— Если захочешь — напиши.

Я не написала.

Встреча оказалась на удивление обыкновенной. Наверное, именно этого я ожидала меньше всего. Мы просидели в кафе чуть больше часа. Пабло пил кофе, я заказала чай, и какое-то время мы разговаривали так, словно были старыми знакомыми, случайно встретившимися после долгой разлуки. Он рассказал, что несколько лет жил в другом городе, а потом вернулся из-за работы. Что с моей бывшей подругой больше не общается, после неё у него были другие отношения, но ничего серьёзного не получилось. Я слушала, иногда задавала вопросы, а иногда просто позволяла ему говорить. Пабло снова извинился за прошлое, и я ответила, что услышала его ещё возле магазина. Мы не стали восстанавливать по минутам последние дни наших отношений, выяснять, кто ошибся больше, или объяснять каждую глупость молодостью, страхом и обстоятельствами.

Возможно, пять лет назад мне понадобился бы именно такой разговор. Теперь — нет.

В какой-то момент Пабло отставил чашку.

— Я долго думал, что ты меня ненавидишь.

Я немного помолчала.

— Я тоже так думала.

Он внимательно посмотрел на меня.

— А сейчас?

Я прислушалась к себе.

— Сейчас нет.

— Простила?

— Не знаю.

И впервые собственный ответ не показался мне незавершённым. Я действительно не знала, простила ли человека, который когда-то разрушил моё представление о любви и доверии. Возможно, со временем я найду для этого подходящее слово, а возможно, так никогда и не стану искать. Оказалось, необязательно называть каждое чувство, чтобы оно перестало управлять твоей жизнью. Иногда точка появляется сама. Даже если ты не произнесла её вслух.

Пабло осторожно спросил о Риандре и Эмилио. Я рассказала немного. Не стала объяснять устройство нашей семьи, защищать свой выбор или доказывать, что наши отношения настоящие. Он, к счастью, ничего подобного не требовал.

— Я их люблю, — сказала я.

Пабло кивнул.

— Видно.

Почему-то именно это меня задело.

— Что видно?

— Ты говоришь о них совсем не так, как раньше говорила обо мне.

Я невольно напряглась.

— В каком смысле?

Он задумался, подбирая слова.

— Тогда ты всё время объясняла, почему тебе со мной хорошо.

Я замолчала. Такого замечания точно не ожидала.

— А сейчас?

— Сейчас ты просто говоришь, что любишь.

Я опустила глаза на чашку. Иногда самые неприятные наблюдения делают люди, от которых ты больше ничего не ждёшь. Возможно, именно поэтому их слова попадают точнее.

Мы попрощались спокойно.

Без обещаний обязательно увидеться снова, поддерживать связь или когда-нибудь продолжить разговор. Никаких неловких договорённостей, которые оба выполняли бы исключительно из вежливости. Хотя мой номер у Пабло уже был, и мы оба об этом знали. На улице он остановился.

— Можно тебя обнять?

Я задумалась. Не потому, что сомневалась в собственных чувствах. Скорее хотела убедиться, что соглашаюсь не из привычной вежливости.

— Можно.

Объятие получилось коротким, немного чужим, но совершенно нормальным. Когда Пабло отступил, я не почувствовала ни желания плакать, ни внезапного облегчения. Не обнаружила в себе ни любви, ни ненависти. Просто усталость. И ещё что-то, чего пока не могла понять. Разобралась позже.

Домой я не поехала. Села в машину, завела двигатель, проехала пару кварталов и остановилась возле небольшого сквера. Некоторое время смотрела на дорогу, потом снова тронулась с места. Мне не хотелось возвращаться сразу. Но куда именно хотелось — я не знала.

Телефон лежал на соседнем сиденье. Сначала пришло сообщение от Эмилио:

«Как ты?»

Почти следом написал Риандре:

«Не спеши домой. Просто сообщи, что всё нормально».

Я посмотрела на оба сообщения, затем ответила:

«Всё нормально. Мне нужно немного времени».

Эмилио почти сразу написал:

«Хорошо».

Риандре оказался менее сдержанным.

«Сколько?»

Через несколько секунд пришло второе сообщение:

«Неважно. Напиши, когда захочешь».

Я улыбнулась. Очень в его духе. Сначала задать вопрос, который немедленно приходит в голову, а потом вспомнить, что не на каждый вопрос требуется ответ. Но телефон всё равно перевернула экраном вниз.

Следующий час я просто ездила по городу и почти не думала о Пабло. Вот что было странным. Встреча закончилась, и человек, из-за которого я столько лет носила в себе страх оказаться недостаточно хорошей, снова стал частью прошлого. Без громкого признания, без особенной сцены прощания. Просто остался позади.

Зато слова, сказанные им о моих мужьях, никак не выходили из головы.

«Ты говоришь о них совсем не так».

Да. Иначе. Потому что люблю иначе. Наши отношения с Риандре и Эмилио не похожи на то, что было с Пабло. Они сложнее, честнее и, пожалуй, гораздо здоровее. Во всяком случае, сейчас мы очень старались сделать их такими.

Но внезапно я поняла кое-что ещё.

Практически все мои большие изменения последних недель происходили рядом с ними. Я сказала Риандре «нет» — и ждала, выдержит ли он отказ. Попросила Эмилио перестать меня спасать — и проверяла, останется ли он рядом, когда мне будет плохо. Я уходила спать в гостевую, но знала, что они за стеной. Возвращалась в нашу спальню — и оба были там. Даже встречаясь с Пабло, я прекрасно понимала, что потом смогу приехать домой и рассказать всё двум мужчинам, которые меня любят.

Риандре.

Эмилио.

Наш дом.

Три разные чашки на кухонном столе. Это было безопасно. Настолько, что я почти никогда не задумывалась, как сильно опираюсь на это чувство. И вдруг возник вопрос:

А если их нет рядом?

Кем я остаюсь тогда? Мысль мне не понравилась, и я постаралась от неё избавиться. Разумеется, ничего не получилось.

В конце концов я свернула к парку, оставила машину на стоянке и пошла пешком. Прохладный воздух помогал привести мысли в порядок. Людей было немного: несколько прохожих с собаками, женщина с коляской и пожилой мужчина, который медленно шёл вдоль дорожки. Я нашла свободную скамейку и села. Некоторое время просто смотрела на деревья, пытаясь понять, зачем мне вообще понадобилось задавать себе такие вопросы. Разве недостаточно того, что дома мне хорошо? Что я люблю и меня любят? Что рядом есть люди, с которыми можно спорить, мириться, смеяться и быть собой? Почему нужно обязательно уходить куда-то, чтобы доказать собственную независимость?

Глупость. Почти детская. Я усмехнулась. Вот. Уже начинаю рассуждать словами Риандре.

Но потом поняла, что ошибаюсь. Мне не хотелось никому ничего доказывать. Даже себе. Я хотела проверить кое-что другое. Способна ли я быть одной и не чувствовать себя оставленной? Не ждать, пока кто-нибудь разрешит, одобрит или подтвердит, что я поступаю правильно? Могу ли я провести какое-то время наедине с собой и не измерять собственную ценность тем, насколько кому-то нужна?

Разница.

Опять эта проклятая разница. Но чем дольше я сидела на скамейке, тем яснее понимала, что вопрос никуда не исчезнет. И на этот раз мне хотелось найти ответ самостоятельно.

Домой я вернулась после семи. Они были на кухне. Разумеется. Риандре сидел за стойкой, Эмилио что-то готовил у плиты. Когда я вошла, оба подняли головы. И мне мгновенно стало легче.

Вот оно. Именно это. Слишком быстрое, слишком привычное облегчение от одного только их присутствия. Я сняла пальто.

— Привет.

Эмилио выключил плиту.

— Привет.

Риандре пока ничего не спрашивал, хотя я почти физически чувствовала, как ему хочется. Я подошла к ним и сама поцеловала сначала Эмилио, потом Риандре. Его ладонь на мгновение коснулась моей талии.

— Как прошло? — спросил Эмилио.

— Нормально.

Оба посмотрели на меня. Я не выдержала и рассмеялась.

— Настоящее «нормально». Без скрытых смыслов.

— Тогда хорошо, — сказал Риандре.

Я села за стойку.

— Нам нужно поговорить.

Эмилио закрыл глаза.