— Сам говорил, что её нельзя туда класть, — напомнила я.

— Сейчас мне плевать.

Он забрался внутрь. Дверь захлопнулась. Мир исчез. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. В темноте его лицо казалось другим. Жёстче. Тени легли под скулами, спрятали привычную мягкость.

— Ну? — спросила я.

— Что «ну»?

— Ты пришёл.

— Ты позвала.

— И ты всегда делаешь то, что я прошу?

— Опасный вопрос, tesoro, — он наклонился ближе.

Его ладонь легла мне на колено. В отличие от прикосновения Риандре — почти невесомо. Я не отодвинулась. Пальцы медленно двинулись выше.

— Ты пришла от него такая, — тихо сказал Эмилио.

— Какая?

Его взгляд опустился на мои губы.

— Довольная.

— Может, я всегда такая.

— Нет.

Он коснулся губами уголка моего рта мягко, почти целомудренно. Потом второго. Я улыбнулась.

— Ревнуешь?

— Сегодня у вас обоих какой-то комплекс?

Он тихо рассмеялся мне в кожу.

— Я не ревную к Риандре.

— Совсем?

Эмилио задумался.

— Иногда.

Я удивлённо подняла брови. Он пожал плечом.

— Я человек.

— И когда?

Его пальцы остановились на моём бедре.

— Когда ты смотришь на него так, будто кроме него ничего нет.

Улыбка медленно исчезла с моего лица. Это было сказано без претензии. Просто честно.

— Эми…

— А потом ты смотришь так на меня, и я забываю, что собирался страдать.

Я фыркнула.

— Идиот.

— Твой.

Он поцеловал меня. На этот раз по-настоящему. Я положила ладонь ему на шею. И именно тогда по гравию снаружи раздался хруст. Эмилио замер. Я тоже. Шаги в сторону дома. Размеренные. Чужие. Мы одновременно посмотрели через стекло. Женщина шла по подъездной дорожке. Высокая. Тёмные волосы. Красное пальто, слишком яркое для этого спокойного солнечного утра. Я нахмурилась.

— Кто это?

Эмилио не ответил. Я повернулась к нему. Его рука всё ещё лежала на моём бедре, но пальцы больше не двигались.

— Эмилио?

Он смотрел наружу. Женщина приближалась к крыльцу.

— Мы кого-то ждём?

— Нет.

Одно короткое слово. Я почувствовала, как внутри шевельнулось беспокойство.

— Ты её знаешь?

Эмилио посмотрел на меня. Всего на мгновение.

— Нет. Не думаю.

Не думаю? Я уже хотела переспросить, но женщина поднялась на крыльцо и нажала на звонок. Эмилио снова повернулся к стеклу. Наверное, он просто пытался разглядеть её лицо. Через тонировку всё-таки было видно не так идеально, как он хвастался пять минут назад. Я придвинулась ближе к окну.

— Может, клиентка?

— В воскресенье?

— Курьер?

— В красном пальто и без посылки?

— Тогда любовница.

Он медленно повернул голову. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Чья?

— Сейчас выясним.

— Лея.

— Что?

— Иногда я думаю, что тебе категорически не хватает драматизма в жизни.

— Именно поэтому я вышла за вас двоих.

Обычно на подобную реплику Эмилио обязательно нашёл бы что ответить. Сейчас — нет. В доме открылась дверь. Даже через закрытые окна машины до нас донёсся приглушённый голос Риандре. Слов разобрать было невозможно. Женщина что-то сказала. Я посмотрела на Эмилио, ожидая очередного комментария. Он молчал. Его ладонь всё ещё лежала на моём бедре, но ласковое движение большого пальца прекратилось.

— Эми?

— М-м?

Он будто только сейчас вспомнил обо мне и снова провёл пальцем по моей коже. Женщина на крыльце шагнула ближе к открытой двери. Риандре не вышел. Несколько секунд они оставались друг напротив друга. Потом он отступил, пропуская её внутрь. Входная дверь закрылась.

— Вот это уже интересно, — пробормотала я.

Эмилио ничего не ответил. Я толкнула его плечом.

— Ты чего?

— Ничего.

Теперь он улыбнулся. Совершенно привычно — тепло, чуть лениво. Наклонился и коротко поцеловал меня в висок.

— Сиди здесь.

Я моргнула.

— Зачем?

Но он уже потянулся к ручке двери.

— Узнаю, кто решил испортить мне воскресенье.

Дверь открылась, впуская внутрь яркий солнечный свет.

— Эмилио.

Он обернулся.

— Что?

Я хотела спросить ещё раз, уверен ли он, что не знает эту женщину и не спросила. Наверное, потому что в тот момент мне действительно не пришло в голову, что в собственном доме я могу оказаться единственным человеком, которому неизвестно, кто только что вошёл в его дверь.

— Ничего, — сказала я. — Иди.

Эмилио улыбнулся мне ещё раз и вышел. Дверь захлопнулась. Я осталась одна в прохладном полумраке салона. За тёмным стеклом было прекрасно видно, как мой муж идёт к дому. Только теперь он почему-то больше ни разу не оглянулся.

Лея

Я досчитала до двадцати. Не специально. Просто сидела на заднем сиденье и смотрела, как Эмилио идёт к дому. На шестом шаге он провёл ладонью по затылку. На одиннадцатом сунул руки в карманы. У самого крыльца замедлился, будто собирался оглянуться. Не оглянулся. Через несколько секунд входная дверь закрылась за его спиной.

Я осталась одна. В салоне всё ещё пахло новой кожей, нагретым пластиком и химией от свежей плёнки. Ещё несколько минут назад этот полумрак казался уютным, почти неприлично интимным — маленьким тайным пространством посреди собственного двора. Теперь здесь почему-то стало тесно.

Я приоткрыла дверь. Внутрь ворвался тёплый воздух.

Не накручивай себя.

Прекрасный совет. Жаль, мой мозг никогда его не слушал. Я снова посмотрела на дом. Ничего не происходило. Обычный фасад. Открытое окно кухни. Шторы в гостиной слегка двигаются от сквозняка. В кабинете горит монитор. Только Риандре за столом больше нет. Я достала телефон. Открыла переписку с Эмилио.

Кто она?

Посмотрела. Стёрла. Написала:

Что происходит?

Тоже удалила. Третья попытка:

Если это любовница Риандре, скажи ей, что по воскресеньям он занят.

На этот раз я даже улыбнулась. Но отправлять не стала. Глупость. У человека, который в воскресенье с утра обсуждает контракт стоимостью в полтора миллиона, вполне могут быть незапланированные посетители. Клиенты. Юристы. Партнёры. Люди, которым внезапно понадобился Риандре Костелло именно тогда, когда нормальные люди отдыхают. Существовала целая категория таких гостей. Я мысленно называла их «мужчины в костюмах с плохими новостями». Иногда они приезжали вечером. Иногда в выходные. Однажды какой-то несчастный явился первого января в восемь утра. Риандре впустил его. Через двадцать минут мужчина вышел на улицу с лицом человека, добровольно отдавшего почку. Я тогда спросила:

— Что случилось?

— Ошибка в документах.

— И?

— Исправит.

— Ты его убил внутри?

Риандре задумался.

— Немного, — тогда я рассмеялась.

Сейчас воспоминание почему-то не помогало. Наверное, дело было не в женщине. В Эмилио. Точнее, в одном коротком:

Нет. Не думаю.

Я нахмурилась. Если человека не знаешь, обычно говоришь «нет». Хотя, возможно, я цеплялась за ерунду. У меня был талант брать одну паузу, один взгляд, одно неудачно выбранное слово и строить вокруг них целую альтернативную реальность. Риандре называл это моей привычкой писать сценарий раньше фактов. Эмилио формулировал проще:

— Tesoro, ты опять придумала конец света?

Обычно после этого в него летела подушка. Я откинулась на спинку сиденья.

— Вот и не буду, — мой голос в пустой машине прозвучал неубедительно.

Прошла минута. Потом ещё одна. Никто не вышел. Любопытство медленно, но уверенно победило здравый смысл. Я выбралась из машины. Солнце ударило в глаза. На капоте лежала тряпка, которую Эмилио бросил перед тем, как залезть ко мне. Я машинально переложила её на рабочий столик рядом с инструментами.

— Варвар.

Странным образом это помогло. Обычная машина. Обычный двор. Обычный воскресный день. Я посмотрела на заднее стекло снаружи. Эмилио не преувеличивал. Почти чёрное зеркало. В нём отражалась женщина в лёгком домашнем платье, с немного растрёпанными волосами и губами, которые всё ещё хранили следы двух совершенно разных поцелуев. Ещё десять минут назад моей главной проблемой было решить, которого из мужей подразнить сильнее. Я провела пальцем по нижней губе.