Беата накрывала в маленькой столовой, которой пользовалась чаще парадной. Два световых камня под матовым стеклом давали ровный теплый свет. На ужин были запеченная рыба, картофель и густой соус с травами. Конрад попробовал соус и попросил передать повару похвалу, если повар не она.

— Не я. Сегодня готовили без моего участия.

— Тогда похвалю точно.

Конрад рассказал о своем новом стуле и смешном замечании Петера.

Беата в ответ вспомнила, как заказчик утром хвалил плотность ткани, а потом попросил сделать ее легче, не меняя ни толщины, ни прочности. Конрад выслушал до конца.

— И что вы ему предложили?

— Другую ткань. Он пока думает.

— У нас иногда просят ноты покрупнее на том же числе страниц. Но чтобы полей не убавилось.

— Нашли способ?

— Пока предлагаем подумать еще.

Беата покачала головой. Ей действительно нравился сегодняшний заказ, несмотря на цену, которую пришлось долго обсуждать. Она рассказала, для чего покупателям понадобилось столько плотного полотна, и показала размер руками. Конрад отодвинул свою чашку, прежде чем она ее задела.

— Вот поэтому я люблю большие столы, — сказала Беата.

— Для размаха торговли?

— Для сохранности чашек.

Она подвинула ему блюдо, взяла еще картофеля и только тогда закончила рассказ.

После ужина они перебрались в гостиную. Беата освободила низкий длинный столик, переставила вазу и свечник. Конрад разложил кегли.

Первая попытка оказалась неудачной еще до броска: столик стоял с небольшим наклоном, и шарик медленно укатился к краю. Конрад поймал его.

— Хорошая игра. Дом уже участвует.

Беата принесла несколько плотных карточек из ящика. Подложили одну под ножку, потом вторую. Шарик остановился. Она отошла, посмотрела на получившееся сооружение и велела ничего не менять: наконец-то стол стоял ровно.

Бросать следовало с обозначенной черты, мягко катя шарик. Конрад объяснил правила, расставил фигуры треугольником и предложил ей начать. Беата прицелилась. Шарик прошел справа, не задев ничего, и остановился у высокого бортика, который Конрад предусмотрительно сделал из крышки коробки.

— Это была проверка защиты, — сказала она.

Его первый бросок сбил три кегли.

— А это, конечно, уже игра?

— Можем объявить проверкой нападения.

Беата сняла мешавший браслет и положила в блюдце. Второй бросок сбил четыре фигуры, одна покачнулась, но устояла.

— Считается только упавшая, — напомнил он.

— Я даже не спросила.

— Ты очень выразительно на нее смотрела.

Через несколько ходов на столе лежал счет, написанный на обороте ненужного приглашения. Беата уверенно лидировала. Конрад заметил, что ее последний шарик пересек черту до того, как она отпустила его, и попросил показать бросок еще раз. Она проверила, признала ошибку и предложила переиграть весь ход. Со второй попытки сбила на одну кеглю больше.

— Жалобу оставляю в силе, — сообщил он.

С улицы донесся грохот экипажа. В тот же миг одна из дальних фигур сама повалилась на бок. Они замолчали, глядя на нее, а затем Беата взяла карандаш и добавила в счет третью строчку: «Мостовая».

Конрад наклонился прочесть и рассмеялся.

— Она пока проигрывает.

— Подожди, дождь усиливается. У нее еще будут возможности.

Следующий экипаж проехал без грохота, и мостовая осталась с одним очком. Конрад выиграл вторую партию, Беата первую. Третью решили не начинать: последняя кегля закатилась под диван, и извлекать ее им было лень. Они пересели на этот же диван, оставив маленькую фигуру внизу до утра.

Беата положила ноги на низкую скамеечку. Конрад спросил, удобно ли ей, и подвинул скамеечку чуть ближе. Затем сел рядом, не пытаясь занять все оставшееся место, хотя она как раз не возражала бы.

— Иди сюда, — сказала она и потянула его за рукав.

Он обнял ее. Беата прижалась к нему, на минуту закрыла глаза, потом подняла голову для поцелуя. Дождь шуршал за стеклом, на столе лежали деревянные кегли, возле них поблескивал снятый браслет.

— Мне у тебя хорошо, — сказал Конрад.

— Мне тоже. Особенно когда никто не приходит с образцами.

— Я могу принести образец кегли. У нас тут одна пропала.

Она ткнула его пальцем в плечо и засмеялась.

Уходить он собрался в обычное время, чтобы успеть домой без спешки. Беата проводила его до двери. Коробку решили оставить у нее до следующей игры, а пропавшую фигуру найти при дневном свете. Он обещал прийти в выходной, как договорились, и ушел под чуть ослабевший дождь.

Беата вернулась в гостиную, подняла браслет и все-таки заглянула под диван. Кегля лежала возле самой ножки. Она достала ее, поставила на стол и дописала под счетом: «Возвращена без потерь». Улыбнулась собственной важности, погасила свет и пошла спать.

Через месяц после возвращения Беата открыла глаза в своей спальне и сразу вспомнила, что сегодня не надо в контору. На спинке стула висело выбранное с вечера платье, у двери стояли удобные башмаки. До встречи с Конрадом оставалось больше часа.

Они условились провести воскресенье на северном холме. В старой обзорной башне недавно открыли световую комнату: зеркало под крышей направляло изображение города через большую линзу на белый экран. Беата хотела посмотреть на движущийся Вейден, Конрад — разобраться, как маленькая повозка умещается на стене, не переставая ехать. Он предложил не брать долгую экскурсию по всем залам башни, а подольше остаться в световой комнате. Ей это подходило. После они собирались в загородный трактир, который нравился Беате.

Билеты и дорогу обсудили в четверг. Конрад назвал свою сумму, обед она предложила оплатить сама. Все это заняло один разговор, после которого они еще долго спорили, брать ли зонты.

Беата посмотрела на чистое небо и взяла один. Достаточно большой для двоих, если не пытаться идти в разные стороны.

Конрад встретил ее у экипажного двора. На нем был знакомый темно-синий сюртук. В руке он держал маленькую карту, которую выдали вместе с билетами.

— Нам обещают увидеть мост, площадь и торговые ряды, — сказал он.

— Мои склады тоже?

Он проверил рисунок.

— Только один. Второй спрятался за башней.

— Разумно. Хотя бы у него сегодня выходной.

Дорога заняла меньше получаса. За окнами экипажа потянулись оголенные деревья и длинные ограды. Беата сидела рядом с Конрадом, придерживая зонт между коленями. На повороте он поймал ручку, прежде чем та стукнула ее по подбородку, и забрал зонт себе.

— Он у тебя очень деятельный.

— Зато большой.

— Начинаю это понимать.

У башни стояла небольшая очередь. Они успели обойти выступ стены, посмотреть на город сверху и обнаружить, что музыкальную палату с этой стороны заслонял широкий купол. Конрад показал край нужной крыши.

— Я почти вижу твое окно, — сказала Беата.

— Надеюсь, оно закрыто.

Когда их позвали, они поднялись по короткой каменной лестнице. В световой комнате стояли две скамьи. Смотритель попросил не зажигать дорожных камней и закрыл за ними дверь.

Некоторое время Беата видела только темное плечо Конрада. Потом на белой поверхности проступили крыши. Смотритель повернул рукоять, и весь город поплыл в сторону. Мост оказался посередине, над водой дрогнул свет. По мосту ехала повозка, а за ней торопился человек с двумя корзинами.

Беата невольно подошла ближе.

— Он действительно движется.

— Пока ему не надоест, — ответил смотритель. — По утрам некоторые приходят смотреть на рыбный ряд. Там всем приходится бегать.

Конрад уступил ей место у края скамьи. Они сели, продолжая следить за человеком, который наконец остановился возле парапета и поставил корзины.

— Я бы тоже остановилась, — сказала Беата.

— У него нет такого удобного места, как у нас.

Она подвинулась, чтобы его плечо не упиралось в стену. Смотритель перевел изображение на площадь. Над фонтаном разом поднялись голуби; на экране они мелькнули серыми черточками и пропали.