В статье упоминается нападение на ветеринарную клинику. Компания Бессонова обещает оплатить ремонт и содействовать расследованию. Откуда бизнесмен знает подробности, не объясняется.

Я звоню Даше. Телефон выключен. Матвей не отвечает. Кирилл присылает короткое сообщение: «Не ищи кота сегодня. Он у хозяина».

После этих слов я еду в офис Бессонова.

В холле меня останавливает охрана. Запись к владельцу компании расписана на месяц, незапланированные посетители не принимаются, а вопросы о животных следует направлять в административный отдел.

— Передайте, что пришла Алла Аркадина.

Охранник собирается отказать, но в наушнике раздаётся голос. Он замирает, смотрит на меня внимательнее и открывает турникет.

— Двадцать первый этаж.

Двери лифта раздвигаются перед кабинетом. В коридоре стоят двое мужчин, которых я не видела раньше. Оба отступают, едва замечают меня.

Виктор Бессонов ждёт у окна.

Он выше, чем казался на фотографии. Светлые волосы коротко подстрижены, на скуле свежая царапина. При моём появлении мужчина поворачивается.

Тёмно-золотые глаза встречаются с моими.

В груди что-то сжимается.

Босс смотрел так же.

— Алла, — произносит Бессонов.

— Мы встречались?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, кто я?

— Мне доложили.

Голос низкий, спокойный и раздражающе уверенный. Я слышу его впервые, однако интонации кажутся знакомыми.

— Где мой кот?

Виктор смотрит дольше, чем требуется.

— Ваш?

— Временно был моим. Кирилл сказал, что он у вас. Я бы хотела осмотреть его. Эмм… дело в том, что я ветеринар.

— Кирилл говорит больше, чем следует.

— Так, где Босс?

На губах мужчины появляется едва заметная улыбка.

— Вы назвали его Боссом?

— Имя подходит характеру. Как его зовут на самом деле?

Виктор проходит к столу. Движется чуть скованно. На запястье виднеется старый шрам.

— Он жив, — говорит Бессонов. — И находится там, где ему больше не угрожают.

— Я хочу его увидеть.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что он не вернётся к вам.

Я сглатываю, мне не нравятся его слова. Будто так сложно показать кота, чтобы я успокоилась.

— Вы его увезли?

— Можно сказать так.

— После всего, что произошло, решили даже не сообщить? Я лечила его, защищала, рисковала жизнью, а вы просто забрали животное?

Виктор сжимает пальцы на краю стола.

— Он не мог остаться у вас.

— Мне нужны доказательства, что с ним всё хорошо.

— Поверьте на слово.

Я смеюсь.

— Какие-то люди сломали дверь клиники, ваша секретарша выбросила раненого кота на улицу, а после на меня несколько раз напали. Ваше слово пока не относится к надёжным источникам. Я просто осмотрю и всё. Хочу убедиться, что с ним, действительно, всё в порядке.

В золотистых глазах вспыхивает ярость.

— В судьбе моего кота вы больше не участвуете. — Отвечает резко.

— Вы не решаете, в чём мне участвовать.

— Решаю, если речь идёт о безопасности на моей территории.

— Это всего лишь кот. А угрожали мне из-за него.

Воздух в кабинете будто становится плотнее. Мужчины за дверью перестают разговаривать.

Виктор делает шаг ко мне и останавливается очень близко. От него исходит тепло, которое ощущается даже через одежду. Тело реагирует неожиданно: сердце ускоряется, по коже проходит волна, хочется одновременно отступить и приблизиться.

— Но теперь за вас отвечаю я.

Говорит у самого уха, а я вскипаю:

— Что?

Его взгляд опускается к моим губам и сразу возвращается к глазам.

— Потому что вы взяли на себя то, чего не понимали.

— Кота?

— Меня.

Я не успеваю спросить, что это значит. Дверь открывается, в кабинет входит Матвей. Увидев нас, он останавливается.

— Виктор Андреевич, совет собрался.

Бессонов не отводит от меня взгляд.

— Пусть ждут.

Матвей опускает голову.

Точно так же Рэм подчинился Боссу.

Из офиса я ухожу в ярости.

Виктор предлагает машину и охрану. Я отказываюсь. Он отдаёт приказ, чтобы меня всё равно сопровождали на расстоянии. Не понимаю, зачем ему это?

Тут идти через парковку три минуты.

Бессонов не ответил ни на один важный вопрос. Кот жив, но не вернётся. Увидеть его нельзя. Отчёт о нападениях мне не положен. Зато неизвестный мужчина уже решил отвечать за мою безопасность. С какой стати мне вообще что-то угрожает?

Хуже всего то, что рядом с ним я чувствовала знакомое спокойствие.

В клинике ждёт новый сюрприз. В холле стоят коробки с оборудованием, а Светлана держит папку с логотипом «Бессонов Групп».

— Нам подарили цифровой рентген! — объявляет она.

— Верните.

— Что?

— Всё верните отправителю.

Марина Сергеевна выходит из кабинета.

— Аппарат оформлен как компенсация ущерба после нападения. Документы проверил юрист.

— Компенсация за дверь не стоит как квартира.

— В письме указана программа поддержки городской ветеринарии.

Я беру папку. Договор составлен грамотно: компания финансирует ремонт, оборудование и лечение бездомных животных. Клиника обязуется вести отчётность и участвовать в благотворительных выездах. Моё имя указано координатором программы.

— Кто согласовал координатора?

— Бессонов, — отвечает Марина Сергеевна. — И я.

— Меня спросить забыли.

— Алла, за последние пять лет мы не могли купить новый рентген. Благодаря программе животные будут получать диагностику бесплатно.

Аргумент бьёт в самое слабое место.

— Он делает это ради контроля.

— Возможно. Контролировать расход средств в благотворительном проекте нормально.

Светлана улыбается.

— Ещё сказали, что Виктор Андреевич сам придет подписывать договор.

Я закрываю папку.

— Когда?

Дверь клиники открывается.

Виктор входит без свиты, хотя чёрный внедорожник остаётся возле крыльца. На нём тёмное пальто, взгляд сразу находит меня. Пациенты в холле замолкают. Даже такса, которая до этого лаяла на переноску с попугаем, прячется за ногами хозяйки.

Собаки словно чувствуют в нём то же, что в Боссе.

— Добрый день, — произносит Виктор.

Марина Сергеевна пожимает ему руку. Светлана кокетливо поправляет волосы, выпрямляет спину, выпячивая грудь, а я остаюсь возле стойки.

— Вы быстро, — говорю я.

— Решил не заставлять ждать.

— Почему координатором указана я?

— Потому что доверяю вашей работе.

— Вы не видели мою работу.

— Видел достаточно.

В груди снова возникает странное тепло. — Кто вам обо мне докладывает?

— Не сейчас.

Марина Сергеевна тактично предлагает пройти в кабинет. Подписание занимает двадцать минут. Я задаю вопросы о каждом пункте, Виктор отвечает без раздражения и один раз меняет формулировку, которая позволяет компании влиять на расписание выездов.

— Довольны? — спрашивает он.

— Нет.

— Но подпишете?

— Ради животных.

— Разумеется.

В его голосе слышится знакомое удовлетворение. Когда договор оформлен, Виктор просит показать клинику. Марина Сергеевна ведёт его по кабинетам. Возле процедурной он останавливается, смотрит на стол, шкаф и окно, словно уже бывал здесь.

— Здесь обрабатывали рану вашего кота, — говорю я.

Его рука касается правого бока.

— Помню.

— Что?

— Видел фотографии в отчёте.

В стационаре лежит Гром после повторной перевязки. Увидев Виктора, пёс встаёт, опускает голову и отходит к дальней стене.

Программа начинает работать через неделю.

Новый рентген устанавливают, в клинику поступают лекарства, а по пятницам мы проводим бесплатный приём для животных из приютов. Виктор не вмешивается в нашу работу, не требует рекламы и принимает отчёты без единой поправки.

Он просто появляется каждый день.

Иногда приезжает подписать документ, который могли доставить в офис. Иногда привозит корм для приюта или обсуждает ремонт. Однажды заходит с двумя стаканами кофе и ставит один передо мной.