— Что?

— Если Лея пойдёт, не делай так, чтобы ей потом пришлось тебя успокаивать.

Он посмотрел на меня.

— В каком смысле?

— Не превращай собственное недовольство в наказание. Не молчи демонстративно, не отдаляйся специально и не заставляй её чувствовать, будто теперь она должна заслужить твою доброту обратно.

Лицо Риандре стало жёстче.

— Я не...

Он остановился. Посмотрел на меня.

— Знаю, — сказал я.

Несколько секунд мы молчали. Потом Риандре произнёс:

— И ты тоже.

Вот. Справедливо.

— Да.

Лея вернулась минут через двадцать. Села за стол, взяла телефон и снова открыла сообщение. Мы с Риандре молчали. Она некоторое время смотрела на нас.

— Это ужасно.

— Что? — спросил я.

— Вы сидите и делаете вид, будто вам всё равно.

Риандре покачал головой.

— Мне совершенно не всё равно.

— Мне тоже, — добавил я.

— Ещё хуже.

Она снова посмотрела на экран и начала печатать. Я отвернулся. Риандре тоже. Мы не договаривались об этом, просто оба решили не заглядывать ей через плечо. Через несколько секунд раздался короткий звук отправленного сообщения.

Лея положила телефон экраном вниз. У меня почему-то сильнее забилось сердце. Но я не спросил. Риандре тоже. Прошло секунд десять, потом ещё пять. Наконец Лея не выдержала.

— Вы даже не спросите?

— Ты хочешь рассказать? — уточнил я.

Она посмотрела на меня.

— Да.

Риандре немного подался вперёд.

— Тогда расскажи.

Лея глубоко вдохнула.

— Я согласилась.

Вот. У меня внутри всё неприятно оборвалось. Я знал, что она может принять такое решение. Сам говорил ей об этом несколько часов назад. Но, оказывается, знание совершенно не облегчает реальность.

— Когда? — спросил Риандре.

Лея посмотрела на него, и тот почти сразу добавил:

— Если хочешь сказать.

— Завтра. В три.

Мне это не понравилось. Совсем. Я поднялся из-за стола.

— Куда ты? — спросила Лея.

— На кухню.

— Зачем?

Я остановился.

— Потому что злюсь.

Честно. Она замерла. Я дошёл до раковины, но обнаружил, что мы уже всё убрали после ужина. Прекрасно. Даже вымыть нечего.

— На меня? — тихо спросила Лея.

Я повернулся.

— Да.

Её лицо дрогнуло. Чёрт. Первым желанием было тут же забрать собственные слова обратно.

Не спасай.

Не делай вид, что ничего не чувствуешь.

— Немного, — уточнил я. — И на Пабло. И на себя.

Лея нахмурилась.

— За что на меня?

— Потому что я не хочу, чтобы ты шла.

— Но ты сказал...

— Что решение твоё.

— Тогда ты не имеешь права злиться.

Интересно. Я медленно вернулся к столу.

— Имею.

Она замолчала. Риандре тоже.

— Ты имеешь право встретиться с Пабло, — продолжил я. — А я имею право быть недовольным твоим выбором.

— Это звучит как наказание.

— Но это не наказание.

— Тогда как я должна себя чувствовать?

— Не знаю.

— Эмилио.

— Я серьёзно, Лея.

Сердце колотилось слишком быстро, но я заставил себя говорить спокойно.

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо. И не собираюсь специально делать больно. Но я не могу каждый раз менять собственные чувства только ради того, чтобы тебе стало легче принимать решения.

Она смотрела на меня. Глаза постепенно заблестели.

Не плачь.

Нет. Если нужно, пусть плачет. Это не обязательно означает, что я обязан немедленно всё исправить.

— То есть я должна пойти, зная, что ты на меня злишься?

— Если всё равно хочешь идти — да.

— Это жестоко.

Слово ударило сильнее, чем я ожидал.

— Возможно.

— Нет, — неожиданно сказал Риандре.

Мы оба повернулись к нему. Он смотрел на Лею.

— Это не жестоко.

Она нахмурилась.

— Очень удобно тебе говорить.

— Нет. Мне тоже не нравится твоё решение.

— Прекрасно.

— Но если для того, чтобы чувствовать себя свободной, тебе необходимо наше постоянное одобрение, это не свобода.

На кухне стало тихо. Чёрт. Хорошо сказал. Но я ему в этом не признаюсь. Лея некоторое время смотрела на нас, потом встала.

— Мне нужно побыть одной.

Я немедленно почувствовал знакомое желание пойти следом, остановить и обнять. Она уже сделала шаг к лестнице, когда я спросил:

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

Лея остановилась. Задумалась.

— Нет.

— Хорошо.

Она поднялась наверх. Вскоре тихо закрылась дверь. Не хлопнула. Просто закрылась. Опять. Я некоторое время смотрел на лестницу.

— Мне это не нравится, — сказал я.

Риандре выдохнул.

— Мне тоже.

— Я хочу пойти к ней.

— Я тоже.

Я повернулся к нему.

— Ненавижу тебя.

— Знаю.

Мы остались сидеть.

Лея вернулась примерно через час. Глаза были красными, но выглядела она спокойнее. Я сразу поднялся, а потом остановился, позволяя ей самой решить, хочет ли она приблизиться. Она подошла.

— Я передумала.

Сердце облегчённо подпрыгнуло. Очень плохой признак.

— Насчёт встречи?

— Нет.

Прекрасно.

— Тогда?

Лея посмотрела на меня.

— Я всё это время думала, что если вы злитесь, значит, я делаю что-то неправильное.

Я молчал.

— Потом поняла, что это опять старая привычка.

— Какая?

— Я пытаюсь сначала сделать так, чтобы всем было хорошо, а уже потом разрешить себе что-нибудь выбрать.

Вот. Она глубоко вдохнула.

— Я всё равно пойду.

Мне это по-прежнему не понравилось. Но теперь ощущалось немного иначе. Я кивнул.

— Хорошо.

Лея прищурилась.

— Настоящее?

Я задумался.

— Нет.

Она почти улыбнулась.

— Но я понял.

Вот так было честнее. Лея подошла ещё ближе.

— Ты всё ещё злишься?

— Да.

— Можно тебя обнять?

На этот раз я даже не сомневался в ответе.

— Можно.

Она обняла меня первой. Я закрыл глаза и прижал её к себе. Не пытаясь изменить её решение. Не предлагая новой защиты и не убеждая, что теперь всё обязательно будет хорошо. Просто держал. Разница оказалась удивительно тонкой. И огромной.

Ночью я долго не мог уснуть. Лея лежала рядом, Риандре — по другую сторону от неё. Завтра жена собиралась встретиться с человеком, которого мы оба предпочли бы больше никогда не видеть. Мне по-прежнему хотелось попросить её отказаться. Я мог сделать это десятком способов. Прямо сказать, что не хочу её отпускать. Замолчать и отдалиться, чтобы она почувствовала моё недовольство. Или, наоборот, стать особенно заботливым, чтобы ей было стыдно уходить от человека, который так старается ради неё. Я слишком хорошо умел влиять на её решения, даже ничего не требуя. И именно поэтому не собирался пользоваться этим умением.

Оказалось, что самое неприятное в любви — не всегда страх потерять человека. Иногда гораздо труднее позволить любимому человеку идти туда, куда тебе совершенно не хочется его отпускать. Не потому, что он перестал тебя любить или ты стал для него менее важен. Просто потому, что его жизнь не заканчивается там, где начинается твой страх.

Я повернулся к Лее. Она крепко спала. Одеяло немного сползло с её плеча, и мне захотелось поправить. Я осторожно укрыл её. Не ради того, чтобы мир снова стал правильным. Просто потому, что ей было холодно.

Наверное, пока этого достаточно.

Лея

С Пабло мы всё-таки встретились. На следующий день, ровно в три, как и договорились. Я не стала говорить Риандре и Эмилио, в каком именно кафе пройдёт встреча. Не потому, что собиралась что-то скрывать, просто не видела необходимости сообщать каждую подробность.

Риандре спросил только:

— Когда примерно будешь дома?

— Не знаю.

Ему ответ не понравился. Я заметила это по едва заметному движению челюсти, но он всё-таки кивнул. Эмилио вообще ничего не спрашивал. Перед моим уходом поцеловал в висок и сказал: