— Немного.

Я села рядом, оставив между нами небольшое расстояние, но через минуту сама придвинулась ближе. Он ничего не сказал и не попытался использовать моё движение как повод для объятий. Некоторое время мы сидели молча.

— Ты хоть отдохнула? — наконец спросил Эмилио.

— Да.

— Хорошо.

Я повернула к нему голову.

— Ты сейчас хотел сказать, что Ри был прав и мне действительно требовался отдых?

Эмилио немедленно поднял обе руки.

— Я хочу жить.

Я рассмеялась.

Позже я снова поднялась в гостевую спальню. Не потому, что хотела наказать Риандре или заставить его ещё немного помучиться из-за утреннего разговора. Просто сегодня мне действительно хотелось спать одной. Ирония ситуации была почти смешной. Утром Риандре решил за меня, что мне необходим целый день для себя. А вечером я сама решила, что хочу провести ночь в одиночестве. Внешне результат почти не отличался: я оставалась одна. Но теперь прекрасно понимала, насколько важна разница между чужим решением и собственным выбором.

Я закрыла дверь и легла. Телефон лежал рядом. Новых сообщений не было ни от одного из мужей. Я выключила свет. Сегодня я сказала Риандре «нет». Он услышал не сразу. Сначала разозлился, попытался доказать свою правоту и успел сделать мне больно. Но потом всё-таки остановился. Признал ошибку. И позволил мне самой решить, что делать дальше. Наверное, настоящие изменения именно так и выглядят.

Не красиво и далеко не с первого раза.

И уж точно не тогда, когда всем удобно.

Риандре

В офис я приехал в семь двадцать. Раньше секретаря, раньше Марка и почти всех остальных, за исключением охраны и уборщиков. И прекрасно. Люди задавали вопросы. Пустой офис — нет. Я поднялся на четвёртый этаж, вошёл в кабинет и впервые за много лет сам закрыл за собой дверь. Обычно она оставалась открытой до начала встреч, но сегодня мне совершенно не хотелось никого видеть. На столе лежали документы Delgado. Вчера я перенёс две встречи: одну удалось провести по видеосвязи, вторую пришлось поставить на сегодня. Ничего критичного не произошло. Ни один контракт не развалился, компания не обанкротилась, а мир благополучно пережил четыре часа моего отсутствия.

Удивительно.

Я снял пиджак, сел за стол и открыл письмо от финансового директора. Через три минуты обнаружил, что снова думаю о спа. Отлично. Самым неприятным было даже не то, что я отменил запись Леи. Если бы проблема заключалась исключительно в этом, всё решалось бы достаточно просто: позвонить, восстановить запись, извиниться и больше так не поступать. Но ошибка произошла значительно раньше. В тот момент, когда я увидел в её календаре четыре часа спа, встречу с дизайнером после них и решил, что такой день ей не подходит. Я даже не подумал спросить. Лея сама составляла своё расписание, сама выбирала процедуры и договаривалась о встречах. Но я посмотрел на него так, словно передо мной лежал очередной рабочий план, требующий корректировки. Данные были очевидны: Лея устала, плохо спала, после разговора с Соланж снова ушла в гостевую спальню. Следовательно, нагрузку необходимо сократить. Я действовал подобным образом десятки раз в день. Получал информацию, оценивал риски, принимал решение и передавал распоряжение сотрудникам. Компания платила мне за это очень большие деньги. Дома же внезапно выяснилось, что не всякая проблема нуждается в генеральном директоре.

Я откинулся в кресле.

Хуже всего было то, что я заранее знал ответ Леи. Она бы отказалась. Именно поэтому я не спросил. Не забыл, не перепутал и не стал жертвой ошибки помощницы. Я сознательно исключил её мнение из процесса, потому что оно мешало получить результат, который считал правильным.

Это не моя категория.

Вчера эта фраза появилась сама собой. Сегодня нравилась мне ещё меньше. Потому что была абсолютно точной.

В восемь пятнадцать постучала София.

— Доброе утро.

— Доброе.

Она вошла и положила на стол папку.

— Delgado подтвердили встречу на одиннадцать тридцать. Марк будет здесь к одиннадцати.

— Хорошо.

София уже направилась к двери, когда я окликнул её:

— София.

Она остановилась.

— Да?

— Вчерашняя отмена в спа.

Её лицо едва заметно изменилось.

— Всё было отменено согласно вашему сообщению.

— Я знаю.

— Возникла проблема?

— Нет.

Я помолчал.

— Вернее, возникла. Но не с вашей стороны.

София терпеливо ждала. Я сам не вполне понимал, зачем начал этот разговор. Наверное, хотел услышать вслух, насколько легко мне удалось вмешаться в чужие планы.

— Что именно я написал?

Она открыла планшет.

— «Отмените программу Леи на завтра. Остальные личные встречи после обеда тоже перенесите, если возможно».

Я закрыл глаза. Ещё и дизайнер. Разумеется. Лея вчера о нём просто не вспомнила.

— Вы перенесли встречу?

— Нет. Дизайнер попросил подтверждение лично от госпожи Костелло, поскольку запись была сделана с её номера.

Я посмотрел на Софию.

— А спа не попросил.

— У них в профиле указан ваш офис как контакт для решения организационных вопросов.

Когда-то это казалось исключительно удобным. Бронирование ресторанов, поездки, салоны, медицинские учреждения. Практически любую бытовую мелочь можно было решить через мой офис, не заставляя Лею тратить время на звонки. Удобно. Вопрос только — для кого?

— Уберите мой офис из её личных профилей, — сказал я.

София замерла.

— Везде?

— Везде, где это не связано с семейными счетами или вопросами безопасности.

— Хорошо.

Она сделала пометку.

— И больше не отменяйте и не переносите личные планы Леи по моей просьбе без её подтверждения.

Теперь София действительно удивилась. Совсем немного, разумеется. Она была прекрасным профессионалом.

— Даже если распоряжение поступит непосредственно от вас?

Отличный вопрос.

— Особенно если от меня.

— Поняла.

Она вышла, аккуратно закрыв дверь. Я некоторое время смотрел ей вслед. Одно распоряжение. Несколько секунд разговора — и возможность повторить вчерашнюю ошибку стала значительно меньше. Казалось бы, должно было стать легче. Не стало. Потому что проблема заключалась не в доступе к записям Леи.

К десяти офис окончательно проснулся. Зазвонили телефоны, по коридорам раздались шаги, из переговорных доносились голоса. Обычный рабочий день. Здесь я чувствовал себя совершенно уверенно.

— Нет, этот пункт убираем.

Убрали.

— Перенесите подписание на пятницу.

Перенесли.

— Двадцать процентов аванса слишком много.

Финансовый директор кивнул и принялся пересчитывать условия. Никто не спрашивал, почему я принимаю решения за других. Потому что именно для этого меня здесь и держали. Разница была настолько очевидной, что хотелось ударить себя. Вместо этого я подписал очередной документ. Около десяти тридцати позвонил Эмилио. Я увидел его имя на экране, подумал не отвечать, но всё-таки принял вызов.

— Что?

— Какое радостное приветствие.

— Я работаю.

— Я тоже.

На заднем плане что-то металлическое с грохотом упало, и кто-то выразительно выругался по-итальянски.

— Очень профессионально.

— Спасибо. Ты как?

— Нормально.

На другом конце возникла пауза.

— Ри.

Я посмотрел на телефон.

— Что?

— Ты правда сейчас сказал «нормально»?

Чёртова семья.

— Я занят.

— Это уже честнее.

— Зачем звонил?

Эмилио немного помолчал.

— Хотел узнать, не уволил ли ты сегодня кого-нибудь из-за того, что Лея на тебя злится.

— Нет.

— Хорошо.

— Я никогда...

Я вовремя остановился. Эмилио тихо рассмеялся.

— Давай, скажи, что никогда не переносишь раздражение на работу.

Я развернулся к окну. Внизу двигались машины, спешили по делам люди, и город совершенно не интересовался моими семейными проблемами.