И тогда я понимаю, что я здесь только затем, чтобы приманить Бессонова.

Снаружи раздаётся вой. Ворота вздрагивают от удара.

Виктор пришёл.

Ворота склада вылетают внутрь.

Серый волк появляется в облаке пыли, за ним идут люди клана в человеческом и зверином облике. Кто-то начал распылять яд, он действует, но Виктор не замедляется. Золотые глаза находят меня и вспыхивают яростью.

Яров отбрасывает меня в сторону как тряпку. Он тоже обращается. Огромный чёрный волк выше остальных, на морде старые шрамы. Арсений и его люди бросаются к клану.

Я доползаю до клетки, Кирилл после помощи немного приходит в себя. Он не может обернуться, но так даже лучше. Хватает меня за руку и быстро шепчет:

— Уходи через боковую дверь! Там никого нет.

— А ты? — Я осматриваю его бок. — Ты не можешь в таком виде…

— Альфа здесь, я не могу уйти.

— Ты умрешь, если останешься! — шиплю я, оглядываюсь назад, не вижу, кто есть кто, где Яров, где Бессонов. Там начинается настоящая резня.

Двое сталкиваются возле колонны. И я понимаю — это они. Металл гнётся от удара. Один запускает клыки в плечо, раненый отвечает, жестко отбрасывая противника к стене.

А кто-то замечает меня и идёт ко мне.

Кирилл пытается встать между мной и им, но он ещё слаб после яда и беспомощен от проклятия. Я бросаю в волка всё что попадает под руку, пячусь. А потом нащупываю в сумке инъекцию.

К моему удивлению, волк оборачивается, и я узнаю Арсения. Он хватает меня, и я успеваю воткнуть в его плечо иглу. Препарат для седации крупной собаки действует не сразу, но движение замедляется.

Арсений хватает меня за волосы, но мне удается вырваться и убежать к выходу. Но там меня перехватывает Яров в человеческом облике. Его пальцы превращаются в когти, рука обхватывает горло. Становится невозможно дышать, я пытаюсь ослабить его пальцы, но безуспешно.

— Стой, альфа!

Один из волков замирает. Серая шерсть покрыта кровью, дыхание тяжёлое. Теперь проклятие не удерживает, но один прыжок может закончиться для меня когтями Ярова.

— Отпусти её, — рычит Виктор, оборачиваясь в человека.

— Отдай клан и твоя пара останется живой.

— Возьми меня вместо неё.

— Ты всегда считал себя единственной ценностью. Ты всё равно умрешь. Выбирай, живая пара или мертвая?

Я нащупываю в сумке скальпель. Марина собирала комплект для операции, и я схватила именно ту сумку.

— Виктор, — хриплю я, как только Яров чуть ослабляет моё горло.

Он смотрит на меня. А я вонзаю иглу Ярову в бедро. Он вскрикивает, хватка ослабевает и этой секунды хватает, чтобы вырваться и упасть на пол.

Схватка заканчивается быстро. Серый волк прижимает Ярова к земле, клыками впиваясь ему в горло.

— Убей, — хрипит он.

Виктор рычит. Раньше убил бы. Я вижу это по лицам окружающих. Но он обращается человеком и отступает.

— Совет решит. Я не стану давать тебе лёгкую смерть и не превращу ярость в закон.

Матвей надевает на Ярова серебряные наручники с рунами. Виктор подходит ко мне. И я сама бросаюсь к нему, обнимаю его. Прижимаюсь крепче, слышу, как бьются наши сердца. Я так боялась за него. А теперь, кажется всё позади, но я больше не хочу никаких с ним споров, объяснений или недоверий.

После склада клан признаёт меня официально. Трое отравленных оборотней выживают благодаря первой помощи. Кириллу досталось больше всех, но он не страдает. Второй месяц лежит в частной клинике и с огромной радостью встречает нас с гостинцами и рассказывает всем в пятисотый раз, как альфа освободил город от Ярова и спас свою пару.

Предложение Виктор делает в клинике. Он приходит после закрытия, когда я заканчиваю операцию на котёнке. На нём строгий костюм, в руках переноска.

— Только не говори, что нашёл кота.

— Нашёл.

Внутри сидит серый курильский бобтейл, молодой и возмущённый. На коротком хвосте белое пятно.

— Его выбросили на парковке, — говорит Виктор. — Секретарша принесла в клинику.

Я открываю дверцу. Кот выходит, обнюхивает кабинет и сразу занимает моё кресло.

— Знакомый характер.

— Поэтому оставим его Валентине Павловне, — говорит Бессонов.

— Она согласилась?

— Нет.

— Тогда не повторяй моих ошибок.

Виктор опускается на одно колено.

Я замолкаю.

В руке появляется кольцо. Простое, с небольшим тёмным камнем и тонкой гравировкой в виде ветвей.

— Раньше я сказал бы, что ты станешь моей женой, потому что иначе быть не может. Теперь спрашиваю. Алла Аркадина, выберешь меня ещё раз?

— Виктор, я согласна.

Свадьбу назначаем на начало зимы.

Официальная церемония проходит в старой городской усадьбе. Мама приезжает за день до свадьбы. Наш разговор остаётся непростым, но она признаёт, что я имею право жить по собственным решениям.

После заката мы отправляемся в лес. На поляне горят огни, вокруг собирается клан. Волки стоят между деревьями, люди образуют круг. Дара появляется без приглашения и занимает место рядом с Григорием Савельевичем. Он делает вид, что недоволен, но приказывает принести ей стул.

По обряду я должна принести клятву следовать за альфой. Я говорю все нужные слова. Потом мы обмениваемся кольцами. Волки поднимают головы, и над лесом разносится вой. Позднее Виктор уносит меня с поляны на руках.

О беременности я узнаю утром перед открытием нового центра помощи животным. Две полоски проявляются быстро. Я сижу на краю ванны, держу тест и пытаюсь решить, что чувствую первым: радость, страх или желание немедленно проверить все медицинские справочники об особенностях беременности от оборотня.

Виктор находится на совете. Связь передаёт моё волнение, поэтому телефон звонит через минуту.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты боишься, Алла, я чувствую. На тебя напали? Где ты?

— Я дома.

— Я еду.

— Не нужно.

Связь обрывается. Разумеется, он едет. У меня остаётся минут двадцать, прежде чем Виктор ворвется в дом. В соседней комнате спит серый бобтейл, которого Валентина Павловна категорически отказалась принимать вопреки уговорам альфы. Мы назвали его Боссом. Я надеваю ему на шею ленточку с маленькой табличкой: «Старший брат».

Он пытается снять её, потом замечает мясо и соглашается потерпеть.

Виктор влетает в дом. Хватает меня в охапку, проверяя, цела ли я.

— Где больно? Что с тобой, Алла?

— Нигде.

— Почему я чувствую страх?

Я поднимаю руку с зажатым тестом. Несколько секунд альфа Берестовского клана молчит.

— Скажи что-нибудь, — прошу я.

Он опускается передо мной на колени и кладёт ладони на живот.

— Ты уверена?

— Три теста вряд ли соврали.

— Нужен врач. Охрана в центре должна быть усилена. Лестницу в доме переделаем. Тебе нельзя ночные смены, тяжёлые животные, выезды, стресс и…

Я накрываю его рот ладонью.

— Мурчи, альфа.

Он смотрит снизу вверх.

— Что?

Виктор целует ладонь, затем прижимается лбом к моему животу.

Из груди доносится низкий вибрирующий звук. Почти настоящее мурлыканье.

— Вот так лучше, — говорю я.

Конец