Следующий час кот делает всё, чтобы доказать ошибочность решения. Сначала он занимает свободный стул в кафе и не позволяет Кириллу сесть рядом со мной. Затем вытаскивает ключи из кармана его куртки и прячет под деревянным настилом. Пока мы ищем связку, Босс съедает начинку из моего пирога, оставив тесто на тарелке.

Мы покидаем ярмарку раньше, чем планировали. Кирилл предлагает подвезти меня, но машина стоит на соседней улице. Босс идёт впереди, время от времени оглядываясь.

На перекрёстке загорается зелёный. Я делаю шаг на дорогу и слышу визг шин.

Автомобиль вылетает из-за поворота, не снижая скорости.

Кирилл хватает меня за локоть, однако первым действует кот. Босс бросается под ноги, ударяет всем телом в голень и сбивает с шага. Я падаю назад, машина проносится в нескольких сантиметрах, обдав воздухом и грязной водой.

Босс оказывается на дороге.

— Нет!

Я поднимаюсь, не чувствуя ушибленных ладоней. Кот отпрыгивает к бордюру за мгновение до заднего колеса. Автомобиль не останавливается и скрывается за домами.

Подхватываю Босса на руки, ощупываю лапы, грудную клетку и позвоночник.

— Ты цел? Где больно?

Он пытается вырваться.

— Не двигайся!

Кирилл подходит ближе. Его лицо меняется, глаза на мгновение вспыхивают золотистым светом. Я моргаю, решив, что это отражение фар.

— Номер не увидел, — говорит он. — Водитель шёл прямо на вас.

— Он мог потерять управление.

— Не мог.

Кирилл смотрит вслед машине, и спокойного городского знакомого в нём не остаётся. Плечи напряжены, голос становится низким.

Босс рычит на него.

— Сейчас не время, — отвечает Кирилл коту.

Я перестаю проверять лапы.

— Ты разговариваешь с ним так, будто он понимает.

— После сегодняшнего трудно считать иначе.

Босс прижимается к моей груди. Сердце под шерстью бьётся часто, но ровно.

— Ты мог погибнуть, — шепчу я.

Кот поднимает голову. В его глазах нет страха. Только злость и недовольство.

Я прижимаю его крепче.

— Больше никогда так не делай.

После ярмарки Кирилл провожает нас до дома. У калитки он предлагает вызвать полицию, но ни номера, ни марки машины мы не запомнили. Камеры на перекрёстке, по его словам, принадлежат городской системе, и запись можно получить через знакомых.

— Я сам выясню, — говорит он.

Кирилл уезжает, а Валентина Павловна встречает нас на пороге с полотенцем и раздражением.

— Этот разбойник выдавил москитную сетку, спустился по навесу и ушёл.

— Он нашёл меня на площади.

— Откуда знал, где вы?

Ответа нет ни у одной из нас.

Я осматриваю Босса в комнате. Ссадин не нахожу, дыхание чистое, суставы двигаются свободно. Только старая рана на боку покраснела, словно после сильного напряжения.

— Завтра поедем на рентген.

Кот демонстративно отворачивается.

— Это не обсуждается.

Он укладывается на подушку и закрывает глаза. Через минуту дыхание выравнивается, но я замечаю, как время от времени вздрагивают мышцы на боку.

Вечером приходит сообщение от Кирилла. Камера зафиксировала чёрный седан без номеров. Машина ждала возле перекрёстка почти двадцать минут, а затем поехала сразу после нашего появления.

Случайностью это не выглядело. Только вот что я сделала такого, что обрела врага?

Я звоню Даше. Она отвечает не сразу, говорит тихо и несколько раз спрашивает, где находится Босс. Услышав о машине, обещает приехать утром вместе с Матвеем.

— Не выходи из дома одна, — просит она.

— Я завтра работаю.

— Пусть тебя заберут.

— Кто?

— Матвей договорится, тебя подвезут утром и вечером.

— Я не нуждаюсь в неизвестной охране.

Босс открывает глаза и смотрит на телефон.

— Нуждаешься, — отвечает Даша. — Хотя бы несколько дней.

После разговора я проверяю замки, закрываю окна и ставлю возле кровати тяжёлую настольную лампу. Валентина Павловна приносит скалку и предлагает оставить её у двери.

— У меня есть перцовый баллончик.

— Скалка надёжнее.

Ночь проходит спокойно. Утром Матвей присылает машину. Я решаю, что Даша преувеличила опасность, и постепенно успокаиваюсь.

До вечера.

После закрытия я задерживаюсь, чтобы заполнить карты. Босс лежит на подоконнике, Марина Сергеевна уезжает на вызов, Светлана спешит к дочери. Водитель, Илья, обещает подъехать через полчаса, однако я заканчиваю раньше и решаю пройти пешком. До дома недалеко, улицы освещены.

Босс идёт рядом.

Возле старого кинотеатра он внезапно останавливается. Я слышу шаги за спиной и оборачиваюсь.

Мужчина выходит из тени между домами. Тёмная куртка, капюшон, руки в карманах. Лицо не видно.

— Добрый вечер, — говорит он. — Кот ваш?

— Нет.

— Тогда отдайте.

Босс становится передо мной.

— У него есть хозяин. Обращайтесь в клинику утром.

Незнакомец продолжает приближаться.

— Утром поздно.

Я достаю баллончик.

— Не подходите.

Мужчина усмехается и резко бросается вперёд. Босс прыгает первым, цепляется за руку, но нападавший отшвыривает его к стене.

Кот ударяется боком и падает.

Я нажимаю на баллончик. Струя попадает мужчине в лицо. Он вскрикивает, закрывает глаза, а я бегу к Боссу.

Кот пытается подняться, но лапы подгибаются. На правом боку проступает тёмная полоса, хотя удар пришёлся в другую сторону. Рана выглядит так, будто кожу снова рассекли тонким раскалённым лезвием.

Мужчина ругается и движется на звук. Я хватаю кота, отступаю к дороге и начинаю кричать.

Открываются окна. Из магазина выбегает охранник. Нападавший разворачивается и скрывается в переулке.

Босс тяжело дышит у меня на руках.

— Потерпи. Сейчас доедем до клиники.

Он смотрит в лицо и пытается коснуться лапой моей руки.

— Не надо меня успокаивать. Это ты ранен.

Кот закрывает глаза.

В клинику нас привозит охранник магазина. Марина Сергеевна возвращается раньше, чем я успеваю подготовить стол. Мы сбриваем шерсть вокруг повреждения и обнаруживаем ожог, возникший без видимой причины.

— Удар не мог оставить такой след, — говорит она.

— Знаю.

— Это уже вторая похожая рана.

Босс лежит молча. На попытку сделать обезболивающее не реагирует, хотя раньше сражался из-за любого шприца.

— Что с тобой происходит? — спрашиваю я.

Он открывает глаза.

В них боль, ярость и унижение, которое невозможно приписать животному.

Босс бросился защищать меня и сам оказался беспомощным. Понимаю это по тому, как он отворачивается, когда Марина Сергеевна фиксирует повязку.

— Ты сделал всё, что мог, — тихо говорю я.

Кот не смотрит.

— И спас меня.

Только после этих слов он вздыхает.

Гроза приходит ночью.

После нападения Марина Сергеевна отвозит нас домой и лично объясняет Валентине Павловне, что коту нужен покой. Хозяйка закрывает шторы, ставит чайник и приносит в комнату ту самую скалку.

Босс лежит на кровати. Обезболивающее действует, дыхание стало ровнее, однако он не ест и не пытается занять подушку. Это заставляет меня нервничать.

Я сажусь рядом и проверяю температуру рукой. Кот терпит прикосновение, потом кладёт голову на лапы.

За окном вспыхивает молния. Через несколько секунд гремит гром, свет моргает и гаснет.

Валентина Павловна ругается внизу. Я включаю фонарь на телефоне, нахожу свечу и ставлю на стол.

— Тебе нельзя нервничать, — говорю Боссу.

Он не реагирует на грозу. Смотрит на дверь, слушая дом и двор.

Я устраиваюсь на полу возле кровати, прислонившись спиной к матрасу. В темноте проще говорить. Лицо скрыто, ответы не требуются, а собеседник всё равно не способен поделиться моими признаниями.

— Андрей тоже начинал с заботы, — произношу я. — Встречал после смены, готовил ужин, звонил, если я задерживалась. Потом решил, что ночные дежурства вредят отношениям. Через месяц ему перестала нравиться Даша. Ещё позже он предложил сменить работу, потому что мужчины в клинике смотрели на меня не так.