— Поняла.

— И кота держите у себя.

— Обязательно.

Я опускаю Босса на пол, чтобы поднять чемоданы. Он сразу направляется к лестнице, словно успел запомнить расположение комнаты.

— Откуда он знает, куда идти? — спрашивает Валентина Павловна.

— Возможно, услышал объяснение.

Она смотрит сначала на меня, потом на кота.

— Очень смешно.

Босс поднимается по ступеням, не оглядываясь. На верхней площадке останавливается возле второй двери справа и ждёт, пока я догоню.

— Не обольщайся, — говорю я, волоча чемодан со сломанным колёсиком. — Тебе разрешили остаться только благодаря моей профессии.

Кот проходит в комнату первым.

Он неторопливо осматривает кровать, шкаф и подоконник, проверяет пространство под столом, после чего запрыгивает в кресло. Устраивается на мягкой подушке и оглядывает помещение с видом хозяина.

Валентина Павловна появляется в дверях и несколько секунд наблюдает за ним.

— По-моему, это он нас обеих впустил в этот дом.

— У меня возникло такое же ощущение.

Босс прикрывает глаза.

Отныне квартира, судя по всему, принадлежит ему. Нам с Валентиной Павловной разрешено остаться при условии, что мы не будем мешать.

Я открываю чемодан, достаю домашние брюки и футболку, а он наблюдает за мной, положив передние лапы одну на другую.

Из клиники я принесла одноразовый лоток, немного наполнителя, две миски и упаковку корма, предназначенного для животных, которых оставляют в стационаре. Марина Сергеевна разрешила брать его в экстренных случаях, а появление Босса иначе как экстренным случаем не назовёшь.

В углу возле шкафа расстилаю старое полотенце и сооружаю спальное место. Оно получается вполне приличным: мягкая ткань, сложенная в несколько слоёв, защищённое от сквозняка пространство и батарея неподалёку.

— Смотри, какие условия. Многие коты о таком мечтают.

Босс спрыгивает с кресла, подходит к полотенцу и обнюхивает его. Несколько секунд изучает результат моих стараний, затем ставит на ткань переднюю лапу и медленно сдвигает всё сооружение к стене.

— Что не так?

Кот проходит мимо, запрыгивает на кровать и укладывается возле единственной подушки.

— Нет. Даже не начинай. Ты грязный, мокрый и неизвестно где ползал.

Босс открывает один глаз. После осмотра в клинике его шерсть почти высохла, лапы он тщательно вылизал ещё по дороге, а слово «грязный», видимо, воспринимает как личное оскорбление.

Я поднимаю кота и переношу на полотенце.

— Спать будешь здесь.

Он позволяет поставить себя на пол, но не успеваю отойти, как за спиной раздаётся мягкий удар. Босс снова лежит на кровати, теперь растянувшись поперёк подушки.

Вторая попытка заканчивается тем же. Во время третьей он цепляется когтями за покрывало и смотрит на меня с предупреждением.

— Я могу закрыть тебя в ванной.

Кот отпускает ткань, подходит к краю матраса и садится, будто предлагает проверить, хватит ли у меня смелости.

После встречи с мужчинами, сломанной двери и прогулки через половину города вступать в новый конфликт нет сил. Я решаю сначала покормить наглеца. Возможно, сытый Босс станет добрее или хотя бы ленивее.

Миски ставлю возле батареи. В одну наливаю воду, во вторую выкладываю корм с индейкой.

Кот спускается с кровати сразу. Подходит, внимательно обнюхивает содержимое и смотрит на меня.

— Что?

Он снова опускает нос к еде, после чего отступает.

— Это индейка. Та самая, ради которой ты согласился войти в клинику.

Босс отворачивается и направляется к двери.

— Там было настоящее мясо, а это сбалансированный рацион.

Кот останавливается возле ручки. Поднимается на задние лапы, цепляет её передними и нажимает.

Дверь открывается. Некоторое время я просто смотрю на пустой проём. Босс выходит в коридор, даже не проверив, следую ли я за ним.

— Вернись!

Он продолжает идти к лестнице. Выбегаю следом и перехватываю его возле первой ступеньки. Кот изворачивается в руках, упирается лапой мне в подбородок и возмущённо фыркает.

— Валентина Павловна сказала держать тебя в комнате.

Босс переводит взгляд на кухню внизу.

— Нет. Ночью по чужому дому не ходят.

Он снова смотрит туда же.

— И еду со стола не требуют.

Отнести его обратно не получается. Босс выворачивается, приземляется на ступеньку и спускается вниз с царственной невозмутимостью.

Я иду за ним, стараясь не шуметь. В доме тихо. Из комнаты Валентины Павловны доносится голос телеведущего, рассуждающего о повышении тарифов, а из-за двери на первом этаже слышится равномерный храп.

Босс уверенно направляется к кухне.

— Ты здесь был пять минут. Откуда знаешь дорогу?

Он не отвечает, что для кота вполне естественно, однако его осведомлённость продолжает настораживать. Животные хорошо запоминают запахи и расположение помещений, но этот бобтейл не ищет. Он движется так, будто заранее всё знает.

Кухонная дверь закрыта. Босс снова поднимается на задние лапы, нажимает ручку и проходит внутрь.

— Прекрасно. Теперь мне придётся запирать двери на ключ.

Кот подходит к холодильнику и садится.

— Твой корм наверху.

Он смотрит на дверцу.

— Там ничего для тебя нет. Я сама ещё не ужинала.

Босс медленно переводит голову к столу, на котором Валентина Павловна оставила накрытую тарелку. Рядом лежит записка: «Суп в кастрюле. Котлеты не трогать, на завтра».

Котлеты Босс замечает раньше меня.

— Это не наше.

Он подходит к стулу.

— Даже не думай.

Лапы отрываются от пола. Я успеваю перехватить его в воздухе. Бобтейл возмущённо дёргается, но посадить себя на стол не позволяет.

— Ты решил, что тебя пригласили в ресторан?

Босс нюхает воздух в сторону тарелки.

— В клинике корм ел.

Это небольшое преувеличение. Он согласился только на отварную индейку, которую приготовили для спаниеля, а влажную смесь из упаковки даже не попробовал.

На нижней полке холодильника нахожу контейнер с варёной куриной грудкой. Вероятно, Валентина Павловна приготовила её себе, поэтому беру маленький кусок, намереваясь утром честно признаться и возместить ущерб.

— Это взаймы.

Босс спускается с рук и идёт к свободному месту возле стола. Я нарезаю мясо, перекладываю в блюдце и ставлю перед ним.

Он приступает к ужину без благодарности, зато с таким аппетитом, будто несколько дней провёл без еды. Исчезновение возле клиники, драка во время осмотра и пережитый стресс всё же дают о себе знать.

Рана на боку не кровит. Края после обработки выглядят чистыми, температура перед уходом немного снизилась. Утром всё равно потребуется повторный осмотр, а ещё придётся как-то ввести антибиотик, не разрушив квартиру и не потеряв несколько пальцев.

Пока кот ест, я наливаю себе суп. Сажусь напротив и вытягиваю уставшие ноги.

Расцарапанное предплечье саднит, в голове снова звучат слова Арсения.

«Этот кот опаснее людей, которых вы встретили сегодня».

Босс вылизывает блюдце, затем садится и принимается умываться.

— Что они от тебя хотят? Ты принадлежишь Бессонову?

Кот проводит лапой по морде. А я вздыхаю. Дожилась, разговариваю весь вечер с котом.

— Его секретарша нашла тебя в кабинете. — Пытаюсь подытожить сегодняшний вечер. — Люди называли тебя имуществом Виктора Андреевича. На ошейнике был дорогой знак. Логичнее всего предположить, что ты его животное.

Босс перестаёт умываться и смотрит прямо на меня.

— Только не говори, что твой хозяин такой же наглый.

Зрачки сужаются.

— Значит, такой же.

Кот отворачивается, но мне кажется, что он обиделся за незнакомого Бессонова. После ужина Босс самостоятельно идёт к двери. Я убираю посуду и следую за ним, решив не проверять, способен ли он найти комнату без сопровождения.

На лестнице кот внезапно замирает. Уши прижимаются к голове, тело напрягается.