Корабль отошел плавно. Беата держалась за перила одной рукой, другой за его рукав. Мокрые крыши начали отдаляться, и она вдруг сказала:

— Я никому не объяснила, где лежат новые образцы подкладки.

— Дора найдет?

— Найдет.

— Тогда посмотри направо.

Там из-за складской стены показался весь город: башни, мост, белый фасад музыкальной палаты. Беата еще ни разу не видела его таким цельным. Она молча прислонилась плечом к Конраду. Он прикрыл ее пальцы ладонью, и Вейден остался позади.

На второй день они ели, гуляли по палубе и читали. Беата несколько раз засыпала над одной и той же страницей, а затем возмущалась, что героиня ее книги все еще не вышла из комнаты. Конрад заметил, что, возможно, та ждет читательницу.

К утру третьего дня воздух стал мягче. Из дорожного сундука извлекли легкие вещи, и тяжелый плащ наконец перестал путешествовать вместе с Беатой от стула к стулу.

В корабельной столовой она заказала булочку, не уточнив размер. Ей принесли блюдо с выпечкой, способной накормить нескольких пассажиров.

— Это одна? — спросила она.

Официант подтвердил с таким достоинством, что спорить было невозможно.

Конрад убрал со стола чашки, освобождая место.

— Теперь понятно, зачем на корабле закрепляют мебель.

Беата отделила кусок. Изнутри пахнуло корицей и яблоками. Булочка оказалась прекрасной, и они съели ее вдвоем, медленно, обсуждая, по какой части проходит справедливая граница. Конрад считал, что весь угол с подгоревшей корочкой следует отдать ему; Беата подозревала, что он первым заметил под корочкой особенно толстый слой начинки.

— Мы совсем скоро приедем, — сказала она, когда тарелка опустела.

— Тебе жаль?

Она обдумала вопрос.

— Немного. Не ожидала, что мне понравится ничего не успевать.

— Сегодня ты успела половину сооружения из теста.

— Чуть больше половины. Ты отвлекался на море.

Он подвинул ей последний крошечный кусок.

— Тогда заверши дело.

После завтрака они вышли на палубу. Беата положила голову ему на плечо, и он обнял ее так естественно, словно они каждое утро смотрели с корабля на теплую воду. Она закрыла глаза. Из-под его воротника пахло чистой тканью и привычным мылом; внизу мягко гудел корпус судна.

— Я рада, что ты поехал, — сказала она.

— Я тоже.

Этого короткого ответа ей хватило. Она повернула лицо, он наклонился, и поцелуй вышел неспешным. Потом ветер поднял край ее накидки прямо ему на подбородок, и пришлось заняться одеждой.

Эльс встретил их к вечеру светлыми домами и желтой полосой берега. Пока корабль подходил, Беата успела выбрать глазами три места, куда непременно собиралась пойти, а потом потеряла их все за мачтами соседних судов.

У пристани ждал человек с дощечкой «Солнечная терраса». Он пересчитал багаж, невозмутимо принял шляпную коробку и повел их к небольшому экипажу.

Дорога поднималась между белыми стенами. В садах еще цвели плотные красные цветы, незнакомые Беате; из открытой двери пекарни тянуло горячим маслом. Она все время поворачивалась то в одну, то в другую сторону, пока Конрад не предложил при следующем перекрестке поменяться местами, чтобы шея отдохнула.

Альма Вент встретила их у входа в дом. На ней был простой светлый жакет, а на поясе висели три ключа, каждый с крупной деревянной биркой.

— Сначала комнаты, потом ужин, — сказала она. — Если захотите наоборот, тоже можно, но сундуки за стол я не пускаю.

— Наши уже ели, — сообщил Конрад. — Один поглотил почти весь мой гардероб.

— Тогда тем более пусть отдыхает.

Альма провела их через прохладный коридор наверх. В гостиной стояли два удобных кресла, низкий стол и узкий шкаф с посудой. Распахнутые двери вели на террасу, где море занимало все пространство между колоннами.

Беата остановилась на пороге.

— Можно здесь передвигать кресла? — спросила она.

— Конечно, — ответила Альма. — Только на ночь отодвигайте от края, если пойдет дождь.

Конрад сразу попробовал одно на вес.

— Справимся.

— Я пока не просила их носить, — сказала Беата.

— Зато теперь знаю свои возможности.

Рисунок не передавал главного: здесь было слышно воду. Не громко, не беспрерывно; короткий шорох прибоя поднимался снизу и растворялся в листьях. Вейден с его дождем стал вдруг очень далеким.

— Ваша спальня справа, вторая слева, — объяснила Альма. — Обе выходят к саду. Если кому-нибудь мешает утреннее солнце, ставни закрываются плотно. Световые камни включаются поворотом ободка. Не надо стучать по ним ложкой, прошлые гости пробовали.

— Помогало? — спросил Конрад.

— Ложке нет.

Беата выбрала правую спальню, потому что там было удобнее зеркало. Конрад отнес свой плоский футляр в левую, поставил его на стол и вернулся помочь открыть сундук. Беата уже освобождала шляпу из коробки.

— У нее вид, будто она путешествовала лучше нас.

— У нее был отдельный экипаж в экипаже.

Они поужинали на нижней веранде. Рыба, печеные овощи, хлеб с хрустящей коркой; Альма назвала время завтрака и спросила, нужно ли будить их утром. Беата решительно отказалась.

Потом они поднялись к себе и сели на террасе. Конрад придвинул кресло так, чтобы им было удобно держаться за руки.

Снизу доносились голоса, на воде двигался одинокий фонарь. Беата сняла туфли и устроила ступни на подставке.

— Вот теперь я приехала, — сказала она.

Конрад большим пальцем погладил ее ладонь.

— Тогда никуда не пойдем еще немного.

Она посмотрела на него, затем на темное море и согласилась.

Первым островным утром Беата проснулась от незнакомого звука. Где-то неподалеку скрипели ставни, потом по плиткам быстро прошли, и все снова стихло.

Она открыла глаза. Сквозь занавески просвечивало солнце. Не серый городской свет, при котором приходилось сначала угадывать погоду, а ровное тепло ясного дня.

В гостиной стоял кувшин с водой и лежали чистые салфетки. Дверь Конрада была закрыта, но из-под нее еще падала полоска света. Беата удивилась: на острове даже днем кто-то пользовался камнями. Она подошла к террасе и увидела, что тень от соседней стены пока закрывает левую спальню.

Конрад вышел через несколько минут, уже одетый. Волосы были слегка примяты с одной стороны.

— Ты давно встал? — спросила она.

— Рано. Не сразу привык к новому месту.

— А я привыкла мгновенно. Кажется, мне следует извиниться перед собственной кроватью.

Он улыбнулся, поцеловал ее в висок и принялся распахивать террасные двери. Нижняя задвижка сначала не поддалась; Беата уже хотела позвать Альму, но Конрад нажал на раму, и дверь открылась.

— Дома тоже такая?

— В палате. У нас некоторые вещи требуют сначала уважения, потом усилия.

— Только не начинай ремонтировать весь дом. Я тебя увезла от полок.

Она взяла его за руку и повела вниз.

Альма положила рядом с их местом несколько листков с островными прогулками. Беата немедленно рассортировала их: на близкое и дальнее, дневное и вечернее, несомненно интересное и то, где на рисунке было слишком много людей в одинаковых шляпах.

Конрад смотрел, как перед ней складываются аккуратные стопки. Беата прижала самый непослушный угол чашкой. Ветер пытался унести прогулку к старому маяку, зато островной сад лежал смирно и потому получил некоторое преимущество.

— Ты уже отобрала население острова?

— Пока только занятия. Сегодня хочу на рынок, а после — к верхнему саду. Туда ходят открытые экипажи, говорят, отличный вид. Как тебе?

— Хорошо.

— Завтра можно на берег. И я нашла площадку, откуда разрешено летать. Тебе ведь хотелось?

Он оживился заметнее.

— Да. Над бухтой, если ветер будет подходящий.

— Тогда завтра. На третий день — звучащие арки. Прогулка уходит в четыре часа пополудни, когда меняется морской ветер.

— Удобно.

Беата провела ногтем по краю листка. Она бы не смогла так быстро согласиться на чужую подборку: непременно спросила бы про дорогу, места в экипаже, время возвращения. Но Конрад никогда не любил долго выбирать между похожими предложениями. Она решила, что ему хорошо именно так.