Ночью я сама легла между ними. Эмилио уснул первым, почти сразу после того, как устроился поудобнее. Риандре лежал на спине и смотрел в потолок. Я знала, что он не спит.

— Ты правда не будешь ничего узнавать про Пабло? — тихо спросила я.

Риандре немного помолчал.

— Ты хочешь, чтобы я узнал?

— Нет.

— Тогда не буду.

— Даже если он снова появится?

— Тогда спросишь меня ещё раз.

Я улыбнулась в темноте.

— Это ужасно правильно звучит.

— Не привыкай.

— Поздно.

Я повернулась к Эмилио. Он крепко спал, лицо было совершенно расслабленным. Сейчас трудно было поверить, что всего несколько часов назад этот человек всерьёз хотел кого-то ударить. Я положила ладонь ему на плечо, затем протянула ногу и коснулась Риандре. Оба были рядом.

Но сегодня самым важным оказалось даже не это.

Я встретила человека, рядом с которым когда-то привыкла быть настолько удобной, что почти перестала существовать отдельно от его желаний. И на этот раз не исчезла. Даже когда хотелось сгладить неловкость. Даже когда Пабло стало неприятно слышать мой ответ. Даже когда Эмилио разозлился и мне отчаянно захотелось его успокоить.

Я позволила каждому из них испытывать собственные чувства, не пытаясь немедленно всё исправить.

И впервые поняла: возможно, именно так и выглядит настоящее «остаться».

Эмилио

Пабло написал через два дня. Не знаю, откуда он взял номер Леи. Наверное, именно это следовало спросить в первую очередь. Но когда жена появилась в гараже с телефоном в руке и потребовала:

— Скажи, что мне делать, — всё остальное сразу потеряло значение.

Я в тот момент лежал под машиной. Исключительно подходящее положение для серьёзного семейного разговора.

— Подожди.

— Эмилио.

— Лея, я буквально под двигателем.

— Это срочно.

Я выкатился из-под машины и сел. Она стояла возле верстака, босая, в одной из моих старых футболок и коротких шортах. Волосы собраны кое-как, словно она даже не посмотрела в зеркало, прежде чем выбежать из дома. А вот лицо выглядело совсем не таким расслабленным.

— Что случилось?

Лея протянула телефон. На экране было сообщение.

«Привет. Надеюсь, ты не против, что я нашёл твой номер через Марию. Если когда-нибудь захочешь выпить кофе и договорить без магазина и пакетов — буду рад. Если нет, я пойму. Пабло».

Я прочитал его дважды. Не потому, что с первого раза не понял. Просто очень хотелось обнаружить хоть что-нибудь, за что можно немедленно возненавидеть этого человека ещё сильнее. Не получилось. Сообщение было вежливым, без давления и каких-либо требований. Очень раздражает. Я вернул телефон.

— И?

Лея недоверчиво посмотрела на меня.

— Что значит «и»?

— Чего ты хочешь?

Она посмотрела так, будто я намеренно издевался.

— Если бы знала, не пришла бы к тебе.

Справедливо. Я поднялся и принялся вытирать руки тряпкой. Медленно, старательно, хотя прекрасно понимал, что просто тяну время. Первая реакция уже была готова.

Не ходи.

Просто, удобно и безопасно. Мне не нравился Пабло. Не хотелось, чтобы он снова оказался рядом с Леей, а воспоминание о том, как её трясло после их случайной встречи, до сих пор заставляло сжимать кулаки. Пусть идёт к чёрту со своим кофе. Прекрасный план. Мой.

— Эмилио.

— Думаю.

— Уже пять минут?

— Прошло секунд двадцать.

— Всё равно долго.

Я посмотрел на неё внимательнее.

— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе не ходить.

Лея замерла. Вот.

— Не знаю.

— Хочешь.

— Почему ты так решил?

— Потому что тогда решение будет не твоё.

Она отвернулась.

— Это нечестно.

— Знаю.

— Я правда не понимаю, чего хочу.

— Верю.

— Тогда помоги.

Вот самое опасное слово.

Помоги.

Я прекрасно умел помогать. В сущности, большую часть нашей совместной жизни только этим и занимался. И мне нравилось. Очень.

— Хорошо, — сказал я. — Давай разберёмся.

Лея почти сразу расслабила плечи. Я заметил это и неожиданно остановился. Нет. Опять не так.

— Нет, — произнёс я.

Она нахмурилась.

— Что?

— Я не буду.

— Ты только что сказал...

— Передумал.

— Эмилио.

— Я могу тебя выслушать.

— И?

— Пока всё.

Она несколько секунд смотрела на меня.

— То есть я прихожу к собственному мужу, говорю, что не знаю, как поступить, а он отказывается помогать?

— Я отказываюсь решать за тебя.

Её лицо изменилось.

— Я не просила решить.

Я приподнял бровь.

— Ты буквально сказала: «Скажи, что мне делать».

Лея замолчала, потом недовольно выдохнула.

— Хорошо. Да, сказала.

— Вот.

— И что в этом плохого?

Отличный вопрос. Потому что само по себе — ничего. Люди постоянно спрашивают друг у друга совета. Иногда именно для этого и нужны близкие, чтобы выслушать, помочь разобраться и предложить другой взгляд на ситуацию. Но сейчас дело было не только в совете. Я слишком хорошо знал Лею. И себя тоже.

— Ты хочешь услышать моё мнение или получить разрешение?

Она нахмурилась.

— Не понимаю.

— Если я скажу «иди», ты пойдёшь?

Лея задумалась.

Слишком надолго.

— Возможно.

— А если скажу «не ходи»?

Она снова помолчала.

— Возможно, не пойду.

Я кивнул.

— Тогда я не стану выбирать за тебя.

Лея раздражённо выдохнула.

— Это какая-то терапевтическая пытка.

— Бесплатная.

— Не смешно.

— Немного.

Шутка не помогла. Она действительно злилась. И я впервые не попытался немедленно это исправить.

— Ты мой муж, — сказала Лея.

— Я в курсе.

— Иногда муж может просто сказать, что думает.

— Конечно.

— Тогда скажи.

Я посмотрел на неё.

— Я не хочу, чтобы ты встречалась с Пабло.

Она застыла. Я поспешил продолжить, пока мои слова не превратились в готовое решение.

— Но это не означает, что тебе не следует идти.

— Отлично.

— Ты спросила, что я думаю.

— И теперь мне стало гораздо легче.

— Я не обещал, что станет легче.

Прозвучало жёстче, чем я собирался. Лея посмотрела на меня, затем отвернулась.

— Понятно.

Вот сейчас хотелось сделать привычный шаг: подойти, обнять, сказать, что я просто боюсь за неё, предложить поехать вместе. Можно было сгладить разговор и сделать так, чтобы ей стало спокойнее. Я остался на месте. Ненавижу развитие.

— Почему ты не хочешь? — спросила Лея, всё ещё стоя ко мне спиной.

— Потому что он сделал тебе больно.

— Это было пять лет назад.

— Я знаю.

— Потому что ревнуешь?

Я немного задумался.

— Отчасти.

Она повернулась.

— К нему?

— К тому, что он до сих пор способен так быстро забрать всё твоё внимание.

Признаться в этом оказалось неприятнее, чем ожидал.

— Он ничего не забирает.

— Лея, ты прибежала сюда босиком.

Она посмотрела на собственные ноги.

— И что?

— Ты не надеваешь обувь только в двух случаях: когда очень торопишься или когда ночью идёшь на кухню за водой.

Лея закатила глаза.

— Теперь ты анализируешь мою обувь?

— Я живу с тобой несколько лет. У меня накопились наблюдения.

Она скрестила руки на груди.

— И?

— Он написал одно сообщение, а ты бросила всё и прибежала ко мне.

Лея побледнела. Чёрт. Слишком.

— Я не говорю, что ты делаешь что-то плохое, — добавил я.

— Уже поздно.

— Лея.

— Что?

Я заставил себя не отступать.

— Не заставляй меня немедленно смягчать собственные слова только потому, что тебе неприятно их слышать.

Вот теперь действительно получилось жёстко. Она молчала, глядя на меня. Я продолжил уже спокойнее:

— Ты имеешь полное право растеряться из-за сообщения Пабло, думать о нём, переживать и даже согласиться на встречу. Я не собираюсь тебя за это осуждать.