— Красивый какой.

— Рэм? — улыбаюсь я.

— Хозяин. Алла, он пригласил вас на свидание.

— На ярмарку просто.

— Мужчины редко приглашают женщин на ярмарку ради сельскохозяйственной продукции.

Босс запрыгивает на стойку и сбрасывает ручку администратора.

Светлана поднимает ручку.

— Он ревнует вас.

— Он кот.

До вечера Босс остаётся мрачнее обычного. Он отказывается от предложенного мяса, не ложится на мой халат и несколько раз обходит клинику, проверяя окна. Когда мы собираемся домой, кот первым выходит во двор и внимательно осматривает улицу.

— Кирилл тебе не понравился?

Босс не смотрит на меня.

— Рэм воспитанный, привитый и ухоженный. Хозяин тоже производит нормальное впечатление.

Короткий хвост дёргается.

— Ты не обязан одобрять моих знакомых.

Кот останавливается.

— И не обязан сопровождать меня на встречу. Я, кстати, без тебя пойду.

Он поворачивает голову. В тёмно-золотых глазах появляется выражение, которое я уже умею распознавать.

Босс не согласен ни с одним пунктом.

К концу недели становится понятно, что Босс не живёт в квартире Валентины Павловны. Он управляет ею.

Утро начинается в шесть пятнадцать, независимо от моего графика. Кот забирается на грудь, смотрит в лицо и ждёт. Если я не открываю глаза, касается лапой щеки. После второй попытки выпускает один коготь, не царапая кожу, но ясно обозначая дальнейшие намерения.

— Будильник на семь, хоть бы раз дал выспаться.

Босс не интересуется техникой, которую нельзя сбросить со стола.

Приходится вставать и идти на кухню. Там он требует мясо, проверяет миску с водой и занимает стул Валентины Павловны. Хозяйка сначала возмущается, затем начинает ставить для него отдельное блюдце.

— Вы его балуете, — говорю я.

— Он спас нас от Николая.

— Сосед был пьян, а не вооружён.

— Пьяный Николай опаснее вооружённого.

Босс получает кусок индейки.

После завтрака он проверяет входную дверь, окна первого этажа и лестничную площадку. Затем сопровождает меня в комнату и садится возле шкафа, пока я выбираю одежду.

В пятницу я достаю светлое платье, которое собираюсь надеть на ярмарку. Кот рассматривает его, встаёт на задние лапы и тянет ткань вниз.

— Даже не думай.

Он цепляет подол и вытаскивает платье на пол.

— Тебе что не нравится?

Босс садится сверху.

— Оно новое.

Кот начинает умываться.

Я пытаюсь освободить ткань, но он перемещается вместе с ней. После короткой борьбы приходится отложить платье и взять тёмные брюки с блузкой.

Босс одобрительно укладывается на кровати.

— Завтра всё равно надену платье.

В ванной кот не появляется. Даже если дверь остаётся приоткрытой, он садится в коридоре спиной и ждёт. Эту странную деликатность я замечаю каждый день, но объясняю воспитанием прежнего владельца. Возможно, Бессонов не позволял животному заходить в ванную без разрешения. Правда, на все остальные помещения запрет не распространился.

Босс умеет открывать дверцы кухонных шкафов, сдвигать крышку кастрюли и находить продукты в пакетах. Однажды Валентина Павловна обнаруживает его возле холодильника с куском запечённой рыбы. Кот не убегает, а продолжает есть, сохраняя достоинство.

— За рыбу заплатите, — сообщает хозяйка мне.

Вечером в клинике я покупаю ему хороший корм и мясные консервы. На кассе зоомагазина сумма оказывается выше моего недельного запаса на продукты.

— Когда найдётся хозяин, выставлю счёт, — обещаю я.

Босс идёт рядом и не проявляет беспокойства.

Дома он пробует новый корм, съедает половину, затем требует курицу. Я отказываюсь. Кот исчезает на десять минут и возвращается с носком Валентины Павловны, который кладёт в миску.

— Это месть?

Он садится напротив.

— Или оценка качества?

Босс касается лапой края миски.

— Хорошо. Добавлю мясо, но носки мне не таскай.

Кот уходит. Через минуту из комнаты хозяйки раздаётся крик:

— Алла! Ваш разбойник открыл мой комод!

Так начинается наш первый серьёзный разговор о правилах проживания. Я перечисляю запрещённые действия, Босс слушает с подоконника. Валентина Павловна стоит в дверях, скрестив руки, и подтверждает каждый пункт.

— Нельзя воровать еду.

Кот смотрит на улицу.

— Нельзя открывать чужие шкафы.

Ухо поворачивается.

— Нельзя приносить носки в миску.

Он зевает.

— Нельзя занимать всю кровать.

Босс переводит на меня взгляд.

— Особенно этот пункт.

Кот спрыгивает с подоконника, проходит к подушке и укладывается поперёк.

Валентина Павловна скрывает улыбку.

— Он вас не уважает.

Босс закрывает глаза, показывая, что совещание окончено.

Ночью я просыпаюсь у самого края кровати. Серый бок занимает середину, лапы вытянуты в мою сторону, подушка снова поделена не в мою пользу.

Я пытаюсь отодвинуть кота. Он не просыпается, но становится тяжелее, словно специально прижимается к матрасу.

— Властный паразит.

Босс тихо урчит.

Сомневаюсь, что это раскаяние.

В субботу я всё-таки надеваю платье.

Босс замечает это сразу. Он сидит на кровати, смотрит на светлую ткань, затем переводит взгляд на меня. В выражении морды появляется неодобрение.

— Мы уже обсуждали. Ты не идешь.

Кот спрыгивает на пол.

— Останешься с Валентиной Павловной.

Он направляется к двери.

— И не пытайся выломать шкаф.

Валентина Павловна обещает присмотреть за ним. На кухне уже приготовлена куриная грудка, дверь моей комнаты закрыта, а окна первого этажа заперты. Покидая дом, я слышу, как Босс царапает входную дверь, но заставляю себя не возвращаться.

Кирилл ждёт возле ярмарки. На нём тёмные джинсы, куртка.

Ярмарка занимает центральную площадь. Под навесами продают мёд, выпечку, керамику и деревянные игрушки. Возле сцены выступает местная группа, дети бегают между лавками, а у памятника промышленнику выстроилась очередь за горячими пирогами.

Кирилл знает город и рассказывает о зданиях. Показывает старую башню пожарной части, ведёт к палатке с лучшим сыром и покупает мне чай с облепихой. Рядом с ним легко разговаривать. Он не задаёт вопросов о прошлом.

Мы останавливаемся возле прилавка с серебряными украшениями. На многих подвесках изображены волки.

— Здесь любят этот символ, — замечаю я.

— Вокруг леса. Волки всегда были частью местных легенд.

— На ошейнике Босса тоже была волчья голова.

Кирилл замирает.

— Какая?

— Небольшая, в круге с тремя линиями.

— Где этот ошейник?

— Потерялся.

— Алла, это важно.

— Почему?

Я не хочу ему рассказывать, что выкинула ошейник в воду.

Он собирается ответить, но удивленно смотрит мне за плечо.

Я оборачиваюсь.

Босс сидит возле цветочной палатки.

Серый, невозмутимый, хотя от дома до площади больше двух километров. Перед ним стоит девочка лет пяти и протягивает кусочек булки. Кот не принимает подношение. Он смотрит только на нас.

— Не может быть, только не говорите, что это он, — произношу я.

Босс поднимается и идёт через толпу. Люди расступаются, кто-то пытается его погладить, но он не останавливается. Подойдя, кот садится между мной и Кириллом.

— Ты как выбрался?

Кирилл приседает на корточки.

— Настойчивый парень.

Босс показывает зубы, предупреждая не трогать.

— Не трогайте, — предупреждаю я. — У него сегодня настроение хуже обычного.

— Понимаю.

В голосе Кирилла появляется осторожность. Он больше не смотрит на кота как на забавного соперника.

— Может, отведём его домой? — предлагает он.

— Тогда встреча закончится.

— Перенесём.

Босс встаёт и направляется к палатке с мясными пирогами.

— Или продолжим втроём, — говорю я.