Седой мужчина рассматривает меня с неприязнью.

— Это она?

— Выйдите, — приказывает Виктор.

Все уходят. Кирилл избегает моего взгляда.

— Что значит «обозначить»? — спрашиваю я.

— Старый семейный обряд.

— Почему для него нужно моё согласие?

— Алла, я собирался рассказать иначе. Есть вещи, которые звучат безумно без доказательств.

— После кота, понимающего речь, собак, падающих перед вами на землю, и людей, которые задыхаются от запрещённых слов, мой запас удивления вырос.

Он смотрит на меня пронзительно. И я уже точно уверена, что сейчас мне наконец скажут, что тут творится в их городе.

— Ты готова увидеть доказательства, и дашь мне слово, что я смогу поговорить с тобой после всего?

Я сглатываю. Смотрю на него с подозрением. Зачем ему обещание, что я после его объяснений соглашусь снова его выслушать?

— Да.

В этот момент дверь распахивается. Возвращается Матвей.

— Виктор Андреевич, в городе нападение. Люди Ярова вошли в северный сектор.

Бессонов мгновенно меняется. Становится каким-то жестким, колючим.

— Оставайся здесь, — говорит он мне.

— Нет. В каком смысле оставайся?

— Алла. — Он больше ничего не говорит, бросает Матвею, чтобы меня не выпускали из дома и просто уходит.

И мне пришлось несколько часов сидеть в его гостиной, прежде чем зашел один из его охраны и сообщил, что отвезет меня домой.

Даша приезжает следующим вечером в клинику. Утром меня до работы сопровождала машина с охраной, те же мужчины остались караулить клинику и меня в ней. Это жутко напрягало.

— Алла, я уже сказала всё, что могла. — Подруга приходит перед закрытием. — Прости, я больше не могу ничего сказать.

— Я не знаю, как могу ещё тебе верить, Даш.

Подруга молчит, кусает губы.

— Ты даже на это ничего не ответишь?

Её губы приоткрываются. На шее проступает красная полоса, дыхание сбивается.

— Это гипноз такой? Не говори, — останавливаю я. — Просто кивни.

Даша пытается, но голова остаётся неподвижной. Слёзы выступают на её глазах. А я закрываю лицо руками.

— Это точно гипноз. Ни за что бы в такое не поверила. Что они с тобой сделали?

Она с трудом делает вдох.

— Да.

Одно слово даётся ценой приступа. Я подхожу, но Даша поднимает руку, не разрешая подойти.

— Сейчас пройдёт. — Хрипит она.

— Кто наложил гипноз?

— Это не совсем он, но… кхм… похожее… Закон… семьи Матвея.

— Что у него тоже ненормальная семья? Во что ты ввязалась, Даш, милая.

Я вижу, как к ней возвращается боль, увижу Матвея прибью, как он мог так с ней?

— Хватит, — говорю я. — Не отвечай.

Мы сидим молча, пока дыхание не выравнивается. Потом Даша берёт стакан воды.

— Я хотела рассказать. Каждый день.

— Но не могла.

— Если нарушу клятву, пострадаю не только я. Матвей тоже.

— Он кто?

Она смотрит виновато.

— Такой же, как Виктор. Только слабее по положению.

— Это ничего не объясняет. В загородном доме говорили странные вещи. Обо мне.

Я пересказываю ей всё, что услышала.

Даша смотрит в пол, не пытается что-то сказать. Мы молчим некоторое время, потом она поднимается.

— Тогда передай ему через Матвея или сама: либо завтра он рассказывает всё, либо я уезжаю отсюда.

— Он не отпустит.

— Посмотрим.

Подруга хватает меня за руку.

— Алла, не ходи одна в парк и к лесу. Яров знает, кто ты.

— Кто я?

Она снова молчит.

— Хорошо. Просто человек, которого все считают важным охранять и не считают достойным правды.

Мы обнимаемся перед её уходом. Обида остаётся, однако теперь я понимаю: молчание было не свободным выбором.

На улице темно. Матвей ждёт в машине. Увидев меня, выходит и склоняет голову.

— Простите её.

— Снимите с нее этот чертов гипноз. Зачем всё это?

— Не могу без альфы.

Он быстро садится в машину, а я стою около своего такси. Подозреваю, что подставного такси. Потому что этот мужик за рулем явно кого-то мне напоминает. Я его уже видела в окружении Бессонова.

На следующий день в клинику звонит женщина и сообщает о собаке, попавшей в капкан в городском парке. Голос дрожит, на заднем плане слышится скулёж. Марина Сергеевна находится на выезде, поэтому я беру аптечку и иду сама. Моей охраны не видно, но они привыкли, что я выхожу только через полчаса после закрытия. А сейчас ещё несколько часов до окончания рабочего дня.

Пасмурно. Координаты ведут к дальнему пруду, где много тени. Собаки не вижу. Телефон женщины выключен.

Я разворачиваюсь уходить и вдруг вижу Арсения. Того, который выломал дверь клиники в мой первый вечер здесь.

К нему присоединяется ещё двое мужчин.

— Добрый вечер, Алла.

— Вы выбрали неудачный способ записаться на приём.

— Нам не нужна клиника.

— Где собака?

— В безопасности. Чего нельзя сказать о вас.

Я нащупываю в сумке баллончик, понимая, что против четверых здоровенных мужчин мне не справиться даже с ним.

Арсений поднимает ладони.

— Не собираемся вредить. Вы нужны как приглашение для Бессонова.

— Нашли открытку. С чего вы взяли, что он придет? Пригласите его по мейлу.

— Он уже едет. — Улыбается Роман.

Из темноты выволакивают Кирилла. Его лицо разбито, руки связаны за спиной. Рядом Рэм, на шее которого металлический ошейник.

— Алла, беги, — хрипло кричит Кирилл.

Роман ударяет его под колени.

— Дара знала, куда бить. Ты сделала альфу слабым.

Ни слова не понимаю, начинаю пятиться, а они наступают.

Рэм внезапно дёргается. Тело собаки выгибается, шерсть будто втягивается под кожу. Происходит то, что разум отказывается принять. Через несколько секунд на земле стоит обнажённый мужчина, ошейник падает к ногам.

Я не могу вдохнуть. Смотрю на него с ужасом. Кирилл тоже начинает меняться. Глаза неестественно вспыхиваю. Он рвёт путы и бросается на Романа.

Люди Арсения всё как один становятся огромными зверями. Мышцы страшно двигаются, одежда рвется, рычание заполняет парк. Огромные черные волки обступают меня, а я упираюсь спиной в дерево. Двое сцепились, я не понимаю, кто есть кто. И вообще не хочу принимать это всё как реальность.

Тот который был псом падает на колени и снова оборачивается.

Раздаётся рёв двигателя. Чёрный внедорожник вылетает на дорожку. Виктор появляется между мной и волками раньше, чем машина останавливается недалеко.

— Назад, — буквально рычит он.

Голос проходит по парку волной. Чёрный волк пригибается, остальные тоже замирают. Из машины выходит высокий мужчина и широко улыбается.

— Защити сам, альфа.

Чёрный волк бросается ко мне.

Виктор делает шаг, его тело начинает меняться. Золотой свет вспыхивает в глазах, пальцы превращаются в когти, по шее проходит серая шерсть.

Затем он падает на землю.

На правом боку проступает чёрный ожог. Виктор кричит, возвращаясь в человеческий облик. Что-то не позволяет ему принять такой же облик как они?

Я понимаю это, хотя никто не объяснял.

Волк прыгает. Я бросаю аптечку, распыляю баллончик прямо в морду и падаю в сторону. Зверь скулит, но разворачивается.

Другой волк перехватывает его. Они сталкиваются, катятся по земле. Подъезжают ещё две машины. Оттуда выскакивают люди, волки, начинается какой-то кровавый бой. Я пытаюсь пройти ближе к лежащему Виктору, но мне не дают.

В какой-то момент одному получается оттеснить от меня остальных и ко мне подбегает Даша.

— Алла!

— Не трогай меня.

— Нужно уехать. Идем скорее. — Она буквально тащит меня за руку, а я оглядываюсь, смотрю на Виктора, который пытается подняться.

Мы уже в машине, Даша за рулем, она мчится через парк, не разбирая дороги. Я смотрю на нее в полном шоке.

— Это он был Боссом? — вдруг задаю вопрос. Я просто не знаю, как ещё всё объяснить. Думать о том, что позади в парке волки раздирают друг друга, даже не хочу. Волки, которые были людьми. Это не укладывается в моей голове.