В Берестов я приезжаю за двадцать минут до начала первого рабочего дня, хотя планировала оказаться здесь ещё вчера вечером.

Автобус ломается на трассе, водитель два часа спорит с диспетчером, а потом выясняется, что единственный эвакуатор занят спасением машины местного депутата. Пока остальные пассажиры возмущаются, звонят родственникам и проклинают перевозчика, я сижу на чемодане у обочины и пытаюсь дозвониться хозяйке съёмной квартиры.

Телефон у Валентины Павловны выключен. В клинике тоже никто не отвечает.

Остаётся надеяться, что в Берестове принято прощать опоздания приезжим специалистам. Особенно тем, кто согласился работать за зарплату, на которую опытные ветеринары обычно даже не смотрят.

К центральной площади автобус подъезжает в восемь сорок. Водитель выпускает нас возле небольшого торгового центра, вытаскивает из багажного отделения чемоданы и, не дожидаясь благодарности, захлопывает дверцу.

Городок выглядит ухоженным, спокойным, но я очень мало о нем слышала, и если бы не объявление в сети, в одной из частных групп, и не услышала бы никогда. Я даже в онлайн-карты полезла, чтобы убедиться в его наличии.

Судя по информации в интернете здесь проживает примерно тысяч сорок, работает деревообрабатывающий комбинат.

После шести лет учёбы, двух лет работы в круглосуточной клинике и увольнения, о котором до сих пор не хочется вспоминать, предложение здесь работать показалось спасением.

Теперь, стоя посреди незнакомой площади с двумя чемоданами и сумкой с документами, начинаю подозревать, что спасение слегка переоценено.

До клиники около полутора километров. Такси здесь, я так подозреваю, нет, автобусы ходят непонятно как, поэтому приходится идти пешком.

Через десять минут одно колёсико чемодана застревает в трещине и отваливается.

Потом по закону подлости начинается дождь. Через двадцать на куртку приземляется нечто, происхождение чего лучше не уточнять.

Берестов явно старается произвести неизгладимое впечатление.

Ветеринарную клинику «Айболит» нахожу на первом этаже кирпичного дома недалеко от городского парка. Над входом висит зелёная вывеска с улыбающимся лабрадором. Рядом работает аптека, чуть дальше виднеется дорогой ресторан с лаконичным названием «Север».

Толкнув дверь, я втаскиваю внутрь первый чемодан, возвращаюсь за вторым и едва не сталкиваюсь с женщиной в белом халате.

Ей около пятидесяти. Короткие тёмные волосы уложены без единой выбившейся пряди, на переносице сидят очки в тонкой оправе. В руках она держит планшет, на халате прикреплён бейдж с надписью: «Марина Сергеевна Зотова. Главный врач».

— Алла Аркадина? — спрашивает она.

— Да. Простите за опоздание. Автобус сломался на трассе, потом…

— Диплом настоящий?

Вопрос заставляет замолчать.

— Настоящий. — Я отвечаю с заминкой, глядя на нее.

Марина Сергеевна оценивает мокрую куртку, испачканный чемодан и моё лицо, после чего кивает.

— Значит, сработаемся. Проходите. Переодевайтесь вон там, только быстро, у нас осложнённые роды у овчарки и мужчина, уверенный, что его хорёк впал в депрессию.

— Хорёк действительно может…

— Знаю. Этот не впал. Он украл ключи от автомобиля и спрятал их за холодильником. Владелец отказывается это признавать.

В кабинете для персонала мне выделяют узкий шкаф, выдают бирюзовую форму и сообщают, что в квартиру удастся попасть только вечером. Валентина Павловна уехала на дачу, забыла зарядить телефон и оставила ключи у своей сестры, которая работает в городской библиотеке до семи.

Чемоданы приходится оставить в ординаторской.

Овчарку зовут Дора. Ей пять лет, щенок застрял в родовых путях, хозяин бледнеет при каждом движении, а Марина Сергеевна проверяет мою работу без единого комментария. Мы справляемся без операции. Через сорок минут трое щенков уже лежат возле матери, а четвёртого приходится растирать и заставлять дышать.

Когда он наконец издаёт слабый писк, владелец овчарки закрывает лицо ладонями.

— Живой?

— Живой, — отвечаю я, передавая щенка матери. — Понадобится наблюдение. Первые сутки особенно важны.

Мужчина несколько раз благодарит нас, обещает назвать щенка в мою честь и уходит, унося Дору на руках. Судя по размерам овчарки, завтра спина напомнит ему об этом решении.

Марина Сергеевна снимает перчатки и бросает их в контейнер.

— Аллой назовёт кобеля. — Хмыкает она в маску.

Следующим пациентом становится хорёк Тимофей, чьё психическое состояние оказывается значительно устойчивее состояния владельца. Потом привозят котёнка с воспалённым глазом, старого спаниеля с сердечной недостаточностью и козу, которая съела кусок строительной пены.

К вечеру ноги гудят, волосы окончательно высыхают в беспорядке, а желание уехать обратно исчезает.

Работа всегда действует на меня лучше успокоительного. Пока перед глазами животное, которому нужна помощь, прошлое отступает. Не приходится думать о бывшем начальнике, испорченной репутации и матери, уверенной, что дочь разрушила карьеру из-за собственного упрямства.

В семь клиника закрывается.

Марина Сергеевна уезжает первой, поручив мне закончить записи в электронных картах. Администратор Светлана выключает свет в холле, желает спокойного вечера и убегает на родительское собрание. Санитар Илья обещает вернуться через полчаса, но сообщение о свидании заставляет его исчезнуть раньше.

Оставаться одной в незнакомом месте непривычно, хотя тишина не пугает.

За стеной поскуливает спаниель, оставленный под наблюдением. В стационаре ворочается после наркоза рыжий кот. На столе остывает кофе, который так и не удаётся допить.

Я заполняю карту Доры, когда с улицы доносится женский голос.

Окно ординаторской выходит во двор. За стеклом темно, фонарь возле мусорных баков мигает, а у служебного входа стоит белый автомобиль. Рядом с ним женщина в светлом пальто разговаривает по телефону.

Увидеть её лицо мешает расстояние, зато голос слышен прекрасно. Она включила громкую связь и явно не считает необходимым понижать тон.

— Лен, я тебе говорю, он куда-то исчез. Машина на парковке, телефон в кабинете, охрана мечется по этажам.

Ответ подруги разобрать не получается. Женщина открывает заднюю дверь автомобиля и вытаскивает пластиковую переноску.

— Конечно, ждала. Я три недели добивалась, чтобы он остался после совещания. Даже платье сняла, сидела в одних чулках и пиджаке. Он вошёл в кабинет, посмотрел на меня и велел принести документы по лесному участку.

В переноске что-то ударяется о стенку.

— Не знаю, откуда там взялся этот урод. Сидел за его столом и шипел. Наверное, пролез через вентиляцию. Ты бы видела, какие у него глаза. Едва меня не укусил.

Пластиковая дверца распахивается. Женщина трясёт переноску, но находящееся внутри животное не выходит.

— Давай, пошёл отсюда!

Следует ещё один удар.

На мокрый асфальт падает крупный серый кот. Он приземляется на лапы, разворачивается и издаёт низкое предупреждающее рычание.

Даже через стекло заметно, что животное напугано и разъярено.

— У тебя пять секунд, — сообщает женщина. — Потом полетишь в бак.

Отодвинув стул, я иду к служебной двери.

— Светлана Андреевна говорит, Бессонов может вернуться в любую минуту, — продолжает незнакомка. — Представляешь, что он мне устроит? В его кабинете полуголая сотрудница, документы на полу, ещё и кошачья шерсть повсюду наверняка теперь!

Подруга отвечает громче, и до меня долетает смех.

— Я не идиотка. Камеры отключила заранее.

Открыв дверь, выхожу под дождь.

— Что вы делаете?

Женщина вздрагивает и поворачивается.

Теперь удаётся рассмотреть её лицо. Ей около тридцати, светлые волосы собраны в высокий хвост, макияж остаётся безупречным даже после долгого рабочего дня. Под распахнутым пальто действительно виден строгий мужской пиджак, надетый на голое тело.