— Почти никогда.

— Вот.

Я вздохнул.

— Я убрал офис из её личных контактов.

На другом конце стало заметно тише.

— Что?

— В спа и остальных местах. София больше не сможет отменять планы Леи по моему распоряжению без её согласия.

Эмилио молчал.

— Скажи уже.

— Что?

— Ты всегда что-нибудь говоришь.

— Я думаю.

— Опасно.

Он тихо усмехнулся.

— Ри, это хорошо.

Мне не понравилась интонация.

— Но?

Эмилио вздохнул.

— Но это очень в твоём стиле.

— Что именно?

— Решить проблему с помощью системы.

Я крепче сжал телефон.

— Я сделал так, чтобы не повторить ошибку.

— Знаю.

— Тогда в чём проблема?

— Ни в чём.

— Эмилио.

— Ты хочешь, чтобы я обязательно нашёл недостаток?

— Нет.

— Тогда всё хорошо.

Я промолчал. Он немного помедлил, прежде чем добавить:

— Просто доступ был инструментом, Ри. Не причиной.

— Я знаю.

— Правда?

— Да.

— Тогда ладно.

Несколько секунд мы оба молчали.

— Ты позвонил только для того, чтобы проверить, не увольняю ли я сотрудников? — спросил я.

— Нет.

— А зачем?

Эмилио вздохнул.

— Лея утром была тихая.

Я невольно выпрямился.

— Насколько?

— Ри.

— Что?

— Вот это.

Я закрыл глаза. Прекрасно. Ещё один автоматический вопрос, за которым скрывалось желание получить отчёт о её состоянии.

— Хорошо. Продолжай.

— Она в порядке. Позавтракала, работает. Не плачет, не пакует вещи.

Последнее было добавлено совершенно намеренно.

— Иди к чёрту.

— Уже лучше.

Я помолчал.

— Она что-нибудь сказала обо мне?

— Да.

Ответ последовал слишком быстро. Я ждал продолжения.

— Что?

— Не скажу.

— Эмилио.

— Если захочет сказать тебе, скажет сама.

Раздражение возникло мгновенно. Знакомое желание потребовать объяснений уже почти оформилось в приказ. Я даже набрал воздух. И остановился.

— Хорошо.

Теперь замолчал Эмилио.

— Что?

— Ничего.

— Ты улыбаешься?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Я отключился первым.

Представители Delgado приехали вовремя. Следующие полтора часа я не думал ни о Лее, ни о спа, ни о закрытой двери гостевой спальни. Работа требовала полного внимания, и я с удовольствием ей его отдал. Здесь у любого решения был конкретный результат. Договорились — подписали документы. Не договорились — разошлись и продолжили переговоры позже. Никто не интересовался моими чувствами по поводу пункта 8.4. К часу встреча закончилась. Марк остался в кабинете, складывая бумаги в портфель.

— Ты сегодня раздражён.

— Нет.

Он выразительно посмотрел на меня.

— Хорошо.

— Что?

— Ничего.

Я ненавидел всех.

— Говори.

— Я ничего не собирался говорить.

— Тогда почему остался?

Марк закрыл портфель.

— Потому что мы договорились пообедать.

Я посмотрел на часы.

Точно.

— Отмени.

Марк приподнял бровь. И я вдруг замер. Он не знал о моей вчерашней ссоре и не имел ни малейшего представления, почему слово «отмени» сейчас прозвучало настолько неудачно. Просто ждал.

— Нет, — сказал я.

— Нет что?

Я взял пиджак.

— Идём.

Марк покачал головой.

— Ты окончательно сошёл с ума.

Возможно.

Мы обедали в ресторане через дорогу от офиса. Марк рассказывал о сделке, юридических рисках и очередных требованиях Delgado. Я слушал примерно половину, хотя обычно подобные разговоры занимали всё моё внимание. Наконец он отложил вилку.

— Что дома?

Я посмотрел на него.

— С чего ты взял, что что-то происходит?

— За десять минут ты трижды проверил телефон.

Я положил его экраном вниз.

— Ничего.

— Понятно.

— Не начинай.

— Я даже не знаю, о чём.

Это была правда. Марк, разумеется, знал историю с Соланж. В юридическом смысле даже больше, чем мне хотелось бы. Но о событиях последних дней почти ничего не слышал. Я и не собирался рассказывать. Однако неожиданно для самого себя произнёс:

— Я отменил Лее запись в спа.

Марк перестал жевать.

— Что?

Стоило сказать это вслух, как ситуация стала выглядеть ещё нелепее.

— Её запись.

— Я понял слова. Не понял, почему мы это обсуждаем.

— Она разозлилась.

— Потому что хотела массаж?

— Потому что я отменил запись без её ведома.

Марк несколько секунд внимательно смотрел на меня.

— А.

Всего одна буква. Раздражает.

— Что значит «а»?

— Ничего.

— Сегодня у всех какое-то «ничего».

Он отпил воды.

— Хочешь профессиональное мнение?

— Нет.

— Отлично. Тогда дружеское.

— Тоже нет.

— Поздно.

Марк поставил стакан.

— Ты привык считать способность решить проблему правом её решать.

Я замер.

— Эмилио тебе звонил?

— Нет.

— Тогда откуда?

Марк пожал плечами.

— Я работаю с тобой двенадцать лет.

Прекрасно.

— И ты молчал?

— На работе это полезное качество.

Вот. Опять та же разница.

— А дома?

— Я с тобой не живу, слава богу.

Я едва удержался от улыбки.

— Очень содержательный разговор.

— Всегда пожалуйста.

Марк вернулся к еде, но я продолжал смотреть на него.

— Ты правда считаешь, что я такой?

Он поднял глаза.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас перечислил твои положительные качества?

— Нет.

— Тогда да.

Прямо и без лишних объяснений. В его стиле.

— Но есть нюанс, — добавил он.

Я ждал.

— Ты не отбираешь решения у людей, которых считаешь неспособными принимать их самостоятельно. Наоборот, чаще делаешь это с теми, за кого чувствуешь ответственность.

Мне не понравилось последнее слово.

— Лея не моя ответственность.

Марк усмехнулся.

— Вот это скажи себе ещё раз.

Я откинулся на спинку стула.

— Она моя жена.

— Именно.

— Это не означает...

— Риандре, я не собираюсь спорить с тобой о философии брака.

Он положил вилку и посмотрел прямо на меня.

— Я говорю о тебе.

Я промолчал.

— Когда тебе всё равно, ты прекрасно уважаешь чужие ошибки. Но чем человек тебе важнее, тем сильнее тебе хочется заранее убрать любую возможность неприятностей.

Слишком точно. Марк продолжил:

— Потому что, если что-то случится, ты будешь считать, что должен был это предотвратить.

Перед глазами неожиданно возникла Лея с сумкой. Потом Соланж. Отец. Мать в больнице. Слишком много воспоминаний для одного обеда.

— Ты закончил? — спросил я.

Марк спокойно кивнул.

— Да.

— Хорошо.

— Теперь будешь злиться на меня до пятницы?

— Возможно.

— Привык.

После обеда работалось значительно лучше. Не потому, что разговор с Марком помог разобраться в себе. Просто я злился. Злость бывает полезной, если дать ей документы вместо людей. К пяти часам я разобрал всё, что собирался закончить к семи. София принесла последнее письмо.

— На сегодня всё.

— Хорошо.

Она уже собиралась уходить, когда я окликнул её:

— София.

— Да?

Я хотел спросить, успела ли она убрать офис из личных контактов Леи. Но остановился. София сказала, что сделает. У меня не было причин сомневаться в её компетентности. Довериться тому, что другой человек выполнил обещанное, не проверяя каждый шаг. Невероятная концепция.

— Завтра я работаю из дома, — сказал я.

— Полный день?

Я немного подумал.

— До трёх. Потом приеду.

Она сделала пометку.

— Ещё что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Когда дверь закрылась, я взял телефон и открыл переписку с Леей. За весь день она ничего не написала. Я тоже молчал. Не из гордости или желания заставить её первой выйти на связь. Просто не знал, что можно написать, не превращая сообщение в попытку получить подтверждение, что у нас всё в порядке.