К полудню становится ясно, что серый бобтейл назначил себя контролёром клиники.

Он сопровождает пациентов взглядом, проверяет переноски, один раз уносит со стойки ручку и сбрасывает её перед Светланой, когда та отвлекается от записи. После этого администратор начинает заполнять журнал заметно быстрее.

— Он осуждает меня, — шепчет она.

— Он всех осуждает, — отвечаю я также шепотом.

Босс прищуривается, услышав разговор.

Ближе к обеду приезжает молодой мужчина с крупным метисом овчарки. Пса зовут Громом. Он порезал переднюю лапу об металлический лист во дворе и потерял много крови, но основная проблема становится понятна ещё в холле.

Гром никого не подпускает.

Он забивается под скамью, прижимает повреждённую конечность к груди и скалит зубы при каждом движении хозяина. Мужчина пытается говорить спокойно, однако сам нервничает, дёргает поводок и только усиливает страх животного.

— Он обычно добрый, — повторяет владелец. — Никогда не кусался.

— Сейчас ему больно, поэтому реакция может измениться, — объясняю я. — Не тяните. Дайте ему немного времени.

Гром тяжело дышит. На полу остаются тёмные капли. Осмотр откладывать нельзя, а применять седацию до оценки кровопотери нежелательно.

Марина Сергеевна приносит намордник.

Пёс видит его и бросается в сторону. Поводок выскальзывает из рук хозяина, металлический карабин ударяется о ножку скамьи. Светлана вскрикивает и отходит за стойку.

Гром рычит, не позволяя приблизиться.

— Всем спокойно, — командует Марина Сергеевна. — Не смотрите ему в глаза и не загораживайте выход.

Я присаживаюсь на расстоянии, поворачиваюсь боком и протягиваю ладонь. Пёс следит за мной, но не решается подойти. Из раны продолжает течь кровь.

Босс спрыгивает с кресла.

— Только тебя здесь не хватало, — шепчу я.

Он проходит между стульями и направляется прямо к Грому.

— Алла, уберите кота, — требует хозяин. — Он его разорвёт.

Я делаю шаг, собираясь перехватить бобтейла, но Марина Сергеевна поднимает руку.

— Не двигайтесь.

Босс останавливается в двух метрах от пса.

Гром показывает зубы. Шерсть на загривке поднимается, мышцы под кожей напрягаются. Крупный кобель способен одним движением причинить коту смертельную травму.

Серый наглец не отступает.

Он выпрямляется, подняв голову, и смотрит на собаку. Не шипит, как ни странно. В его позе нет привычной кошачьей угрозы. Из груди доносится тихий рокот.

Гром перестаёт рычать. Сначала я решаю, что это совпадение. Затем пёс медленно опускает голову. Уши прижимаются, взгляд уходит в сторону, а передние лапы сгибаются.

Он ложится. Босс подходит ближе.

— Осторожно, — произношу я, хотя не уверена, к кому обращаюсь.

Кот останавливается возле морды Грома и касается носом его лба. Пёс вздрагивает, но остаётся на месте. Дыхание постепенно выравнивается, напряжённые плечи опускаются.

Марина Сергеевна медленно передаёт мне бинт.

— Попробуйте сейчас.

Я приближаюсь к собаке. Гром следит за руками, однако зубы больше не показывает. Босс садится возле его головы, и каждый раз, когда пёс начинает нервничать, поворачивается к нему.

Осмотр удаётся провести без намордника. Порез глубокий, но сухожилия не повреждены. Пока Марина Сергеевна готовит местную анестезию, я накладываю временную давящую повязку.

— Хороший мальчик, — говорю Грому.

Пёс переводит взгляд на Босса, словно уточняет, действительно ли ему позволено принять похвалу.

Только после этого Гром кладёт голову на лапы. Хозяин стоит рядом с открытым ртом.

— Как он это сделал?

— Не знаю, — честно отвечаю я.

— Они знакомы?

— Вижу их вместе впервые.

— Мой пёс кошек гоняет. У нас соседский кот на забор уже не выходит.

Босс поднимается и возвращается к креслу администратора. Гром провожает его взглядом, но не пытается встать.

Обработку и наложение швов мы заканчиваем спокойно. Когда хозяин уводит собаку, та возле двери оборачивается и несколько секунд смотрит на серого бобтейла.

Кот даже не удостаивает её ответом. Марина Сергеевна снимает перчатки и подходит ко мне.

— Вы видели? Собаки иногда успокаиваются рядом с уверенным животным, но здесь другое.

— Какое?

Она смотрит на Босса, который снова занял кресло и теперь изучает посетителей с выражением строгого руководителя.

— Гром ему подчинился.

Я вспоминаю вчерашнее рычание возле входной двери, пьяного соседа и внезапную тишину за порогом. Потом перед глазами возникает спаниель в клинике, который замолчал, едва Босс появился рядом.

— Он кот, — говорю я, хотя собственный голос звучит неуверенно.

— Очень крупный, очень странный, но всё-таки кот, — соглашается Марина Сергеевна.

Из кабинета доносится звон упавшего металлического лотка. Молодой лабрадор, ожидающий прививки, вырывается от хозяина и выбегает в холл. Он делает несколько радостных прыжков, замечает Босса и мгновенно садится.

Бобтейл медленно переводит на него взгляд, и тот опускается на пол, прижимая уши.

Марина Сергеевна поправляет очки.

— Возможно, ему об этом не сообщили.

Босс вытягивает передние лапы, устраивается удобнее и продолжает наблюдать за клиникой.

В его присутствии пациенты ведут себя спокойнее, хозяева говорят тише, а Светлана больше не пытается вернуть кресло.

К обеду становится окончательно понятно: я привезла на работу не найденного кота.

Я привезла нового главного врача.

Даша приезжает после обеда, когда в клинике заканчивается короткий перерыв между приёмами.

Я замечаю её через окно процедурной. Она выходит из серебристого автомобиля, оглядывает улицу и лишь потом направляется к входу. За рулём остаётся мужчина, лица которого отсюда не рассмотреть. Машина не уезжает, хотя двигатель продолжает работать.

Подруга обычно появляется шумно, приносит кофе, жалуется на пробки и успевает познакомиться со всеми присутствующими раньше, чем снимет куртку. Сегодня она входит ко мне молча.

Светлана поднимается из-за стойки.

— Добрый день. Вы по записи?

— Я к Алле.

Даша переводит взгляд на кресло администратора и останавливается.

Босс лежит на спинке, положив голову на передние лапы. После истории с Громом его никто не пытался согнать. Даже Светлана принесла второй стул из кабинета и теперь работает рядом, время от времени косясь на нового начальника.

Увидев Дашу, кот поднимает голову.

Подруга бледнеет почти так же заметно, как вчера во время видеозвонка. Её пальцы сжимаются на ремне сумки, плечи напрягаются, а взгляд опускается ниже кошачьих глаз.

Не просто отводится.

Опускается.

— Ты всё-таки приехала, — говорю я, выходя в холл.

Даша вздрагивает и смотрит на меня.

— Обещала же.

— Не помню, чтобы ты называла время.

— Освободилась раньше.

Она пытается улыбнуться, однако привычной лёгкости в выражении лица нет. Босс наблюдает за ней внимательно, не двигаясь с места.

— Познакомься, — произношу я. — Это Босс, причина ночного взлома, испорченного шкафа и перераспределения должностей в клинике.

— Босс?

— Прозвище временное. Он ведёт себя так, словно остальные варианты не соответствуют положению.

Кот не спускает с нас взгляда, вернее с Даши.

Подруга делает осторожный шаг ближе.

— Можно его погладить?

Вопрос удивляет. Подруга никогда не спрашивает разрешения о таком. Даже с незнакомыми собаками она сначала тянется к голове, а потом возмущается, если я объясняю, почему так делать не стоит.

— Спроси у него, — пытаюсь отшутиться. — Моё мнение здесь мало кого интересует.

Она не смеётся. Подходит к креслу, но руку не протягивает. Несколько секунд стоит перед Боссом, затем произносит тихо и отчётливо:

— Здравствуйте.

Светлана отрывается от монитора, удивленно на нее смотрит.

Я тоже смотрю на подругу.