Кот слушает, не меняя позы.

— Мама считает, что я проявила упрямство. Бывшие коллеги решили, что мне хотелось внимания. Даже Андрей сказал, что нормальные люди умеют договариваться, а я всегда выбираю войну.

Босс подходит ближе, опирается передними лапами на моё колено и смотрит в лицо. Мне кажется, он требует продолжения.

— Я не жалею, что ушла. Жалею, что позволила им убедить себя в собственной вине.

Кот медленно касается лбом моей руки.

Движение длится недолго, но внутри становится теплее.

— Спасибо за поддержку. Хотя способ завершить разговор был варварским.

Босс садится рядом и кладёт лапу на телефон.

— Нет. Больше никого блокировать не будешь.

Я убираю гаджет в карман и наконец забираю халат. Кот позволяет это сделать, но через минуту занимает мой стул.

На следующей неделе Босс спасает клинику от взрыва.

Начинается всё с того, что он отказывается заходить в процедурную. Обычно кот посещает любые помещения без приглашения, проверяет пациентов и садится там, где мешает работе больше всего. В это утро он останавливается возле двери, прижимает уши и резко отступает.

— Не хочешь делать уколы, понимаю, — говорю я, раскладывая инструменты. — Но сегодня шприц не для тебя.

Босс рычит.

На столе лежит пожилой пекинес с воспалением параанальных желёз. Его хозяйка прижимает сумку к груди и нервно следит за каждым движением.

Кот снова издаёт низкий звук, затем ударяет лапой по двери и бежит в холл. Через несколько секунд оттуда раздаётся грохот.

— Света! — кричу я.

Администратор отвечает возмущённым возгласом. Оставив Марину Сергеевну с пациентом, выхожу в коридор и вижу перевёрнутую корзину для зонтов. Босс стоит возле служебного прохода и царапает нижнюю панель двери.

— Прекрати.

Он оборачивается, делает два шага ко мне и снова возвращается.

Запах я замечаю лишь возле порога. Слабый, едва различимый, похожий на испорченную капусту. В клинике используют газовый водонагреватель, установленный в маленьком техническом помещении за кухней.

— Света, всех на улицу, — я быстро возвращаюсь.

Светлана смотрит непонимающе.

— Что случилось?

— Возможно, утечка. Откройте главный вход, не включайте свет и выведите посетителей.

Марина Сергеевна появляется в коридоре. Она принюхивается, мгновенно меняется в лице и отправляет Илью перекрыть вентиль снаружи.

Дальше всё происходит быстро. Мы переносим пекинеса вместе со столом, выводим животных из стационара через запасную дверь и звоним аварийной службе. Босс не отходит от меня, пока последний пациент не оказывается во дворе.

Мастер находит трещину в соединении. Газ скапливался за стеновой панелью, где запах почти не ощущался. Ещё несколько часов, случайная искра от холодильника или выключателя, и последствия могли оказаться серьёзными.

— Как он понял? — спрашивает Светлана, глядя на кота.

Босс сидит на капоте служебной машины. Ветер шевелит серую шерсть, взгляд направлен на людей в форме газовой службы.

— Кошки чувствительнее к запахам, — отвечаю я.

— Но он не просто почувствовал. Он нас вывел.

— Потому что привык командовать.

Марина Сергеевна ничего не говорит. Только смотрит на Босса поверх очков, а потом приносит из своей машины контейнер с запечённой индейкой.

— Это мой обед, — сообщает она, ставя мясо перед котом. — Считайте премией.

Босс принимает награду без скромности.

Перед возвращением в помещение клинику проветрили. Пациентов приходится перенести на вторую половину дня. Светлана обзванивает владельцев, Илья помогает мастеру, а я осматриваю животных после вынужденной прогулки.

Босс ходит следом и явно наслаждается новым положением героя.

— Не зазнавайся, — говорю ему. — Нормальные коты тоже способны почуять газ.

Он запрыгивает на смотровой стол и садится рядом с коробкой перчаток.

— Хорошо. Нормальные коты не организуют эвакуацию.

Кот прищуривается.

— И не рассчитывай, что каждый день будешь получать индейку.

В дверь заглядывает Марина Сергеевна.

— Алла, в коридоре мужчина спрашивает, кому принадлежит серый бобтейл.

Я напрягаюсь.

— Как выглядит?

— Молодой, прилично одет. Привёл собаку на осмотр.

Арсений и Роман едва ли записались бы на приём. Всё же выхожу осторожно.

Возле стойки стоит высокий мужчина в дорогом пальто. Рядом сидит крупный чёрный пёс, похожий на восточноевропейскую овчарку. Незнакомец замечает меня, улыбается и протягивает руку.

— Кирилл Ладов. А это Рэм. Нам посоветовали вашу клинику.

— Алла Аркадина. Что случилось?

— Последние два дня хромает после прогулки. Осмотреть себя не даёт, но на врачей обычно реагирует спокойно.

Рэм смотрит не на меня. Его внимание приковано к Боссу, который выходит из процедурной.

Пёс мгновенно опускает голову.

Кирилл замечает перемену и хмурится.

— Странно. Он так ведёт себя только рядом с…

Фраза обрывается.

— С кем?

— С крупными собаками, — быстро отвечает мужчина. — Ваш кот, похоже, производит впечатление.

Босс останавливается между нами. Шерсть остаётся гладкой, однако короткий хвост движется резче обычного.

Кирилл присаживается, протягивая ладонь.

— Красавец. Где нашли?

Кот показывает зубы.

— Кто сказал, что его нашли? У него есть хозяин, — отвечаю я.

Кирилл поднимается. Босс издаёт глухой рокот.

Я вздыхаю.

— Начнём с осмотра Рэма.

Рэм оказывается терпеливым пациентом. Он позволяет прощупать лапу, не возражает против рентгена и только один раз оборачивается к Боссу, когда тот занимает место у двери процедурной.

Причиной хромоты становится небольшой осколок стекла между подушечками. После обработки и повязки Кирилл заметно расслабляется.

— Я ожидал худшего, — признаётся он. — Рэм редко показывает боль.

— Собаки умеют скрывать слабость. Особенно если привыкли охранять хозяина.

— Он действительно охраняет.

Кирилл говорит это с особой интонацией. — Где вы гуляли?

— Возле лесной дороги за старым карьером.

Босс при этих словах поднимает голову.

— Там много битого стекла?

— Обычно нет. Кто-то недавно устроил стоянку.

— Лучше временно выбрать другой маршрут.

— Обязательно. Не хочу снова причинять ему неудобства.

Мужчина оплачивает приём, но уходить не торопится. Сначала спрашивает, давно ли я работаю в Берестове, затем интересуется, нравится ли город и успела ли найти хорошие места для ужина.

Светлана любопытно и не стесняясь подслушивает разговор из-за стойки.

— Пока я видела клинику, квартиру и мост, — честно отвечаю я.

— Тогда позволите показать город?

Босс, сидящий рядом с терминалом, внезапно скидывает его лапой. Аппарат гаснет.

— Оплата прошла? — спрашивает Кирилл, когда я поднимаю и проверяю терминал.

— Успела.

Я возвращаю штекер на место и смотрю на кота.

— Не трогай технику.

Босс медленно выпускает когти.

Кирилл наклоняется к нему и говорит тихо:

— Не переживай, серый. Я умею соблюдать правила.

Кот отвечает коротким рычанием.

Мне приходится отойти, чтобы спрятать улыбку. Невежливо смеяться над клиентом, который пытается договориться с животным, способным сломать шкаф ради поездки на работу.

— В субботу в центре проходит ярмарка, — продолжает Кирилл. — Можно начать с неё.

Я обдумываю пару секунд. А почему бы и нет?

— Хорошо. После четырёх я свободна.

Мы обмениваемся номерами. Босс наблюдает за каждым движением, а когда Кирилл убирает телефон, встаёт между нами.

— До субботы, — говорит мужчина.

Рэм следует за ним, осторожно ступая на перевязанную лапу. Перед выходом пёс оглядывается на кота и лишь потом проходит за дверь.

Светлана выдерживает ровно десять секунд.