Она ожидала клумб и аккуратных беседок. Здесь же сад поднимался уступами, открывая за каждым поворотом новый кусок моря. Стволы старых деревьев опирались на каменные бортики, корни входили прямо в кладку. Беата прошла под низкой веткой, сняла с плеча зацепившуюся накидку и погладила гладкую древесину. Конраду понравилась бы эта кривая тень. Мысль пришла сама, без разрешения.

К полудню посетителей собрали в крытой галерее возле старой красильни. На поперечных жердях висели полосы ткани: густо-синяя, медовая, серая с зеленоватым отливом. Возле каждой стояла корзина с сухими листьями или измельченной корой. Молодая работница в длинном фартуке раздавала узкие образцы, которые разрешалось трогать.

— Только не складывайте их вместе, пока не скажу. Один еще влажный.

Пожилой господин немедленно посмотрел на свои пальцы.

— Вы угадали нужный, — сказала работница. — Теперь держите отдельно.

Беата взяла синий лоскут двумя пальцами и повернула к свету. Нить была неровной, зато цвет не проваливался в черноту даже в тени. Она знала такие вещи по накладным и рулонам, но этот маленький кусок неожиданно захотелось повязать на запястье, как в молодости перед ярмаркой.

— Из чего делают этот синий?

Работница показала на корзину с листьями и стала объяснять, как долго вымачивают сырье. Рядом кто-то спросил, нельзя ли получить тот же результат быстрее.

— Если вынуть листья раньше, краска будет слабее, — ответила она. — Приходится ждать.

Беата усмехнулась и отложила образец.

Показ закончился не продажей обязательного набора, а приглашением пройти в открытую сушильню. Под потолком шелестели длинные полотнища. Беата стояла между ними, чувствуя себя в странном лесу, где вместо листвы росли будущие скатерти. Ветер прижал к ее руке край желтой ткани. Она освободилась, шагнула вперед и попала под второй край.

— Эта вас выбрала, — заметила женщина у стойки.

— У нее слишком настойчивые приемы торговли.

— Тогда берите синюю. Она висит спокойно.

Беата выбрала не полотнище, а легкий шарф с узкой медовой каймой. Приложила его к плечу, посмотрела в маленькое мутноватое зеркало и попросила завернуть. Шарф нравился ей. Кайма хорошо сочеталась с ее волосами, а синий был тем самым, который не исчезал в тени.

Продавщица потянулась за красивой жесткой коробкой.

— Не надо, — сказала Беата. — Бумаги достаточно. Мне еще гулять.

Коробку она в другое время взяла бы не раздумывая. Теперь просто не хотела нести лишнее.

В саду подавали обед на маленькой площадке возле фонтана. Беата заняла стол у стены, заказала рыбу с печеными овощами и холодный ягодный напиток. Соседний столик был накрыт на четверых. Пустые стулья там никого не тревожили: семья еще ходила по саду, и мальчик время от времени прибегал проверить, не принесли ли еду.

Беата машинально достала из сумки сложенный листок с планом островных дней. На четвертый день у нее были записаны сад, красильня, ужин на нижней террасе. Рядом стояла маленькая галочка, поставленная еще дома. Не Конрадом. Она отметила занятие, прежде чем вообще позвала его ехать.

Две комнаты значились в подтверждении брони еще до его согласия. Одну она хотела оставить под вещи и спокойное чтение: в Вейдене ей надоело раскладывать счета рядом с завтраком, а на отдыхе хотелось иметь разные столы для разных занятий. Потом свободная спальня показалась прекрасной возможностью пригласить Конрада. От просторного жилья ей и сейчас не хотелось отказываться.

Но сад она выбрала сама. Концерт выбрала сама. Даже час завтрака сначала сообщила, а потом спросила, удобно ли ему.

Ей вспомнился второй день на берегу: Конрад сидел на песке рядом с аккуратно поставленными ботинками и совершенно не стремился перейти к следующему месту. Она решила тогда, что ему хорошо рядом с ней. Так и было. Только ему было хорошо еще и потому, что они никуда не спешили.

Рыба оказалась превосходной. Беата ела медленно, оставляя план под стаканом, чтобы не унесло ветром. Она могла оплатить этот стол, гостевой дом, две поездки к аркам. Это не помогало узнать, куда Конрад хотел пойти завтра. Вчера она узнала, сколько у него денег, но по-прежнему не знала, какой день он выбрал бы здесь для себя.

Она допила напиток, убрала листок и пошла к дальней беседке. Там открывался вид на парусные лодки, похожие сверху на аккуратно сложенные салфетки. Здесь ничего срочно решать не требовалось. Беата просидела почти час, пока край тени не дополз до ее туфель.

В гостевой дом она вернулась после трех. Альма у входа разбирала корзины, вставляя одну в другую. Получалась башня, которая явно не собиралась стоять.

— Придержите, пожалуйста, — сказала она.

Беата прижала верхнюю корзину ладонью.

— Они все одинаковые?

— Вот именно что нет. А делают вид.

Вдвоем они разобрали башню и сложили две устойчивые стопки.

— Это для завтраков на прогулку? — спросила Беата.

— Да. Заказывать накануне, до ужина. Что положить, скажете отдельно. Рыбу не советую, если идти далеко: соус любит путешествовать самостоятельно.

— А можно взять позже обычного завтрака?

— Конечно. Только укажите час.

Альма приняла у нее последний плетеный короб и попросила не забыть вернуть салфетку, за которую придется оставить залог, если дело дойдет до заказа. Больше никаких вопросов не было.

Конрад сидел на террасе с чашкой воды. Стул напротив пустовал; на столе не лежало ни одного листа. Увидев Беату, он поднялся.

— Хорошо погуляла?

— Да. И пообедала. Там прекрасная рыба. Только до сада очень много ступеней.

— Ты знала заранее?

— Нет. Я сегодня выясняла свойства мест опытным путем.

Он улыбнулся. Беата положила сверток на свободный стул, потом передвинула его к стене и села сама.

— Конрад, чего ты хочешь от оставшихся дней? Не что ты успеешь после моих планов. Чего хочешь сам?

Он посмотрел на море, затем на нее.

— Утра на берегу. Без часа, к которому надо вернуться ради следующего занятия.

Она развязала тесемки накидки и устроилась удобнее.

— Расскажи, какого именно берега.

Берег, который нравился Конраду, оказался совсем рядом: за восточным мысом, по тропе мимо старого колодца. Он видел начало тропы в день полета. Там не было пристани, торговых рядов и человека, проверяющего, все ли заняли свои места.

— Камни или песок? — спросила Беата.

— И то и другое. Я не обследовал каждый шаг.

— Очень непрофессиональное предложение. Где подробное описание удобств?

— Удобства придется нести в корзине.

Она представила, как они устраиваются с корзиной на плоском камне, и задумалась, что взять с собой.

— Я хочу взять хороший обед, — сказала она.

— Я тоже. Утро без расписания не обязано быть голодным.

Они помолчали, на этот раз без напряженного ожидания следующего упрека. Снизу доносился стук деревянных ложек: на кухне, вероятно, пересчитывали посуду.

Беата достала свой листок с планом и попросила у Конрада чистую бумагу. Он принес один лист из комнаты, не раскрывая футляра, и карандаш. Прежде чем сесть, переставил ее стул немного в тень.

— Так лучше?

— Да. Спасибо.

На чистом листе Беата написала «Поездка», потом остановилась.

— Давай сначала с деньгами. Я не хочу потом гадать, можешь ли ты заплатить за следующую прогулку.

Конрад смотрел на карандаш в ее руке.

— Семьдесят, — сказал он. — Столько я могу выделить на общие расходы. Это весь мой отпускной бюджет.

— Я поняла.

Она написала число, рядом — его имя. Затем записала первоначальную смету: триста двадцать.

— Это было предварительно. Не окончательный счет. Часть уже оплачена, часть еще только придумана.

— Мое предложение было сто шестьдесят.

— Было. Я не хочу сохранять его только потому, что однажды обрадовалась твоему ответу.

Он выдохнул и потер ладонью край стола, где краска чуть отстала от дерева.