Иногда мне отчаянно не хватало тех дней, когда я была ребенком, которого баловали мама с папой и укутывали безграничной безопасностью объятий. Рождество разыгрывалось для меня как театральное представление, предназначенное лишь для моих глазастых Стефаний. Ох, как я смеялась и ликовала. Как прижималась к груди папы и целовала его волосатую щеку. Как держала маму за руку, когда она помогала мне забраться на кухонную табуретку, а потом вручала лопаточку, покрытую тестом для печенья, чтобы я ее облизала.

Я шмыгнула носом трижды. Боль подобралась близко, но я видела ее истинную сущность. Это была не просто рана, которую нужно терпеть. Она напоминала о богатстве, которым я обладала в счастливые дни. Об изобилии любви. Сокровищах обожания. Процветании детских лет. Звезды были жестоки, ведь они знали, что произойдет, как все это вырвут из моих рук, словно любимую игрушку из пальцев, и никогда не вернут. Но воспоминания сохранились, закованные в железо и охраняемые тысячей диких чудовищ. Нет, никто не сможет у меня их отнять. Поэтому я должна считать благословения и каждому дать имя Счастливчик Лейнард.

Мое сопение стихло. Слезы сменила улыбка. Я протянула руку в пустоту, словно могла провести кончиками пальцев по ладоням мамы и папы. Они были здесь. Мне хватало этого, чтобы вновь улыбнуться.

Я повернулась к Древу Священной Жертвы и вскинула подбородок. Меня снова наполнила глумпочка радости на причудливых лапках.

Я перенесла дерево сюда, чтобы им можно было любоваться под витражным окном, где изящные гарпии скрипками танцевали в небесах над нарядным серебряным деревом, отягощенным сочными плодами.

Моя ель по-прежнему стояла голее голыша, но к тому времени, как я закончу, нарядится и станет красавицей будуара. Припрыгивая, я подбежала к новым украшениям, разложенным у подножия.

— Ну-ну, мои прелестники. Я развешу вас как следует, и наконец вы засияете. А потом отправитесь обратно в теневой сарайчик до следующего года.

Магией я создала лестницу в форме краба-корвака. Она изгибалась вверх и над елью, открывая прекрасный доступ. Затем я с жаром принялась за дело, напевая рождественскую песенку и развешивая украшения.

Но ох, теперь нам не хватало главной жемчужины. Морозная королева сияния и веселья год за годом гордо возвышалась на вершине дерева. Теперь та казалась тусклой и пустой. Так не пойдет. Решительно нет.

Я осмотрела коллекцию недавно заточенных душ и стала решать, какая из них достойна этой чести. Немного воображения превратило все предметы в очаровательные украшения. На членотрясе Петуньи я тщательно нарисовала мордочку оленя, и теперь никто не догадался бы о его истинной природе. К тому же он был достаточно велик, чтобы занять почетный пьедестал. Я сняла его с ветки и закрепила на самой маковке дерева.

— Вот так, — довольно вздохнула я. — Традиция соблюдена, и мир снова в порядке.

Я с изяществом съехала по лестнице и развеяла ее в тот самый миг, когда начали прибывать наши товарищи. Еще не могло пробить и восьми утра, а они будто пришли все разом.

Я заверещала и загоготала, увидев, что каждый надел рождественскую пижаму, которую я связала собственными руками.

— Счастливого Рождества, Джерри, — лучезарно сказала Дарси.

На ней красовалась сверкающая голубая пижама с весело наряженными кроликами, которые прыгали по ткани.

— Мы приготовили тебе подарок. — Тори подняла коробку, пока остальные входили следом.

Она тоже надела связанную мной красную пижамараму. По ней парили блестящие Фениксы, ныряя сверкающими дугами праздничной радости.

— Подарок? Мне? — ахнула я и прижала ладонь к сердцу.

Разумеется, я уже облачилась в дворцовую пижаму. Моя была ярко-оранжевой, с вязаными рождественскими елками, оленями и пряничными человечками, которые гарцевали по ткани.

Королевы подошли ближе. Сет с воем ворвался в зал и набрал целую тарелку закусенек. Орион метнулся к напиткам, налил каждому по чашечке, стремительно раздал их и опустился на стул со стаканом пунша с бурбоном у костра для собственного веселья.

Дариус разжег огонь в огромном очаге. Пламя расцвело цветом, меняясь с красного на зеленый, а затем на глубокое драконье золото, и мгновенно согрело наши потрошки. Затем вошел Макси-бой в пижаме с похотливыми саламандрами, каждая из которых щеголяла в рождественской шапочке. Вся компания хлынула в зал. Все надели пижамарамы, связанные мной с любовью. Даже Тарикс облачился в мрачные черные верхние и нижние болтанцы, которые я сшила для него и покрыла блестящими снежинками.

Мои глазастики уже наполнялись слезами, когда прекрасные леди протянули мне подарок, который так старательно и любовно завернули.

— О гром и галушки, обертка мягка, словно шелк. О боже, как дивно она укутана. Серебро, золото и все лучшие цвета. Для скромной старой меня даже этого достаточно, — восторгалась я.

— Не можешь же ты просто смотреть на бумагу. Открывай, — с улыбкой сказала Тори.

Я аккуратно развернула подарок, не порвав бумагу, и добралась до содержимого.

Ничем не примечательная металлическая коробка оказалась черной и имела лишь один люк.

— Любая еда, которую ты туда положишь, уменьшается до крошечного размера и остается свежей, ну… почти навсегда, — взволнованно объяснила Дарси, подпрыгивая на носочках. — Если приготовишь большую порцию, сможешь убрать ее сюда, и еда сохранится до следующего праздника. Больше не придется вставать с рассветной трещиной между ягодиц.

Я загоготала, словно мама-гусыня, чьи гусята пропали на целый год, а потом наконец вернулись. Затем рухнула и отправилась в запределье, потому что потрясение взъерошило мои перья.

Когда я пришла в себя, Макси-бой держал мою голову, а дорогие королевы с обеих сторон стояли на коленях. Беспокойство вышило узор на их прекрасных лицах.

— Нет-нет, не тревожьте свои достойные чепцы из-за скромной меня. Я всего лишь блоха на полу.

— Для нас ты гораздо больше, — сказала Дарси.

Она помогла мне подняться, а Макси-бой удержал на ногах.

— Это лучший подарок из всех, которые мне посчастливилось получить, — прохрипела я.

— Ты его заслужила, — сказала Тори.

— Я принес подарки, — раздался за спиной мрачный голос.

Я с воплем прыгнула на руки похотливому саламандру.

Рядом стоял Тарикс с рождественским мешком. Он подкрался ко мне, словно хитрый тресковый дуралей.

— Это тебе и Максу. — Он достал из мешка коробку и сунул мне.

Я спустилась с рук Макси-боя, тронутая и пораженная.

Внутри оказался огромный поддельный задотряс в форме Длинного Шермана Макси-боя.

— Ох, ох, боже мой… — залепетала я и посмотрела на своего лосося, словно озадаченный пастернак.

— Ты сказала, что все равно прислали не тот. А теперь он стал елочным украшением. Поэтому я подумал, что тебе нужен этот, — пожал плечами Тарикс.

Затем он, словно призрак на роликовых коньках, пронесся мимо нас и принялся раздавать остальные подарки.

Моя леди Дарси получила плюшевого ворона в крошечной шапочке. Тори — прекрасную кружку с надписью «ЖЕНА МОЕГО БРАТА» огромными буквами. Орион — пакет льда, уже начавший капать, который, по словам Тарикса, предназначался для «вонючего дерьма, которое тот любит пить». Дариусу досталась футболка с надписью «МОЙ БРАТ», а Калебу и Сету — огурец и тюбик смазки, идею для которых Тарикс почерпнул из их чека. Элис и ее мужчинам он подарил книгу под названием «Короли карантина», заметив, что им «могут зайти вайбы», а Ксавьеру, Софии и Тайлеру — книгу о позах для секса втроем.

Приходилось признать, что парень постарался. От тепла в груди стало ясно, что пора начинать первую традицию. Я создала на ладони большой снежок. Мягкий пушистый холод был похож на поцелуй хаоса. Затем швырнула его в голову Дариуса, и снежок взорвался с громким «вуф».

— Попробуй поймай меня, растяпа!

Я создала лианы, которые метнули меня к окну. Выбила его зарядом снега и приземлилась снаружи в глубокий белый покров, а следом хлынула вся моя семья.