«Доброе утро. Как ты?»

Я посмотрела на экран, прислушалась к собственным ощущениям и ответила:

«Нормально. Настоящее».

Через минуту пришло короткое:

«Хорошо».

И всё. Никто не спросил, когда я собираюсь вернуться, не попросил прислать фотографию домика и даже не написал, как сильно по мне скучает. Это почему-то раздражало. Я сделала глоток чая и неожиданно рассмеялась над собой. Если бы Риандре начал расспрашивать, решила бы, что он снова пытается меня контролировать. Если бы Эмилио написал, что без меня дома ужасно пусто, немедленно почувствовала бы себя виноватой. А теперь оба вели себя ровно так, как я просила, и мне уже казалось, что они совершенно не скучают. Удивительно удобная система. Как ни поступи, повод для тревоги обязательно найдётся.

Я отложила телефон. Пожалуй, с этим тоже предстояло разобраться.

Днём я отправилась гулять. Одна, без музыки и наушников. Это оказалось сложнее, чем я ожидала. Когда рядом никого нет и даже телефон не предлагает привычного развлечения, собственные мысли становятся удивительно громкими. Сначала я вспомнила Пабло, но ненадолго. Наша последняя встреча больше не вызывала желания мысленно переиграть разговор и придумать ответы, которые следовало бы произнести. Потом подумала о Соланж. И тоже довольно быстро отпустила эту тему.

А вот мысли о Риандре и Эмилио задержались надолго. Я снова вспоминала утро перед отъездом: как Риандре стоял возле двери, не пытаясь меня удержать, и как Эмилио обнял меня, хотя всё ещё злился из-за моего решения. Они не просили остаться. Не пытались заставить меня чувствовать себя виноватой. И впервые я задумалась не о том, каких усилий им это стоило, а о том, что их поступки означают для меня. Раньше я наверняка восприняла бы подобное спокойствие как угрозу.

Они могут обходиться без тебя.

Я остановилась посреди дорожки.

Да. Могут.

Риандре способен приготовить себе кофе, провести рабочий день и лечь спать без моего присутствия. Эмилио не забудет поесть и уж точно найдёт, над чем посмеяться. Они прожили большую часть своей жизни до встречи со мной. И продолжат жить, даже если я на несколько дней исчезну из привычного распорядка.

Мысль оказалась неприятной. Но почти сразу за ней пришла другая.

Я тоже могу без них.

Я огляделась. Вокруг стояли деревья, под ногами шуршали листья, а впереди дорожка уходила глубже в лес. Наверное, ради этого я сюда и приехала. Не для того, чтобы доказать, будто совершенно не нуждаюсь в мужьях.

Нуждаюсь.

Люблю их, скучаю и уже сейчас хочу домой. Но могу самостоятельно прожить утро, день и ночь. Приготовить себе завтрак, выбрать маршрут прогулки, решить, чем заняться вечером. И не перестану быть собой только потому, что несколько часов никто не смотрит на меня и не интересуется моими желаниями.

Я медленно пошла дальше. Впервые за всё время поездки тишина показалась не такой уж пугающей.

Вечером я приготовила ужин. Разумеется, пасты получилось слишком много. Привычка рассчитывать на троих никуда не исчезла. Я поставила на стол тарелки и только потом заметила, что их тоже три. Несколько секунд смотрела на сервировку. Потом рассмеялась, убрала две тарелки и переложила лишнюю пасту в контейнер. Ничего трагического. Просто за несколько лет даже руки привыкли к тому, что за столом нас трое.

После ужина я включила фильм, но быстро поняла, что он мне совершенно неинтересен. Выключила телевизор, устроилась на диване с книгой и почти сразу отложила её. Сегодня мне не хотелось развлекать себя только ради того, чтобы заполнить тишину.

Около девяти телефон зазвонил. Эмилио. Именно позвонил, а не написал. Я посмотрела на экран и ответила.

— Привет.

— Привет.

Некоторое время мы молчали.

— Ты звонишь просто так? — спросила я.

— Да.

— Ри знает?

— Нет.

— Ого.

— Представь себе, я самостоятельный человек.

Я улыбнулась.

— Горжусь.

— Не надо.

— Как ты?

Эмилио немного помолчал.

— Скучаю.

Прямо. Без шутки, которая могла бы заранее смягчить признание. Я замерла.

— По мне?

— Нет, по твоим носкам на полу.

— У меня нет носков на полу.

— Именно.

Я рассмеялась. Потом между нами снова возникла тишина. Но теперь она совсем не напоминала ту, с которой я боролась прошлой ночью.

— Я тоже скучаю, — сказала я.

И ничего страшного не произошло. Не пришлось немедленно собирать вещи или придумывать объяснения, почему при всём своём желании быть самостоятельной я всё равно хочу обнять мужа.

— Это нормально, — заметил Эмилио.

— Знаю.

— И не значит, что нужно прямо сейчас возвращаться.

Я закрыла глаза.

— Знаю.

— Но и не значит, что возвращаться нельзя.

— Господи, вы оба стали ужасно мудрыми.

— Особенно я.

— Конечно.

— Ри в этом отношении гораздо хуже.

— Это правда.

Эмилио тихо рассмеялся.

— Он ходит по дому с таким видом, будто его бросили.

Сердце неприятно кольнуло.

— Эмилио.

— Что?

— Не надо.

Он сразу понял.

— Да. Прости.

Вот. Не заставлять меня чувствовать себя виноватой, даже случайно.

— Всё нормально.

— Настоящее?

— Да.

Мы немного помолчали.

— Спокойной ночи, Лея.

— Спокойной.

Я отключилась и ещё некоторое время сидела с телефоном в руке. Через минуту пришло сообщение от Риандре.

«Эмилио сказал, что звонил. Я тоже хотел. Не стал».

Я долго смотрела на экран. Потом написала:

«Можно было».

Ответ появился почти сразу.

«Знаю».

Я улыбнулась. Очень Риандре. Он всё ещё пытался действовать правильно, иногда настолько старательно, что забывал: обычный телефонный звонок не обязательно является нарушением чужих границ. Но мне нравилось, что теперь мы могли говорить об этом.

На второй день стало легче. Я читала, немного работала, готовила себе еду и даже уснула после обеда, чего дома практически никогда не делала. Никому ничего не объясняла, не согласовывала планы и не пыталась доказать, что прекрасно справляюсь. Просто жила. К вечеру поняла, что впервые перестала считать часы до возвращения.

Это было приятно.

Оказывается, одиночество не обязательно требовало, чтобы его немедленно чем-нибудь заполнили. Иногда оно позволяло услышать собственные желания раньше, чем в голове появятся привычные вопросы о том, удобно ли это другим. Я даже начала получать удовольствие от того, что могла изменить планы в любую минуту. Захотела пойти гулять — пошла. Передумала готовить ужин — сделала бутерброд. Устала читать — отложила книгу, не пытаясь заставить себя закончить главу.

Никаких великих открытий. Обычные мелочи, которые почему-то раньше всегда были частью чего-то большего. А здесь принадлежали только мне.

На третий день я проснулась и первым делом подумала:

Хочу домой.

Не «пора», не «мужья ждут» и не «я обещала вернуться через несколько дней». Просто захотела. Я ещё долго лежала в постели, проверяя эту мысль. Может быть, снова испугалась одиночества?

Нет.

Минувшая ночь прошла спокойно, и даже непривычная тишина больше не мешала спать. Может, мне стало скучно? Немного. Но скука сама по себе не заставляла возвращаться. Я легко могла остаться ещё на день, сходить на прогулку или дочитать книгу. Может, чувствовала вину перед мужьями? Тоже нет. Они не заставляли меня уезжать и не требовали возвращения. А я больше не считала, что обязана немедленно исправлять чужое недовольство.

Ответ оказался удивительно простым.

Я справилась.

Мне больше не нужно было оставаться здесь ради доказательства, что я умею быть одна. И при этом я по-прежнему выбирала их. Риандре с его желанием всё предусмотреть. Эмилио с бесконечными шутками и привычкой заботиться даже тогда, когда его об этом не просят. Наш дом, утренние разговоры на кухне и три совершенно разные чашки. Не потому, что без этого моя жизнь потеряла бы смысл. Просто с ними я хотела жить.