— Я сообщу адрес, когда определюсь.

— Почему?

— Потому что мне нормально, что ты его знаешь.

Риандре немного расслабился.

— Но постоянно отправлять геолокацию я не буду, — добавила я.

Его челюсть снова напряглась.

— Я не просил.

— Пока.

Он едва заметно усмехнулся.

— Хорошо.

Я прищурилась.

— Настоящее?

— Нет.

Я улыбнулась. Вот они мы. Даже сейчас. Даже когда нам совершенно не нравились желания друг друга.

Эмилио вернулся минут через сорок. От него пахло холодным воздухом и металлом. Он прошёл в гостиную, сел в кресло, но не рядом со мной.

— Я всё ещё злюсь, — сообщил он.

— Поняла.

— Зато уже могу разговаривать.

Риандре посмотрел на него.

— Полезный навык.

— Замолчи.

Я решила не вмешиваться. Эмилио повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы мы тебе писали?

Вот вопрос, который я почему-то совершенно не продумала.

— Да.

— Как часто?

Я задумалась.

— Не знаю. Как обычно?

Риандре уже открыл рот, но вовремя закрыл. Очень хорошо. Эмилио покачал головой.

— Обычно мы знаем, что ты вернёшься вечером.

Попал.

— Тогда... утром и вечером?

— Да, — немедленно сказал Риандре.

Я посмотрела на него. Он поднял ладонь.

— Молчу.

Эмилио усмехнулся.

— Утром и вечером. Договорились.

— Хорошо.

— А если ты не отвечаешь?

Риандре снова собрался что-то добавить, но на этот раз я опередила его.

— Тогда можете волноваться.

— Очень щедро, — заметил он.

— Но не приезжать без моего согласия.

Риандре сразу стал серьёзным.

— Даже если ты долго не отвечаешь?

— А что значит «долго»?

Он уже собирался назвать конкретное количество часов. Я видела это по выражению лица. Но Эмилио вмешался:

— Давайте не сейчас. Можно завтра договориться, как поступать в такой ситуации.

Риандре посмотрел на него, потом кивнул.

— Хорошо.

Я тоже согласилась. Впервые мне казалось, что разговор не обязан заканчиваться готовыми решениями на все возможные случаи. Можно было оставить часть вопросов на завтра.

Ночью мы легли втроём. Последнюю ночь перед моей поездкой. Господи, как ужасно это звучало. Будто я собиралась уехать навсегда, а не провести несколько дней где-нибудь в тихом месте. Я лежала между мужьями, чувствуя знакомое тепло. Рука Эмилио покоилась у меня на животе, ладонь Риандре — на бедре. Сегодня никто не спрашивал разрешения на каждое прикосновение. Мне это было не нужно. Я сама придвинулась ближе, устраиваясь между ними.

— Я вас люблю, — сказала в темноту.

Эмилио ответил первым:

— Знаю.

Я немедленно ущипнула его.

— Ай!

— Нормальные люди отвечают «я тебя тоже».

— Я тебя тоже, — послушно произнёс он.

Риандре молчал. Я повернулась к нему.

— Ри.

Он посмотрел на меня.

— Я люблю тебя.

Голос прозвучал низко и непривычно серьёзно. Я прищурилась.

— Но?

— Никакого «но».

Я подождала. Риандре вздохнул.

— И всё равно не хочу, чтобы ты уезжала.

Вот.

— Я знаю.

На этот раз он не попросил меня перестать. Я закрыла глаза, слушая их дыхание и чувствуя, как постепенно отпускает напряжение. Мне не хотелось расставаться с ними. Это было, пожалуй, самым странным. Можно любить свою жизнь и всё равно хотеть ненадолго из неё выйти. Не для того, чтобы от неё отказаться. Просто чтобы посмотреть на себя с другой стороны.

Утром сумка стояла возле входной двери. Та самая, которую я когда-то принесла в гостевую спальню, собираясь уехать после разговора о Соланж. Эмилио заметил её первым и поморщился. Риандре ничего не сказал.

Я взялась за ручку, но почти сразу поставила сумку обратно. Подошла к ним. Сначала к Эмилио. Он обнял меня крепко, гораздо сильнее обычного.

— Несколько дней, — произнёс он мне в волосы.

Не вопрос. Скорее напоминание самому себе.

— Да.

Я немного отстранилась и посмотрела на него.

— Я вернусь.

— Знаю.

На этот раз я не стала требовать другой ответ. Потом подошла к Риандре. Он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение будет воспринято как попытка меня остановить. Я сама обхватила его за шею.

— Не приезжай за мной.

— Не приеду.

— Даже если очень захочется.

— Захочется.

— Ри.

Он закрыл глаза.

— Не приеду.

Я поцеловала его. Сначала коротко, потом чуть дольше, потому что мне самой этого хотелось. Когда отступила, Риандре не попытался удержать меня. Именно это я запомнила лучше всего. Не его слова, не выражение лица, даже не поцелуй. Руки. Они остались опущенными вдоль тела, хотя я прекрасно знала, как сильно ему хотелось протянуть их ко мне.

Я взяла сумку, открыла дверь и вышла.

Никто не пошёл следом. И только когда я села в машину, поняла, что плачу. Не потому, что уезжала. А потому, что они позволили мне уехать.

Нет.

Я вытерла щёки. Опять неправильное слово. Не позволили. Я сама решила уехать. А они остались. Продолжая любить меня без необходимости удерживать рядом.

Теперь предстояло самое сложное.

Понять, умею ли я делать то же самое с собой.

Лея

Первую ночь я почти не спала. Не потому, что мне не понравилось место. Наоборот, небольшой домик за городом оказался именно таким, какой я и хотела снять: уютная спальня, кухня, терраса с видом на деревья и лес в нескольких минутах ходьбы. Ничего особенного. Только самое необходимое. И невероятная тишина.

В этом, как выяснилось, и заключалась проблема.

Дома никогда не бывало совершенно тихо. Даже когда Риандре работал за закрытой дверью кабинета, я знала, что он там. Если Эмилио возился с машиной, из гаража доносился негромкий металлический стук. Где-то скрипели ступени, шумела вода, включалась кофемашина. Знакомые звуки чужого присутствия, которое не требовало никаких доказательств. Здесь ничего подобного не было. Я лежала в темноте, разглядывая едва различимые очертания потолка, а телефон оставался на подушке рядом. В десять вечера написал Эмилио:

«Спокойной ночи. Не отвечай, если уже спишь».

Через пять минут пришло сообщение от Риандре:

«Спокойной ночи».

Я ответила обоим:

«Спокойной. Всё хорошо».

И почти сразу захотелось написать ещё. Что я скучаю, что здесь слишком тихо и, возможно, вся затея с поездкой была глупостью. Что, если утром ничего не изменится, я просто соберу вещи и вернусь домой. Я даже открыла переписку с Эмилио, но потом заблокировала экран. Не потому, что запрещала себе рассказывать мужьям о своих чувствах. Мы слишком долго учились обратному, чтобы снова начинать с молчания. Просто мне хотелось сначала понять, что останется от этого желания, когда пройдёт первый страх.

Я положила телефон на тумбочку и снова закрыла глаза. Тишина никуда не исчезла. Но я хотя бы перестала с ней бороться.

Утром я проснулась значительно позже обычного. Одна. Несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к незнакомому дому. Ни голосов, ни шагов, ни звона посуды на кухне. И за стеной не было двух мужчин, к которым можно прийти, если одиночество вдруг станет невыносимым. От этой мысли сердце неприятно сжалось. Но потом отпустило.

Я выбралась из постели, приняла душ и отправилась готовить чай. На кухне обнаружились только две одинаковые белые чашки. Без рисунков, трещин и сколов. Ни одной, которая хоть чем-нибудь отличалась бы от другой. Мне это почему-то не понравилось.

Я выбрала первую попавшуюся, заварила чай и вышла на террасу.

Утро было прохладным. Между деревьями ещё держался лёгкий туман, а воздух пах влажной травой и древесиной. Я устроилась в кресле, обхватив чашку ладонями. Телефон завибрировал. Эмилио написал:

«Доброе утро».

Следом пришла фотография тоста.

«Сам сделал. Всё ещё жив».

Я рассмеялась. Риандре объявился немного позже.