И никакая Зверева меня уже не вытащит.

Нет уж, таких подарков я ему делать не собираюсь.

— Знаешь, Артём, — сказал я дружелюбно, — В детдоме у нас был один пацан. Очень любил порассуждать, кто кому чем платит и кто с кем спит. А потом выяснилось, что больше всего его это интересует, потому что ему просто никто не даёт. Ни за деньги, ни бесплатно. Так что ты не переживай. Если очень хочется — может, и тебе Милослава Андреевна когда-нибудь протекцию составит. Правда, сам ты её вряд ли купишь — все деньги ведь у папочки, да?

На несколько секунд над парковкой повисла тишина. Я увидел, как сузились глаза Соколова, как чуть сжались его губы…

Ну давай, ударь меня, сука…

А потом драконидка не выдержала, и прыснула смехом. Соколов удивлённо повернулся к ней, и она быстро отвернулась, делая вид, что закашлялась.

Артём несколько секунд пристально смотрел на неё, а потом опять повернулся ко мне. Желваки на его скулах дёрнулись — всего на мгновение — и он снова улыбнулся.

— Смешно, — сказал он тихо, — Очень смешно, Рублёв. Но знаешь, не один ты умеешь шутить…

Он опустил очки на нос, развернулся и пошёл к джипу.

— Пошли, Лера…

Драконидка, всё ещё улыбаясь, подмигнула мне жёлтым глазом с вертикальным зрачком.

— Ну ты даёшь, — протянула она низким, чуть хрипловатым голосом, — Он теперь неделю спать не будет.

— Лера! — рявкнул Соколов, уже открывая дверь джипа.

— Иду, иду, — лениво отозвалась драконидка, и улыбнулась мне, — Продолжай в том же духе, мальчик. Мне так любопытно, как далеко всё это зайдёт…

…и, покачивая бёдрами, она направилась к машине.

Джип рыкнул двигателем, сдал назад и, едва не задев зазевавшегося курьера на электросамокате, вылетел с парковки.

Только сейчас я выдохнул. Мдэ…

— Кедр… — Настя подошла ко мне, всё ещё взъерошенная, с распушённым хвостом, — Ты, кажется, нажил себе серьёзного врага.

Я пожал плечами.

— Он и до этого меня ненавидел. Хуже вряд ли станет.

Настя посмотрела на меня как-то странно.

— Не знаю, Андрей, — тихо произнесла она, — С такими, как Соколов, всегда может стать хуже…

Артём Соколов. Сейчас.

Джип нёсся по набережной, и Артём вёл его так, будто это дорога его взбесила, а не этот… Выскочка! Перестраиваясь без поворотников, вклиниваясь в зазоры между машинами, от которых водители бешено сигналили ему вслед, он нёсся по Валовой улице, не соблюдая ПДД.

Плевать — номера у джипа были такие, что ни одна камера в этом городе не посмела бы выписать ему штраф.

— Тём, — лениво протянула Лера с пассажирского сиденья, — Я жить хочу, вообще-то. Ещё лет двести хотя бы.

Артём не ответил — только сильнее вдавил педаль газа.

Драконидка всё ещё улыбалась — и это бесило Артёма.

Детдомовская шавка…

«Все деньги у папочки, да?».

Пальцы на руле сжались так, что обивка скрипнула.

Самое мерзкое, что этот беспризорник попал точно в цель, точно в то место, куда Артём никого и никогда не пускал. Потому что каждый раз, когда он брал новый класс, каждый раз, когда его повышали, каждый раз, когда «Эгида» получала самые жирные заказы — за спиной обязательно кто-то шептал. «Ну конечно… Сынок Соколова».

Будто он сам ничего не стоил! Будто те годы тренировок, те аномалии, в которые он лез первым, те шрамы под дорогими рубашками — всё это купил папа!

А этот… Этот выскочка сказал это вслух. При Лере!

И она засмеялась…

Артём резко ушёл вправо, вылетел на парковку у какого-то бизнес-центра и затормозил.

— Пять минут, — бросил Артём, выходя из машины и хлопая дверью.

Он отошёл к ограждению набережной, поднял руку и вызвал интерфейс браслета. Пролистал контакты, нашёл нужный.

Вадим Сергеевич Глебов. Заместитель начальника отдела развития резонансных кадров. Одиннадцатый этаж…

Человек, который получил эту должность три года назад только потому, что Соколов-старший однажды за ужином обронил нужному человеку нужную фразу.

Гудок. Второй.

— Артём Валерьевич! — голос в динамике был невероятно приветливым, — Какими судьбами? Рад, очень рад!

— Вадим Сергеевич, — Артём не стал тратить время на любезности, — К вам сегодня записан некий Рублёв, практикант из ОКР-13. С запросом на квоту повышения класса. Это так?

Пауза. Шуршание бумаг, щелчки клавиш.

— Э-э-э… Да, вижу. Рублёв Андрей Андреевич, первый класс, хаос, специализация… «Ищейка»? Хм, никогда о такой не слышал. Рекомендация от департамента исследований, рекомендация от капитана Кольцовой, обоснование вполне… Знаете, Артём Валерьевич, заявка-то в целом неплохая. Я, честно говоря, собирался её одобрить. Там и запрос скромный, на универсальное ядро первого класса, у нас как раз есть пара подходящих…

— Не надо, — перебил Артём.

— Простите?

— Не надо одобрять, Вадим Сергеевич. Откажите.

Ещё одна пауза. На этот раз чуть длиннее.

— Артём Валерьевич… — голос Глебова стал осторожным, — Тут, понимаете, такое дело… Насколько я вижу по сопроводительным письмам, Рублёвым интересуется лично Зверева. Я бы не хотел…

— А вы и не будете ничего делать против Зверевой, — Артём облокотился на парапет и посмотрел на реку, — Вы просто откажете практиканту в выделении стратегического ресурса. Недостаточный стаж, недостаточная квалификация, нормы распределения. У вас ведь наверняка есть какой-нибудь пункт, по которому практикантам квоты не положены?

— Есть, конечно… Пункт четырнадцать, «приоритет распределения для сотрудников со стажем не менее года»… Но его, честно говоря, давно никто не применяет, обычно делают исключения…

— А вы не делайте исключения. Применяйте закон, Вадим Сергеевич. Вы ведь законопослушный человек?

Глебов издал звук, похожий на нервный смешок.

— Разумеется…

— Вот и отлично. Отец, кстати, на днях спрашивал, как у вас дела. Говорит, давно не виделись, приглашает посидеть за шашлыками как-нибудь. Что ему передать?

Тишина длилась секунды три.

— Передайте, Артём Валерьевич, — наконец сказал Глебов совсем другим тоном — покорным, — Обязательно передайте, что я с удовольствием буду! А Рублёву… Ему действительно стоит набраться опыта. В соответствии с пунктом четырнадцать.

— Благодарю. И ещё одно, Вадим Сергеевич.

— Да?

— Если в ваш отдел поступит что-нибудь по хаосу — ядро, нестабильный фрагмент, что угодно — я хочу знать об этом первым. До того, как оно уйдёт в общее распределение.

— Хаос… — Глебов помедлил, — Хаос сейчас большая редкость, Артём Валерьевич. За последний год было всего два… Уж вы-то об этом знаете…

— Именно поэтому я и дальше хочу знать первым.

— Понял. Конечно. Сделаю.

— Спасибо. Всего доброго.

Артём отключился, и ещё пару минут стоял у парапета, глядя, как по реке ползёт прогулочный катер. Ярость понемногу отступала, уступая место холодному, приятному удовлетворению.

Пусть этот детдомовский щенок ещё годик остаётся «единичкой». Пусть бегает на побегушках у таких же нищебродов, как он сам. Пусть Зверева прикрывает его сколько угодно — на самом деле в этом городе решает не она!

И когда-нибудь Рублёв это поймёт.

Кабинет 1107 оказался небольшим, светлым и до тошноты официальным. Стол, два стула для посетителей, шкаф с одинаковыми серыми папками, фикус в углу (не аномальный, я проверил) и календарь на стене с видом на Новый Кремль.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Полноватый, лысеющий, в хорошем, но немного тесном костюме и с аккуратными усиками. На табличке значилось: «Глебов В. С., заместитель начальника отдела».

Когда я вошёл, он что-то быстро печатал.

— Здрасьте…

— Добрый день. Фамилия?

— Рублёв.

— Ага, был такой в списке… — он привстал, протянул руку через стол. Ладонь у него была влажной, — Присаживайтесь. Меня зовут Вадим Сергеевич. Очень приятно.

— Взаимно.