила накидку, расправила плечи и повернулась к Конраду.

— Не слишком ярко?

— Повернись к двери.

Она повернулась. Солнечный свет лег на синюю ткань, и Конрад несколько секунд молчал.

— Вот так оставь, — сказал он.

Беата почувствовала, как улыбается еще до того, как увидела себя в зеркале. Ей нравилось, что он смотрит внимательно, а не выдает похвалу по обязанности.

Продавщица показала застежку. Конрад попробовал закрыть ее одной рукой и случайно прикрепил край накидки к собственной манжете.

— Кажется, я теперь тоже часть покупки.

— За тебя уже договорились отдельно, — ответила Беата и освободила его рукав.

Накидку завернули. Она понесла сверток сама, а Конрад забрал сумочку с путеводными листками: так оказалось удобнее держаться за руки.

К верхнему саду они поехали в экипаже с мягкими сиденьями и навесом. Беата выбрала места у края, заплатила за них дороже обычных и ни на минуту не пожалела. Колеса шли по ровной дороге, воздух пах разогретой зеленью, за низкой стеной открывалось море.

У сада пожилая пара долго пыталась сесть лицом по ходу, хотя обратный экипаж стоял развернутым в другую сторону. Конрад помог переставить их корзину и вернулся к Беате.

— Мы правильно сидим?

— Пока нас не повезли, у всех есть надежда.

Она засмеялась, устроилась удобнее и положила ладонь ему на колено. Он накрыл ее своей. Иногда ей казалось, что лучшая часть выбранного развлечения — вот это, возможность касаться его без повода и не спешить убирать руку.

В саду они прошли по галерее в тени. Беата хотела осмотреть все дорожки, но на третьей заметила, что Конрад молча смотрит на скамью.

— Посидим?

— С удовольствием.

— Я думала, тебе хочется пройти весь сад.

— Хочется. Но он ведь никуда не переместится, пока мы сидим?

Беата посмотрела на дальнюю дорожку. Там тоже стояла скамья, занятая двумя совершенно довольными людьми.

— Пожалуй, начнем с этой. Если понравится, потом сравним.

Конрад освободил ей место рядом.

Они просидели почти полчаса. Беата не скучала: снизу виднелась гавань, а рядом мастер поливал растения длинной трубкой с нелепо маленьким носиком. Конрад предположил, что остальная трубка предназначена для цветов с особенно длинной шеей.

На обратном пути Беата вспомнила о билетах к аркам. Касса находилась у пристани, в маленьком домике с синей дверью. Над ней висела доска: отход в шестнадцать часов, возвращение до наступления темноты.

— Третий день, — сказала Беата Конраду. — Послезавтра. В четыре. Покупать два?

— Конечно. Пойдем вместе.

— Там несколько часов на воде. Тебе действительно хочется?

— Хочется услышать арки. Бери.

Она купила два билета по шесть крон. Кассир перевернул один и показал условия: при отказе заранее можно было перенести место, после отхода лодки деньги не возвращались. Беата прочла и кивнула. Все было обычным и понятным.

Конрад убрал билеты в плотный конверт, чтобы не помять, и передал ей.

— Сохранишь?

— Разумеется.

Вечером Беата положила конверт в верхний ящик своего столика. Рядом устроила новую накидку, потом передумала и вышла в ней на террасу.

Конрад сидел у окна, вытянув ноги. Он поднял на нее глаза, и она снова получила тот внимательный взгляд, ради которого стоило надевать красивую вещь даже на несколько минут.

— На берег завтра пойду без планов, — сказала она, садясь рядом. — Почти.

— «Почти» оставим в доме.

— Если оно поместится в ящик.

Он протянул руку, и Беата устроилась ближе, оставив листки с развлечениями на другом конце стола.

Утром второго дня Беата оставила часы на столике.

Через минуту вернулась за ними, посмотрела на циферблат и снова положила. Конрад ждал у двери, держа две легкие накидки. По его лицу было видно, что возвращение замечено.

— Я проверяла, идут ли они.

— Идут?

— Вполне могут идти без меня.

Он открыл дверь, и они вышли.

Береговая дорожка начиналась за гостевым домом. Альма объяснила, где удобнее спускаться, и посоветовала не обходить ограду: открытые ступени были ближе, даже если указатель уверял в обратном. Указатель поставил прежний хозяин соседнего участка, который особенно ценил посещения своей лавки.

Беата остановилась перед стрелкой.

— Неужели люди до сих пор сворачивают?

— Мы ведь тоже почти свернули, — заметил Конрад.

Они нашли правильную лестницу. Внизу лежал небольшой пляж, открытый с одной стороны к бухте и прикрытый с другой низкими камнями. Несколько человек уже устроились у воды. Кто-то читал, кто-то раскладывал ракушки по размеру, а двое мальчиков строили стену, которую волна исправляла каждые полминуты.

Конрад выбрал место на сухом песке.

— Здесь?

Беата посмотрела на тень от камня, на удобный спуск к воде, на гладкий ствол, который море когда-то вынесло на берег.

— Здесь.

Она сняла туфли и уселась на сложенную накидку. Конрад расстелил свою рядом, очень аккуратно поставил ботинки подошвами друг к другу и подвернул брючины.

Беата взяла пригоршню песка. Он оказался крупным и прохладным внутри, хотя сверху уже нагрелся. Она пересыпала его из ладони в ладонь, затем заметила, что на колене Конрада лежит одинокая светлая крупинка.

— Ты сейчас ее уберешь?

— Что?

Она показала.

Он посмотрел на крупинку, потом на окружающий пляж.

— Придется признать поражение.

— Не похоже. Ты поставил обувь так, будто ждешь проверки.

— Песок имеет право быть на берегу. В моих ботинках у него будет меньше прав.

Беата попыталась удобно вытянуть ноги и одним движением насыпала ему на накидку целую полосу песка. Они посмотрели на результат.

— Я могу отряхнуть, — предложила она.

— Пока не надо. Вдруг ты умеешь еще лучше.

Она рассмеялась и прислонилась к его плечу. Конрад обнял ее, чуть повернувшись, чтобы ей было удобно.

Некоторое время они молчали. Беата следила за мальчиками, которые перестали строить стену и начали делать в ней ворота. Это сразу уменьшило число разрушений. Потом ей надоело следить даже за ними.

— Что ты больше всего хотел здесь делать? — спросила она.

— Вот это.

— Сидеть?

— Слышать море. Не выбирать, куда идти через полчаса.

Она чуть подняла голову.

— Тогда посидим дольше.

Он поцеловал ее в волосы. Беата закрыла глаза, устроилась поудобнее и обнаружила, что никакой особенной выдержки для безделья ей не требуется. Рядом был мужчина, который ей нравился, спешить было некуда, а холодный Вейден находился в трех днях морского пути.

К полудню они дошли до открытой площадки полетов. Она располагалась за бухтой, на широком каменном выступе. До края оставалось достаточно места, ограждения и таблички ясно отделяли зрительскую дорожку от участка для взлета.

У входа дежурный проверил направление ветра, спросил у Конрада, знаком ли он с местными границами полета, и показал их на плане.

— Над крышей маяка не проходить. Над гаванью тоже. Здесь круг свободный, до белого утеса и обратно. Заход с моря.